Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12
Шрифт:
Все эти подходы ориентируются на какую–то внешнюю норму — будь то философия, социология, марксистская политическая теория, феминизм, постмодернистский плюрализм или субъективизм читателя — которая подменяет принцип sola scriptura и релятивизирует Писание; скорее, можно говорить о феминистском прочтении, видении афро–американцев, азиатов, понимании лютеран. Все эти варианты пригодны настолько, насколько горизонт читателя сливается с горизонтом библейского текста.
Ж. Сравнение двух герменевтических методов
Два основных герменевтических метода — историко–критический и историко–грамматический или историко–библейский — можно схематически сравнить с помощью представленной ниже таблицы. Нужно признать, что некоторые ученые, неудовлетворенные обоими методами, пытаются каким–то образом совместить их.
| Историко–критический метод | Историко–библейский метод |
| А. Определение: Попытка проверить подлинность и понять значение библейских данных на основе принципов и процедур светской исторической науки. | А. Определение: попытка понять значение библейских данных с помощью методологических соображений, проистекающих исключительно из Писания. |
| Б. Задача: Понять правильное значение Писания, которое заключено в намерениях автора — человека и которое согласуется с тем, как оно понималось его современниками. | Б. Задача: найти истинное значение Писания, которым является то, что Бог намеревался передать, независимо от того, понимали это сами авторы и их современники или нет (1 Петр. 1:10–12). |
| В. Основные исходные предпосылки | В. Основные исходные предпосылки |
| 1. Светская норма: принципы и процедуры светской исторической науки образуют внешнюю норму и представляют собой правильный метод оценки подлинности и истолкования смысла библейских данных. | 1. Sola scriptura: Авторитет и единство Писания таковы, что Писание само является конечной нормой в определении содержания и метода истолкования (Ис. 8:20). |
| 2. Принцип критицизма (методологического сомнения): независимый исследователь может задавать вопросы библейскому тексту и оценивать его независимо от присутствующих в нем специфических заявлений. | 2. Библия обладает наивысшим авторитетом и не подлежит критике: библейские данные принимаются в их буквальном значении и не должны подвергаться внешним проверкам для определения их достоверности, адекватности, аргументированности и разумности (Ис. 66:2). |
| 3. Принцип аналогии: настоящий опыт является критерием оценки вероятности тех или иных библейских событий, поскольку все события в принципе идентичны. | 3. Отказ от принципа аналогии и признание того, что уникальные действия Бога действительно имели место как в процессе формирования Писания, так и в библейской истории (2 Петр. 1:19–21). |
| 4. Принцип корреляции (или причинной связи): замкнутая причинно–следственная система не оставляет места для сверхъестественного вмешательства Бога в историю. | 4. Отказ от принципа корреляции (или причинно–следственной детерминированности) и признание того, что Божественное вмешательство в историю имело место в том его виде, как оно описано в Писании (Евр. 1:1,2). |
| 5. Отсутствие единства в Писании: Поскольку в процессе составления Писания участвовало множество авторов или редакторов, нельзя сравнивать один текст Писания с другим, чтобы прийти к единому библейскому учению. | 5. Единство Писания: Поскольку различные писатели находились под руководством единого Автора — Бога, разные тексты Писания можно сравнивать один с другим с целью определения библейского вероучения (Лк. 24:27; 1 Кор. 2:13). |
| 6. Обусловленность Писания временем или культурой: Писание родилось благодаря конкретным историческим условиям. | 6. Писание имеет вневременную природу: Бог обращается через пророка, учитывая специфику определенной культуры; однако библейская весть выходит за рамки культурной среды, будучи вечной и непреходящей истиной (Ин. 10:35). |
| 7. Библия содержит Слово Божье, но не равнозначно ему: необходимо разграничивать и разделять человеческий и Божественный элементы в Писании. | 7. Библия есть Слово Божье; Божественный и человеческий элементы Писания нельзя разграничить и отделить друг от друга (2 Тим. 3:16,17) |
