Чтение онлайн

— Я же говорю тебе: мы от них избавляемся. Они слишком малы, чтобы я мог на их месте построить то, что хочу. И мне не навяжут тот стиль здания, который, возможно, нравился моему отцу, но совершенно не впечатляет меня. Год назад мы продали чикагский отель, а сейчас я навожу мосты, чтобы продать отели в Нью-Йорке и Вашингтоне. Остаются пока отель в Филадельфии, парочка в Мемфисе и Форт-Уорсе, которые компания когда-то приобрела неизвестно где. У меня есть покупатели и для них. Но мы и строим все время; я собираюсь построить десять новых отелей за пять лет.

— Да, впечатляющие планы, — пробормотал Поль, уловив в голосе Феликса вызов, и припомнил то, что он уже слышал: переходный период… меньше… двадцать процентов… сокращение… быстрое расширение. Он спросил себя, не готовиться ли им к бурным временам. На карту поставлены его деньги, и немалые. Его доход зависел в основном от фонда, который образовал Оуэн, когда Поль родился, и большая часть его акций была вложена в отели Сэлинджеров.

Дверь зала ожиданий открылась, и Эллисон вихрем ворвалась к ним, целуя Феликса, Ленни, протягивая руки Полю. Он успел увидеть ее сияющую улыбку, прежде чем она прижалась к нему и они крепко обнялись.

— Добро пожаловать домой, — ласково проговорил Поль. Другие встречающие окружили их, они одновременно улыбнулись и смешались с остальными. Но Ленни стояла в стороне и казалась окаменевшей, ее глаза смотрели на человека, который шел следом за Эллисон и остановился невдалеке. Он был высоким, с золотистыми волосами, черты лица были классическими, а голубые глаза спрятаны за очками в роговой оправе. Его рот плотно сжат, а взгляд бегал по лицам окруживших Эллисон людей.

— Джад, — прошептала Ленни. Его глаза встретились с ее изумленным взглядом. Он всмотрелся в нее внимательнее. Эллисон, стоящая в обнимку с Полем, протянула руку, и, подойдя к ней, Бен взял ее руку в свою, а свободной рукой поздоровался с Полем. Потом повернулся к Ленни и взял ее руку в свои.

— Наконец-то, — сказал он. — Я очень рад познакомиться с вами. Эллисон долго готовила этот сюрприз.

— Да, — с трудом произнесла Ленни. Воспоминания нахлынули на нее, и она не могла говорить.

Бен нахмурился, но попытался сгладить ее молчание:

— Эллисон не хотела, чтобы мы познакомились раньше. Я пошел у нее на поводу, поэтому принимаю всю ответственность и на себя тоже, но думаю, что вы не будете долго обижаться. Она сказала, что ее отец не очень доволен, но надеюсь, что вы пожелаете нам счастья.

— Рад познакомиться, — довольно холодно произнес Феликс, протягивая Бену руку, вынуждая таким образом его отвернуться от Ленни. Он почувствовал себя задетым, что Бен сначала подошел к Ленни. Ему не понравилось, что Бен был молод и выглядел этаким красавцем блондином. Он не выносил таких мужчин. Его раздражала его дочь, которая выглядела гордой и счастливой, здороваясь со всеми, как будто она привезла домой из Европы члена королевской семьи, а не кого-то, кто свалился им как снег на голову и был согласен стать вице-президентом службы безопасности. Скажите пожалуйста! Кем он себя воображает — он, видите ли, согласился на такой важный пост, которого бы ему не видать как своих ушей, если бы не Эллисон. Дочь обняла его напряженные плечи и поцеловала его.

— Здесь мой служащий. Он отнесет ваш багаж, мы поедем в нашей машине.

— Прекрасно, — согласилась Эллисон. — Бен! Ты еще не познакомился с моими двоюродными сестрами. — Она представила их, быстро назвав по именам, и в ожидании остановилась, готовая к выходу.

Бен смотрел на Ленни, озадаченно нахмурившись.

— Надеюсь, что у нас будет время сегодня поговорить немного, чтобы познакомиться поближе.

