Чтение онлайн

– Мадам, прошу простить за некоторое недоразумение. Я не знал…

– Чего не знали? – осведомилась Новосильцева.

Он бросил на нее удивленный взгляд, и, не отвечая, предложил:

– Еще раз прошу извинения… Чувствуйте себя, как дома. Могу порекомендовать вам вон тот полукабинет, недалеко от оркестра.

– Хм… Порекомендовать… ладно, чего уж там… – проворчала сбитая с толку графинька. – Но – никаких оркестров! – поставила она условие. – Пусть ваши садисты замолчат.

– Хорошо, – с неожиданной любезностью согласился метр. – Они тихо… Можно?

– Только очень тихо, – разрешила Новосильцева.

Через две секунды оркестр заглох.

Новосильцева, прежде чем сесть, внимательно посмотрела в сторону седого куратора московских банков и удостоила его едва заметным, полным достоинства кивком. Тот улыбнулся, в ответ и повернулся к своим. В зале опять зазвучала приглушенная чеченская речь.

Откуда-то из параллельного мира появился официант в дурно сшитом фраке. Вежливо поклонился, сказал: «Добрый вечер, дамы и господа, будьте так любезны!», положил на стол два длинных гроссбуха, сверкающих глянцем, и деликатно отошел на два шага.

– Что происходит? – шепнула Новосильцева. – Вы что-нибудь понимаете?

Иван Иванович покачал головой.

– Ничего не понимаю! – признался он.

– В нашем мире просто так ничего не происходит, – заметила Новосильцева. – Думаю, что там, в тех купе, вас знают.

Он и сам так подумал. Другой причины вроде нет. Чувство досады охватило его: плохо, когда кто-то знает и узнаёт сотрудника деликатной службы или тайной организации вот так, за здорово живешь. Потом до него дошло: чеченец мог его просто вычислить. В самом деле, кто еще, кроме гэбэшника, полезет в карман за служебным удостоверением. Любые другие удостоверения, кроме разве президентского, давно потеряли ауру власти. Она перешла к деньгам.

– Это мы должны прочитать? – спросил он у халдея, подержав на весу гроссбух. – Что это?

– Меню и карта, – с доброжелательной предупредительностью сообщил официант.

– Какая карта? Дорожная?

– Почти что так, – ответила ему Новосильцева. – Карта путешествия по винным запасам. Верно?

– Совершенно верно, мадам, винная карта! – поклонился официант. – Двести сорок сортов самых разных вин, среди них есть и коллекционные.

– Надо же! – удивилась Новосильцева. – И это в России? Замечательно. В высшей степени приятно! Когда я последний раз была в московском ресторане – это была гостиница напротив Кремля «Националь» – я сказала себе: если на моей исторической родине мне однажды подадут меню объемом больше пяти страниц и винную карту, где будет десять-пятнадцать наименований, значит, в России, действительно, «жить стало лучше, жить стало веселей» [173] .

– Мы должны все это прочесть? Справимся до закрытия? – обеспокоился Иван Иванович.

– Нет, полагаю, – сказала Новосильцева и обернулась к халдею. – Так?

Тот подтвердил ее слова кивком и предупредительно предложил:

– Если вы не против, могу вам порекомендовать, чтобы вы сделали свой выбор.

– Не против, – подтвердила Новосильцева. – А то, знаете ли, голова еще до вина кружится от такого обилия. Но, главное, цены! Цены-то, а? Смотрите цены, Иван Иванович! В Париже таких не бывает. Бутылка «Мадам Клико» – всего пятьсот сорок рублей! Вот что значит рыночная экономика! Вот что значит свободная конкуренция! Попробуйте возразить. Лучшего доказательства преимуществ свободного рынка вы не найдете. И нет необходимости искать. Все – здесь, в этой карте! Она для всей России должна стать главной картой – политической!

– Долларов, – любезно уточнил халдей [174] .

– Вы о чем? Каких таких долларов? – переспросила Новосильцева.