| Г. Основные герменевтические процедуры | Г. Основные герменевтические процедуры |
| 1. Литературный критицизм (критицизм источников): Попытка гипотетически реконструировать и понять процесс литературного формирования текста вплоть до его нынешней формы, основанная на представлении, что Писание является продуктом жизненных условий общества, в котором оно было создано (часто вопреки конкретным утверждениям самой Библии по поводу своего происхождения и своей природы). | 1. Литературный анализ: Исследование литературных особенностей библейских материалов в их каноническом виде, признание цельности тех частей Писания, которые представлены таковыми, и признание истинными заявлений Библии по поводу ее происхождения и природы. |
| 2. Критицизм форм: Попытка гипотетически реконструировать долитературное (устное) развитие разных литературных форм, основанная на предположении, что библейский материал имеет устную предысторию, как и традиционная фольклорная литература, и вытекает из преданий, которые формируются в соответствии с законами развития фольклорных традиций. | 2. Анализ форм: Попытка описать и классифицировать различные литературные жанры в контексте канона Писания и признание библейского описания жизненной обстановки, связанной с каждым жанром, истинным. |
| 3. Критицизм редакций: Попытка выявить и описать жизненную обстановку, социологические и богословские мотивы, на основании которых редактор отбирал, видоизменял, реконструировал, редактировал или добавлял что–либо к фольклорным сказаниям, вкладывая в них смысл, продиктованный этой жизненной обстановкой и его собственными богословскими взглядами; у каждого редактора были уникальное богословие и жизненные условия, отличавшиеся от имевшихся у источников и других редакторов и подчас противоречащие им. | 3. Теологический анализ библейских книг: Исследование специфических богословских акцентов, проставляемых каждым библейским писателем (в соответствии с его образом мышления и способностью понимать Божественное откровение) в широком контексте единства и гармонии всего Писания, что дает возможность Библии истолковывать саму себя и позволяет согласовывать различные богословские точки зрения. |
| 4. История традиций: попытка проследить историю поэтапного составления преданий, передаваемых устно из поколения в поколение до того момента, когда они приобрели окончательную письменную форму; эти попытки исходят из предположения, что каждое поколение по–своему истолковывало материал, изменяя его. | 4. Диахронический (тематический): Попытка проследить хронологическое развитие различных тем и лейтмотивов во всей Библии в ее каноническом виде на основании библейской точки зрения о том, что Бог дарует последующим поколениям дополнительное (прогрессирующее) откровение, которое, однако, полностью согласуется с предыдущим откровением. |
| 5. Критицизм канона: Попытка реконструировать жизненные условия (социологические и богословские тенденции) в синагоге и в ранней Церкви, предопределившие нынешнюю форму и содержание библейского канона; эта процедура опирается на предположение, что на процесс канонизации влияли преимущественно человеческие факторы. | 5. История канона: Исследование процесса канонизации Писания на основании предпосылки о том, что критерии каноничности имеются в самих библейских материалах, которые вдохновлены Богом, и что Святой Дух руководил иудейскими и христианскими общинами в процессе признания каноничности той или иной книги, сохранившей свидетельство библейских писателей. |
Обратите внимание на различия в определении, задачах и базовых исходных предпосылках. Первая исходная предпосылка историко–критического метода («светская норма») указывает на основные ориентиры этого метода: человеческий разум как высший критерий истины. Исходные предпосылки 2–4 указывают на важные, основополагающие принципы данного метода (см. их классические формулировки у Трельча). Последние три предпосылки свидетельствуют о том, что данный метод приводит к принижению единства, непреходящей ценности и абсолютного авторитета Писания.
