Чтение онлайн

Она снисходительно усмехнулась и с укоризной произнесла тоном строгой, но справедливой учительницы:

– Христос, товарищ комиссар, тоже всем своим апостолам верил.

Комиссар вытащил из кармана трубку, стал ее набивать, но зажечь не успел. Послышалось шипение сжатого воздуха и скрип пневматических тормозов.

– Кажется, приехали, – сказал Яковлев, посмотрев в окно.

На станцию Екатеринбург-I бронепоезд пришел ровно в девять часов, и комиссар приказал тут же подсоединиться к телефонной линии.

– Местный совдеп на проводе, – доложил через полчаса связист.

Из новых градоначальников никого еще не было на месте. Коротко переговорив по телефону с дежурным совета, Яковлев зашел в салон Новосильцевой.

– Мне хотелось бы, чтобы мы пошли на переговоры вместе, – сказал он. – Хочу самым циничным образом использовать ваше очарование для достижения собственных целей. Наука давно установила, что присутствие таких хорошеньких женщин, как вы, осложняет переговоры для одной стороны и облегчает для другой.

– Этому нас в разведупре тоже учили.

– Замечательно! – обрадовался комиссар Яковлев. – Значит, на вас можно надеяться как на профессиональную… – он запнулся, подыскивая слово.

– Ну, договаривайте, смелее! – подбодрила его Новосильцева. – Как на профессионалку из «Мулен-Руж», Рёпердамм, Сохо [73] . Так?

Яковлев только развел руками.

– Удивительным качеством вы обладаете, Глафира Васильевна! – сказал он. – С вами совершенно не хочется вступать в дискуссии или оспаривать вашу правоту. Ну что мне ответить? Вы все знаете лучше меня, – признался комиссар. – Но если говорить серьезно, то вы мне нужны не за этим. Здешние партийные товарищи – народ суровый. Даже Мата Хари никого из них не смогла бы соблазнить. Нет, вы мне нужны не как соблазнительница, а как консультант, а может, и как свидетель.

– Вы что же, Василий Васильевич, – спросила она, – обыск у них собираетесь провести? Изымать краденое? Или допрашивать с пристрастием? Тогда ясно: вам нужны понятые. Но здесь-то я зачем? Я не отказываюсь – вы сейчас мой начальник, со всеми вытекающими последствиями. И я сама согласилась вам подчиняться, – поспешила добавить она. – И все-таки хотелось бы знать.

– Вы мне нужны там не как боевая единица, а как свидетель, – повторил Яковлев.

– Свидетель чего?

– Все поймете на месте – вы кадровый разведчик и учить вас ничему не надо. С нами пойдет Павел Митрофанович. Кроме того, я знаю, что вы отличный стрелок. И это ваше искусство тоже может понадобиться.

– Так что же вы все-таки задумали?

– Все ваши соображения насчет двойной игры я считаю вполне обоснованными, а ваши умозаключения – безупречными с точки зрения логики. Но я хочу, тем не менее, сделать одну совершенно нелогичную вещь. Не могу объяснить, но интуиция подсказывает, что именно ее следует предпринять.

– Что же?

– Что-то вроде очной ставки.

– Не советую. Категорически не советую! – заявила Новосильцева. – Впрочем, принимать решение – ваше право.

Они вышли на привокзальную площадь. Их никто не встречал: на площади вообще не было ни души.

– Что такое? – удивился матрос Гончарюк. – Спят, они все в этом городе? Уж скоро обедать пора, а народишко, видать, и не завтракал. Смотрите, вон там рынок. И никого. Странно.

– Ничего странного, Павел Митрофанович, – отозвался Яковлев. – Теперь мы точно знаем и видим, что революция докатилась и сюда, а с ней, естественно, пришли ее родные сестры – разруха и война всех против всех. Когда случаются такие исторические катаклизмы, люди попросту перестают работать. Они берутся за оружие. Жизнь человеческая в такие времена стоит меньше полушки [74] .

– Да, – согласился Гончарюк. – Кто запасы свои проедает, а кто немножко промышляет грабежами и разбоем.

До облсовета было километра полтора. Когда они пришли, там их уже ждали члены Уральского исполкома Александр Белобородов, Георгий Сафаров и Шая Голощекин.

… -Ты думай, что говоришь, комиссар! – возмутился Голощекин, отодвигая от себя телеграфную ленту. – Я все это рассматриваю как провокацию! Или даже как контрреволюцию!..

Сафаров взял ленту, посмотрел, отложил. Взял листок с расшифровкой и прочел вслух:

– «Голощекину. Известный тебе Яковлев везет Романовых. Оставь их у себя. Все согласовано». Подписи нет!.. – удивленно сказал Сафаров. – Может, кто-то шутит? Испытывает?

– Вот! И этой бумажкой нам хочут здесь все мозги заклеить! Не выйдет! Ни у кого не выйдет! А у тебя, Яковлев, никогда такое провокаторство не получится! Ты можешь хочь сто лет стараться – не выйдет! – заявил Голощекин.

Он говорил отрывисто, брезгливо и не глядя на собеседника: «Точно товарищ Троцкий!» – мысленно усмехнулся Яковлев.

– Кого же тогда вы, – он произнес с подчеркнутым нажимом, – лично вы обвиняете в провокаторстве? Уж не меня ли, товарищ Филипп [75] ? Говорите, вам нечего бояться. Вам тут никто не сделает вреда.

Намек комиссара Голощекин пропустил мимо ушей. Он молчал, пощипывая свои редкие усики, в то время как лицо его медленно наливалось кровью.

– Мы без тебя разберемся, кого подозреваем, а кому глубоко доверяем и высоко верим, – процедил он. – Твоя миссия нам непонятна.

– А разве вы не присутствовали у Свердлова, когда он подписывал мне мандат? – спросил Яковлев.

Он извлек из внутреннего кармана куртки листок, сложенный вчетверо, и положил его на стол.

За мандатом потянулся Сафаров. Он поправил пенсне, и внимательно прочел документ. Долго всматривался в подписи и печать.

– Подписано, – констатировал он, – «Свердлов». А вот «Ульянов-Ленин». Порядок.

Передал мандат Белобородову. Председатель исполкома с любопытством осмотрел печать ВЦИКа, кивнул и протянул документ Голощекину. Но, прежде чем тот коснулся мандата, Яковлев быстрым и аккуратным движением выхватил его, снова сложил вчетверо и отправил обратно в карман своей куртки.

– Шо? Шо такое? – не понял Голощекин.

– Вам этот документ знаком. По крайней мере, вы знаете, для чего он мне был дан в вашем присутствии.

Голощекин выдержал паузу.

– Так, – сказал он, бросив на комиссара короткий, полный ненависти взгляд. – Так и шо ты здесь собираешься поделывать? Зачем притащил с собой аж целую армию и целый большой броненосец?

– Задача моя прописана в мандате. Она вам известна, – ответил Яковлев.

– Не совсем известна! Далеко и много не совсем! – возразил Голощекин. – Нам очень известно только, что у тебя есть серьезные намерения превысить свои полномочия на очень большую высоту.