Чтение онлайн

– Я видел сотни таких, как вы, неара Торн, – говорит он. – Избалованных девиц, которых алчность или глупость завели дальше, чем можно было себе представить. Так что не тратьте мое время на спектакль. Подумайте, не стоит ли признаться? Если я найду правду сам, то вам это понравится еще меньше.

Я смотрю прямо ему в глаза, рискуя вызвать на себя гнев, и молчу. Что бы там ни было дальше – ссылка, казнь, чай с печеньками – я уже проиграла, если сдамся сейчас.

Кайан резко отворачивается, разорвав магию этого напряженного диалога взглядов, и бросает судье, не повышая тона, но так, что слова пробивают гул зала насквозь:

– Я принял решение.

Зал замирает, слышно даже какую-то муху, которая мечется под потолком. И бесит.

Ситуация прямо как в театре, только на кону моя шея. Или что мне грозит вместо виселицы?

Все смотрят на Рад'Исент и ждут. А он выдерживает театральную паузу, которая призвана заставить адреналин выплеснуться в кровь от волнения. Шадхар Кайан Рад'Исент— память Элис подсказывает, кто-то типа главного дознавателя в их мире – останавливается прямо передо мной, глядя сверху вниз.

Вблизи он еще более внушительный – от него исходит какая-то физическая, почти осязаемая волна силы. И запах… Запах дыма, металла и чего-то терпкого, хвойного.

– Я отправляю дело на доследование, – говорит он. – Беру его под личный контроль.

Я чуть было не закатываю глаза от облегчения, но вовремя осознаю, что это, наверное, будет совсем лишнее в этой ситуации.

– Что? – судья в сером свалявшемся парике чуть не вскакивает с места. – Но как? Все доказательства собраны, дело уже в суде…

– И вас устроили эти доказательства? – спокойно спрашивает Кайан, но даже я слышу в этом подтекст: лучше сказать “нет”. – Судья Элмис, вы хотите сказать, что Главный шадхар Совета Арканов не имеет права пересмотреть дело, от которого несет фальсификацией? Или вы боитесь, что я найду что-то незаконное?

Судья икает и сразу же опускается на свое место.

– Что вы, просто такому важному человеку, как вы, ковыряться в таком маленьком деле… – теперь вступает местный обвинитель. – Здесь же все очевидно: неара пыталась как-то вылезти из долгов и связалась не с теми, теперь пытается оправдаться, разжалобить вас своими женскими уловками.

– И вам не показалось странным, что малахольная девица, умеющая хорошо если иголку с ниткой в руках держать, смогла провернуть сложнейшую схему с контрабандой? – вокруг шадхара будто сгущается воздух, электризуется и делает его еще опаснее, чем он выглядел до этого. – Или вы считаете, что я могу повестись на это бледное несчастное личико. А, может, не смогу разобраться, где ложь и игра, а где правда? И кто на самом деле стоит за всем?

Что? Малахольная девица? Бледное несчастное личико? Да он сам-то пробовал жить на те крохи, которые отчим еще не успел проиграть? Считает себя самым умным, а все туда же.

Обвинитель тоже затыкается, краснеет и прикидывается ветошью, чтобы его самого в чем-то не обвинили.

Вот и понятно: никаких вопросов больше не осталось. А, нет… У меня вопрос: а со мной-то что будет?

– Леди Торн будет помещена под домашний арест в родовом поместье, – отвечает на мой мысленный вопрос Кайан. – До окончания расследования ей запрещено покидать территорию имения. Печать на документах конфискована. Доступ к финансам ограничен.

Не тюрьма, но и не свобода. “Все включено”, но без права выйти за калитку. Хотя… учитывая альтернативу – сырая камера и ожидание казни, – это уже победа.

– Слава Айдарису, – раздается голос отчима за спиной. – Бедная девочка, как же я за тебя рад… Шадхар Рад'Исент, я обещаю позаботиться…

Лицо – маска отеческой заботы. Просто прелесть. Ага, а в глазах мысль: “Придушу, как только будет возможность”.

– Нет, ноар Крауг, – голос Кайана режет воздух, как лезвие. – Леди Торн достигла совершеннолетия две недели назад. По законам Альэртеи, родовое поместье с этого момента перешло в ее полную собственность. Ваши полномочия опекуна имущества автоматически прекращены. Вы унаследовали квартиру в доходном доме в городе.

Отчим осекается и замирает с полуоткрытым ртом. Кажется, он этого не ожидал.

– Но… традиции… я как ближайший родственник… – пытается оспорить Вальтер.

– Отчим, – отрезает шадхар. – И, учитывая, что вы являетесь ключевым свидетелем по делу и потенциально заинтересованным лицом, ваше присутствие на территории поместья я расцениваю как угрозу следствию.

Ну хоть у кого-то в этом помещении есть мозги, а не только потрясающий внешний вид и будоражащий воображение голос.

– И добавьте в постановление: ноару Вальтеру Краугу до окончания расследования без моего личного разрешения запрещено появляться в имении Торнов и приближаться к его границам ближе, чем на пятьсот шагов. Нарушение карается арестом сроком на тридцать дней. Считайте, что вам повезло. Обычно за вмешательство в расследование я сажаю глубже и на дольше.

В зале проносится сдавленный смешок. Вальтер сжимает челюсти и бросает на меня злой взгляд. Я успеваю это заметить, но он тут же натягивает маску оскорбленной невинности.

– На этом все? – небрежно спрашивает Кайан.

Судья, наученный опытом, сомневается, но все же продолжает:

– К сожалению, у нас на рассмотрении еще одна претензия к неаре Торн. – Он делает паузу, с опаской глядя на шадхара. – По неуплате налогов в казну в размере годового сбора…

Сколько?! Я чуть вслух не восклицаю. Это дорогой отчим Элис еще и налоги весь год не платил? Да я не соберу столько с тем, что там осталось от поместья!

– А вот это уже не относится к моему делу. Рассмотрите претензию, когда я закончу следствие, – распоряжается Рад'Исент, только отсрочивая мои проблемы. – А чтобы обеспечить справедливое расследование и выполнение всех моих распоряжений, я буду следить за всем лично. Проживая в особняке вместе с неарой Торн.

– Но позвольте… Жить незамужней молодой девушке одной в доме с мужчиной… – бубнит судья.

– Не позволяю, – твердо отвечает шадхар. – Особняк Торн – это не две комнаты, одна из которых кухня. Я – не охотник до девичьих сердец, я охотник за теми, кто презирает закон. А неара Торн, я надеюсь, понимает, что любой флирт будет рассматриваться как попытка влиять на следствие.

Мне достается ледяной, пронизывающий взгляд, в котором так и читается: “От этой бледной моли мне точно ничего не надо, даже если вешаться будет”. Да как будто мне этот шадхар сдался! Особенно в моем поместье!

Но этот взгляд задерживается на секунду дольше, чем нужно. Мурашки пробегают не просто по коже, кажется, у меня все внутренние органы покрылись бы ими, если бы могли.

В глазах шадхара не просто любопытство – в них оценка. Как я отреагирую? Оскорблюсь? Закачу истерику?

Не дождется. Мужик в доме еще никогда не был лишним, особенно когда требуется ремонт и грубая мужская сила. А насколько мне подсказывает память Элис, эта самая сила там будет крайне необходима.