– Обыкновенных, – ответил он. – Американских. Зеленых. С портретами.

Она глянула на Ивана Ивановича, потом на официанта.

– Что-то я хуже стала слышать, – призналась она. – Надо купить слуховой аппарат – пора, пора! Я правильно вас поняла? Вы не ошибаетесь? – обратилась к халдею. – Вы сказали, долларов?

– Нет-нет! – заверил он. – Все точно поняли, и ошибки никакой нет! «Мадам Клико», урожай 1889 года. Хороший был год. Сухой. Много солнца.

Графинька впала в состояние крайней задумчивости.

– Так-так… – пробормотала она. – Но, что же… Назад пути нет. Крепость была взята с большим напряжением сил. Не оставлять же ее вот так, сразу!.. Да и за хорошую информацию всегда приходится платить – так жизнь устроена. Вот и принесите нам бутылочку. Желательно со льдом. А к ней…

– Не имеется в настоящий момент, – сообщил официант, приятно улыбнувшись.

– Льда?

– Нет. «Мадам Клико».

– Н-да! Ну что же… Ладно, пусть так, – она пролистала яркие страницы, на которых каждый сорт вина сопровождался подробным описанием качеств, историей марки и многочисленными фотографиями тех мест, где вино произрастает. – Что ж… – повторила она – Давайте что попроще – например, из серии «шато». Вот – «шато-икем». Двести восемьдесят долларов. Слегка подогреть. Можно?

– Мы всегда так делаем! – обиделся официант. – А как же иначе?

– Тогда несите. Одну.

Официант сочувственно ей ответил:

– Не имеется.

Новосильцева перевернула несколько страниц.

– А вот «божоле», сто тридцать два доллара.

– Увы, в настоящий момент тоже временно отсутствует, – с еще большим сочувствием в голосе ответил халдей.

– Что значит «временно»? – спросила Новосильцева.

– Ну… не знаю точно. На месяц, на два.

– Когда в последний раз оно было? – поинтересовалась Новосильцева.

– Не было ни разу.

Она озадаченно посмотрела на Ивана Ивановича. Тот недоуменно поднял брови и ничего не сказал.

– Так! – решила Новосильцева. – Пусть тогда что-нибудь немецкое, раз уж такое дело… Из рейнских. Вот – нашла: «Liebfrauenmilch», белое. 1972 год. Хотя Ивану Ивановичу может не понравиться [175] .

– Нет причин для опасений! – обрадовал Ивана Ивановича халдей. – «Молока» тоже не имеется.

– Да черт бы вас всех побрал! – взорвалась Новосильцева, и чеченцы снова обернулись к ним. – Что же в этой бане есть, в конце концов?!

– Есть «Хванчкара», есть «Напареули», «Совиньон» – еще советские запасы, – сообщил официант. – Есть «Черные глаза», «Мускат» – это десертные из подвалов «Массандры».

– «Хванчкару»! – приказала Новосильцева и захлопнула карту-гроссбух.

– Сию минуту! – с готовностью ответил официант. – Но только… вы на цену посмотрели?

– А что там? – она снова открыла винный гроссбух. – Где тут оно? Потеряла… Теперь полдня буду искать… Сколько оно?

– Шестьсот баксов! – по-свойски сообщил халдей. – То есть шестьсот американских долларов. Можно старого образца. Или рублями по курсу Центробанка – три с половиной тысячи.

Новосильцева озадаченно притихла.

– Ну что? – спросила она Ивана Ивановича.

Тот неопределенно пожал плечами.

– Так, хватит! – решила графинька. – Нам очень понравился ваш ресторан, – заявила она халдею. – Настолько понравился, что мы не хотим распрощаться с ним так скоро. Поэтому зайдем еще раз. Лет через пятьдесят.

Она поднялась, взяла свою палку и, не глядя в сторону своего спутника, направилась к выходу. Он не отставал, а когда проходили мимо аквариума, предусмотрительно занял позицию между ней и рыбами.