Чтение онлайн

– Но где же полиция?! – вскричала Куликовская-Романова.

– А вы разве только что не поняли, где? У нас полиции нет, – хмуро ответил Онтонов.

– Следовательно, эта… милиция!

– Она тоже давно исчезла, – сообщил Онтонов. – Еще в 1991 году. Сейчас в милицейском мундире ходит почти исключительно криминал. Это теперь их униформа. Очень удобно!

– Вы говорите невероятные вещи! – покачала головой Куликовская-Романова.

Онтонов сначала даже отвечать на это ничего не хотел, но все-таки сказал:

– Как вы считаете, если милиционеру назначают зарплату месячную в две тысячи нынешних рублей, на которые очень скромный человек – один, без семьи – может прожить не больше трех-четырех дней? Что произойдет дальше? – и сам ответил: – Милиционер будет грабить. У вас в Канаде «гиббон» в состоянии купить себе «слона»?

– Простите, не поняла, – сказала Куликовская-Романова. – Какой гиббон? Какого слона?

Онтонов криво усмехнулся:

– Это так у нас называют бывших гаишников, теперь их контора называется ГИБДД.

Она кивнула:

– Во Франции их называют «la vache» [64] .

– Так в состоянии ваш «гиббон» купить себе «слона» [65] ? И еще «подрабатывать» на нем, как мы видели только что?

– Исключено, – подтвердила Куликовская-Романова.

– А лейтенант «руссияньской» милиции, видите, – может. Президент Ельцин знает – его милиционеры на зарплату не живут. Все что надо, милиционер берет сам. Понадобится – убьет. И сам же «раскроет» преступление.

– Вы рассказываете страшные вещи. Не могу поверить, – проговорила потрясенная Ольга Николаевна.

– Это, с вашего позволения, вопрос не веры, а практической жизни – того самого вашего опыта, который полчаса назад заметно обогатился!.. – с легкой досадой уточнил Онтонов. – Мы с вами только что попали в самую обычную, будничную ситуацию. Вся беда состояла в том, что мы оказались на том перекрестке на десять минут раньше. Задержались бы – на нашем месте оказался бы другой, его бандиты и выбрали бы… Такая милиция – лучшая и самая надежная опора режима. Все очень просто: потому надежная, что режим вместо денег – зарплаты там, жилья и прочего – дал милиции то, о чем ни она, ни любая полиция любого государства за всю историю человечества никогда не могли мечтать. Он отдал ей население! В неотчуждаемую собственность. В полную и нераздельную! Я ненавидел всегда советскую власть, считал ее своим личным врагом, однако же, надо сказать правду: главное право человека она гарантировала всем гражданам – право на жизнь.

– Ох, – поежилась Куликовская-Романова. – Во что вы превратили Россию! Ну, зачем надо было разрушать СССР! Неужели нельзя было его провести всего пять-шесть реформ, совсем немного либерализовать государство – оно стало бы сильнее, а люди свободнее…

Онтонов обиделся.

– Ольга Николаевна, вы требуете ответа от меня? Совсем недавно графиня Новосильцева упрекала меня в том же!

– Ах, простите, Виктор Васильевич! Конечно, не от вас лично я хочу услышать ответ, – сбавила тон Куликовская-Романова. – Да если бы и услышала, что изменилось бы?.. Ладно! Все! Думаю, что у нас сегодня был удачный день!

– Что вы имеете в виду? – удивился Онтонов. – Храни нас Бог от такой удачи!

– Так вот Господь и вмешался! Если бы он не прислал нам этого милого юношу… Ну, все! – оборвала она сама себя. – Что у нас еще сегодня важного?

– Ольга Николаевна! Будут звонить журналисты из православных газет. Один специально приехал из Москвы. Когда вы сможете с ними встретиться? Может быть, сегодня вечером?

– Нет-нет! – возразила она. – Только не сегодня. Я вообще не в состоянии еще кого-либо сегодня видеть.

– Когда же?

– Знаете, – предложила она, – давайте дождемся, когда вернется из Москвы графиня Новосильцева и проведем общую встречу. Посмотрим сначала, какие новости она привезет. Кроме того, я сама не совсем готова к обстоятельному разговору.

После чая Куликовская-Романова извинилась перед хозяевами и попросила не звать ее к телефону. В своей комнате она прилегла на диван и попыталась расслабиться. Это у нее получилось не сразу, потому что именно сейчас, когда прошло несколько часов после истории с ДТП, стресс ее догнал. В какую-то секунду она пожалела, что вообще ей пришло в голову приехать в России, но это было только на секунду.

Даже если бы она действительно и не хотела бы здесь появиться, все равно пришлось бы: таково было предсмертное желание ее мужа – Тихона Николаевича, племянника императора Николая II и сына сестры императора Великой княгини Ольги Александровны.

Как странно: первое, о чем она подумала в ту ночь два года назад: их жизнь наверняка теперь резко переменится и отныне супругам не будет покоя никогда – вплоть до гробовой доски. А ведь никаких оснований подумать так у нее тогда не было и ничто вокруг не указывало на будущую многолетнюю нескончаемую нервотрепку. Разве что телефонный звонок из России в три часа ночи: муж в последние дни жаловался на сердце, засыпал с большим трудом, чаще только под утро и ненадолго. Поэтому Ольга Николаевна дорожила каждой минутой сна мужа. И тут этот – проклятый звонок; а Тихон Николаевич уснул всего полчаса назад. Она долго потом себя не могла простить – ну почему не выключила на ночь телефон? А ведь именно из-за такого пустяка в их жизнь ворвались тревоги и переживания, которые были им совсем ни к чему. Правда, до сих пор им никто среди ночи не звонил.

Звонок был долгим и требовательным, словно извещал о пожаре или начале войны. Она уже приподнялась, но муж мягко положил руку ей на плечо, придержал и встал сам. Он посидел еще некоторое время на краю кровати, надеясь, что телефон замолчит, но аппарат продолжал сверлить звоном головной мозг, и Тихон Николаевич с трудом поднялся, снова остановил жену, которая хотела встать вместе с ним:

– Не вставай, душа моя, я подойду.

И осторожно спустился по лестнице вниз, в гостиную, где на стене висел аппарат.

Снял трубку и произнес:

– Yes, a’m… listen to you?

Она сначала прислушивалась к каждому слову мужа, но через пять минут не выдержала, надела халат, и сошла вниз. Взяв отводную телефонную трубку, вопросительно посмотрела на мужа. Он кивнул, и она приложила трубку к уху и тотчас отдернула. В трубке кто-то не говорил, а кричал, причем слышимость была такая, словно кричал прямо в ей ухо.

– Но вы, товарищ Куликовский, должны понимать! Я ведь к вам звоню сейчас и обращаюсь не из империи зла – не из Советского Союза, а из новой демократической России! Мы хотим восстановить историческую справедливость, между прочим, по отношению к вашим родственникам – к святой династии Романовых. А вы препятствуете!

– Нет-нет! Это невозможно! Как вы могли так подумать? – от неожиданности Тихон Николаевич слегка растерялся. – Я никогда никому не препятствую восстанавливать справедливость, тем более, историческую… Но вы говорите, – если все, что вы говорите, – правда, вы заявляете об очень серьезных и ответственных делах. Вы, надеюсь, хорошо понимаете, какая непростая вещь – генетическая экспертиза? Это очень сложно и… без гарантий!

– Для хорошего специалиста ничего сложного! – возразил звонивший. – Просто нужна капля вашей крови – капните на промокашку, положите ее в конверт и отправьте по адресу… Я сейчас вам продиктую. Вы записываете?