Основанный на библейских фактах, историко–библейский герменевтический подход отвергает каждую из этих исходных предпосылок. Вот что, в частности, писал о критицизме Герхард Майер, известный немецкий ученый, порвавший с историко–критическим методом: «Критический метод обречен на неудачу, потому что он внутреннее противоречив. Ибо коррелятом или контрапунктом откровения является не критика, а послушание; мы должны не исправлять Писание — пусть даже на основе частичного признания и использования откровения — а быть готовыми позволить ему исправить нас».
Оба метода включают анализ исторического контекста, литературных особенностей, литературных жанров или форм, богословских воззрений писателя, развития тем и процесса канонизации. Но историко–библейский подход отвергает принцип критицизма; он не критикует, а анализирует Библию; он принимает текст Писания в его буквальном значении как достоверный и отвергает трехступенчатый процесс его препарирования, построения, догадок и гипотетической реконструкции, что является основополагающим в историко–критическом анализе.
В последние десятилетия некоторые евангелические ученые попытались сделать историко–критическии метод приемлемым, освободив его от отрицания всего сверхъестественного. Однако на самом деле это невозможно, потому что исходные предпосылки и сам метод тесно переплетены и неразрывны. Основой историко–критического метода является светская историческая наука, которая, в силу самой своей природы, методологически исключает сверхъестественное, стремясь объяснять исторические события естественными причинами.
Центральным в историко–критическом методе является принцип критицизма, согласно которому ничто не может приниматься в буквальном смысле, но все должно удостоверяться или исправляться посредством переосмысления имеющихся фактов. Таким образом, во всем, что касается Библии, истолкователь становится высшим авторитетом, определяющим истину; разум или опыт объявляется окончательным критерием подлинности отрывка. До тех пор, пока сохраняется этот основополагающий принцип, опасностей, присущих историко–критическому методу, избежать не удастся, даже если истолкователь принимает саму возможность сверхъестественного. Если же удалить принцип критицизма, то историко–критический метод перестанет существовать как таковой. Наличие или отсутствие данного основополагающего принципа критицизма является лакмусовой бумажкой, с помощью которой можно определить, используется критическая методология или нет.
Те, кто применяет историко–библейский метод, используют те же самые инструменты для исследования, что и поборники исторического критицизма. Они уделяют особое внимание историческим, литературным, лингвистическим, грамматико–синтаксическим и теологическим деталям, как это описано в данной статье. Однако, используя возможности историко–критического метода, позволяющие отточить различные исследовательские инструменты с целью анализа библейского текста, нужно последовательно отказываться от критицизма, чтобы не судить Слово.
З. Библейская герменевтика в адвентистском движении
Уильям Миллер разработал простой свод правил истолкования Библии. Они были изложены во вступлении к его Свидетельствам из Писания и истории о Втором пришествии Христа (см. 8, с. 299; 24, с. 112). Их можно обобщить в следующем виде:
1. Все Писание необходимо и может быть понято человеком, имеющим веру, посредством прилежного изучения.
2. Писание должно толковаться посредством самого Писания.
3. Чтобы понять ту или иную доктрину, необходимо свести воедино все места Писания, имеющие к этой теме отношение.
4. Бог открывает будущее в видениях, образах и притчах; их необходимо исследовать вместе, поскольку одно пророчество дополняет другое. Каждое отдельное слово должно пониматься буквально, если оно имеет смысл; в противном случае необходимо выявлять его переносный смысл с помощью других отрывков.
5. Историческое событие — это исполнение пророчества лишь в том случае, когда оно совпадает с пророчеством во всех деталях.
Все эти герменевтические принципы опирались на историко–грамматический метод истолкования, разделяемый реформаторами. Первые адвентисты взяли эти принципы на вооружение. В 1884 году Елена Уайт писала: «Участвующие в проповеди вести третьего ангела исследуют Писание с помощью простого плана, предложенного отцом Миллером» (Ревью энд Геральд, 25 ноября 1884 г.). Процитировав пять правил Миллера, она добавляет: «При изучении Библии мы хорошо сделаем, если будем внимать этим принципам».