Чтение онлайн

Вера.

Я быстро вернулась в комнату. Торопилась так, что аж сердце стучало как бешеное. Мамы в комнате уже не было. Это к лучшему. Не хочу я пока с ней разговаривать. Может позже и выясню пару интересующих меня вопросов. А пока нужно одеться и идти на ужин. В моей голове это простое слово, в сочетании с этим домом, звучит так пафосно. Будто на прием к королеве иду. Вот только в потертых джинсах и в растянутой черной футболке, не похожа на важного гостя я.

Глава 6.

— Как три?

Сама не ожидала от себя такого громкого возгласа.

— Вера, дочка пойми, за то, что он сделал по закону больше трех ему не дадут.

У меня в голове не может освоиться эта информация.

— То есть за то, что он сломал две ни в чем не повинные жизни ему ничего не грозит?

— Понимаешь, в наших законах нет пожизненного срока за обычное бытовое насилие. И увы, тут я бессилен. Я могу обещать тебе только одно, он сядет. Вот только на сколько, не знаю.

— Мам, а ты то чего молчишь?

— А что я скажу? Если уж Тимур выхода не видит, то я и подавно.

Я посмотрела на маму и ужаснулась. Ее глаза, я знаю этот взгляд. Только не это. После всего, что он сделал с ней, после того, что она чуть не умерла, ей его жалко.

— Мам, только не говори, что тебе его жалко. Эта тварь должна заплатить за каждый твой синяк, за каждую слезинку.

— Верочка я… да, он не изменится.

Кивнула она своим мыслям и вышла за дверь.

— Тимур Русланович, скажите, что можно сделать, чтобы хоть немного ужесточить его наказание?

Я подошла к большому столу за которым сидел хозяин этого кабинета и посмотрела в его глаза. Темные как ночь, как и у всех мужчин в этом доме. И кроме как сожаления, я в них ничего не увидела.

— Хотя бы максимально увеличить время пребывания его в местах лишения свободы.

— Если только, будет оговорка "с особой жестокостью" и то не больше пяти лет лишения свободы.

— Пытки, подходят под это определение?

— Скорее да, чем нет, но только, если будут доказательства. А наши следователи ничего не нашли при обыске квартиры.

Не там искали. Подумала я про себя, а вслух ничего не произнося направилась к двери.

— Вера стой!

Я обернулась к нему и выжидающе посмотрела.

— Пытки, это правда? Он пытал Надю?

Он был шокирован. В глазах так и плескалось неверие от того, что он услышал.

— Ее нет.

Ничего больше не объясняя, я вышла из кабинета и направилась на террасу. Это единственное место, где сейчас хотелось находиться. Пусть и было уже довольно таки холодно, но свежесть воздуха и прекрасный вид на сад, меня успокаивал. Солнце уже давно село и небо зажглось множеством маленьких лампочек. Луна осветила верхушки елей, посаженных вдоль тропинки и подул легкий ветерок. Так спокойно и хорошо.

Вот только долго сидеть в одиночестве мне никто не дал. Рядом со мной кто то остановился. Краем глаза заметила желтую толстовку, в которой видела сегодня Рамиля.

— Ты что то хотел?

— Нет, просто решил посмотреть, почему тебе нравится тут сидеть? Холодрыга ужасная, а ты тут днями и ночами сидишь.

— Тут тихо.

Тишина. Все что мне нужно — это тишина. Всю мою жизнь я боялась звука шагов по паркету, звона стекла, криков мамы и голоса отца. В младших классах я не понимала, как одноклассники могут так тепло рассказывать про своих родителей. На тот момент я считала, что все так живут, как я. И как может нравится такая жизнь?

— Я слышал ваш разговор с отцом.

— Молодец, у тебя хороший слух. Поздравляю, из тебя выйдет отличный шпион!

— Почему ты хочешь посадить человека, который тебя воспитал?

Я усмехнулась, и посмотрела на Рамиля.

— Потому что он не человек. А его воспитание, это смесь ужаса и боли.

— Не понимаю.

Какой он наивный еще, хоть и хочет казаться серьёзным. Я бы тоже хотела просто жить и ни о чем не думать. Мне всего 16, Рамилю тоже, но у нас совершенно разное представление о жизни.

— Береги и люби своих родителей. Благодари за все, что они для тебя делают. Потому что тебе есть за что их любить, а мне не за что, уж поверь.

— Он тебя бил да?

Я кивнула

— Бил, и не только.

— А что еще? Ты поэтому спишь на полу и кричишь во сне?

— Наверное. Я незнаю точной причины, просто так мне спокойней. Ладно, спокойной ночи, я устала и хочу отдохнуть.

Ринат.

"Бил и не только" звучит в голове снова и снова.

Быстро возвращаюсь в комнату, чтобы переосмыслить весь разговор Вероники и Рамиля. Пусть и медленно, но кусочки пазлов собираются в общую картинку. Вот только пазл попался мне слишком большой и запутанный. И так, из всего, что я узнал выходит, что эту девочку и ее маму постоянно били и наказывали. Вот только это не объясняет всего. Однозначно ее детство это одна сплошная психологическая травма. Вот только причины я пока не понимаю. То, что Иван та еще мразь, каких поискать надо это и так понятно. Только я не представляю, что можно сделать с человеком, чтобы довести его до такого состояния.

Пол ночи лежу переворачиваясь с бока на бок. Сон не идет. А все она в голову лезет. Симпатичная девочка с острыми шипами и странными тараканами в голове. За время пока мы были в больнице с ее мамой я привык к ней. Теперь я считаю ее почти членом семьи. Правильно отец сказал, что мы ее полюбим. Пусть она еще та заноза в заднице.

Вера.

— Скажите Надежда, как часто вы подвергались насилию со стороны подсудимого?

Мама стоит оперевшись руками о стол и смотрит на своего мужа жалостливыми глазами. Потом переводит свой взгляд на меня.

— Каждый день.

Еле слышно проговорила она.

— А почему вы не обращались раньше в полицию?

— Незнаю. Мне было страшно.

— А может это не подсудимый на вас напал? И вы сейчас наговариваете на него?

— Протестую! Ваша честь, это давление на свидетеля.

Прогремел басом голос Тимура Руслановича.

— Принимается, господин адвокат, задавайте вопросы по существу дела.

— Да, ваша честь. У меня больше нет вопросов.

Мама села на стул и опустила голову на сложенные руки. Я знаю о чем она сейчас думает. Жалеет. И нет ни себя, ни меня, а его. Этого изверга, извращенца и психа. Она всегда его выгораживала. Я очень удивилась, когда она пришла ночью, чтобы отправить меня к Тимуру Руслановичу.

После нескольких свидетелей наконец вызывают меня, в сопровождении психолога. Так как я несовершеннолетняя.

— Вероника, расскажи пожалуйста, твой отец подвергал насилию твою маму?

Задал вопрос прокурор.

— Да, постоянно.

Ни минуты не колеблясь ответила я.

— А в чем именно это проявлялось? Он ее бил? Или же просто оскорблял?

— Нет он ее не бил…

Я посмотрела на отца, он сидел и улыбался своей ехидной полу улыбкой, липкий страх прошел по спине заставляя поежиться. Но я не позволила ему завладеть моим разумом