— Обязательно поговорим, — лицо Ленни продолжало оставаться бесстрастным, она стояла, сцепив руки перед собой. Нет, он совсем не похож на Джада, она не понимала, как такое могло прийти ей в голову. Его подбородок был более квадратным, лоб не таким высоким, а волосы не вились. Ну да, когда она внимательнее к нему присмотрелась, то убедилась, что сходство было совсем незаметным. — Пожалуйста, простите мне мое поведение. Я очень нервничаю, когда много людей. Когда приедем домой, будем пить чай, и у нас с вами хватит времени, чтобы стать добрыми друзьями.

Лицо Бена прояснилось.

— Я рад. Я боялся, что чем-то мог обидеть вас, а мне бы этого совсем не хотелось. Я уже чувствую себя вашим родственником, как будто знаю вас давным-давно.

У Ленни закружилась голова, и она взяла Бена под руку, когда они шли по широкому коридору к стоянке машин. Нет, сходство все-таки было, ей не могло померещиться, оно было реальным. Но было и еще что-то: странное сочетание в его внешности мягкости и какой-то твердости, почти жестокости, которые вызывали новые воспоминания и заставляли ее нервничать. Потому что, если он действительно являлся сыном Джада — а она не могла придумать, кем еще он мог быть — она не имела ни малейшего понятия, рассказал ему Джад о ней или нет. Она не могла понять, как случилось, что он разыскал их семью, и что он теперь будет делать, и что вообще хотел от них.

Может быть, и ничего, успокаивала она себя, когда шофер помогал им сесть. Остальные пошли разыскивать свои собственные машины. Жизнь полна совпадений, которые заставляли нас искать им объяснения, которых просто не существует. «Если он решил заняться гостиничным делом, то вероятность того, что он встретится с нами, была достаточно велика. А я бы очень удивилась, если бы он знал что-нибудь обо мне. Ему было всего девять лет, когда я видела Джада последний раз.

Он все равно бы не запомнил, даже если Джад в порыве откровенности и рассказал о них своему маленькому сыну».

— Ваши родители? — Ленни повернулась к Бену, откашлявшись. Он сидел на откидном сиденье напротив Эллисон, которая разместилась между своими родителями на широком мягком сиденье. — Эллисон говорила нам, что они умерли.

Он согласно кивнул головой:

— Мой отец умер, когда мне было тринадцать, а мама через несколько лет после этого.

Джад, думала Ленни, пытаясь вспомнить его глаза, когда он лежал рядом с ней и говорил, что любит ее. Умер. Она никогда не думала о нем как об умершем. Когда она позволила себе думать о нем, то вспоминала строчки стихов, которые он прочитал, когда Феликс спросил его, куда он хочет уехать. — Туда, где я могу найти золотые яблоки солнца и серебряные яблоки луны, — и она представляла его в каком-то смутном райском месте, где было много золотых и серебряных яблок и царил мир.

«Джад, — подумала Ленни с болью в душе, которую, как она надеялась, давно забыла. — Мы не имели право на то, что было между нами. Я это знаю. Не имели право ни ты, ни я, и наши отношения не могли продолжаться долго. Но, Боже мой, как нам было хорошо! Мы были по-настоящему счастливы… Мне кажется, с тех пор я все время пытаюсь найти это чувство снова».

Лицо Бена было оживленным, и она поняла, что пристально смотрит на него. Внезапно, чтобы как-то нарушить молчание, она сказала:

— Феликс и я решили подарить вам обоим дом Оуэна к свадьбе.

— Ой, мама! — закричала Эллисон. Она перегнулась через отца и поцеловала Ленни в щеку, а потом поцеловала Феликса. — Спасибо, спасибо вам! Бен! Подожди, ты скоро увидишь, что это такое! Это чудесный дом! Мы будем жить в комнатах дедушки… конечно, они немного темные; много красного дерева, бархатных занавесок, но мы все переделаем…

— Он очень большой? — спросил Бен.

— Двадцать две комнаты, тридцать три тысячи квадратных футов, — ответил Феликс.

— Но нам не надо столько.