Чтение онлайн

А еще лучше — увести Марту в свой сон…

— Привет, — пропела девушка грудным сопрано, подставляя теплые губы для поцелуя.

Какая она всегда догадливая!

— На, держи, — с трудом оторвавшись от Фиделя, Марта деловито протянула ему черную сумку, сшитую из грубой парусины.

Фидель покорно принял сумку. Она была очень тяжелой.

— У тебя там что, кирпичи? — угрюмо осведомился Фидель. Поставил сумку на пол и небрежно задвинул ее ногой под невысокий платяной шкаф, который удачно стоял слева от входной двери. За ним можно было спрятаться, если бы в комнату ворвались нежданные визитеры. Спрятаться за те несколько мгновений, которых очень часто не хватает на принятие решения.

Фидель очень надеялся, что их будет довольно, а дальше — как угодно богам.

— Листовки, — сухо бросила Марта.

Игриво оттолкнув Фиделя мягким, округлым плечиком цвета слоновой кости, девушка затворила дверь и уверенно прошла в комнату, призывно покачивая бедрами — скорее, по привычке, чем желая соблазнить. Сев на топчан, поверх смятой простыни, которую хозяин использовал вместо одеяла, откинулась на стену и эффектным движением закинула ногу на ногу. Ноги у Марты были невыносимо красивы, так что Фидель даже под угрозой расстрела не отвел бы от них восхищенного взгляда.

Заметив столь пристальное внимание, Марта многозначительно хмыкнула, затем открыла сумочку из крокодиловой кожи, порылась в ее бездонных — невзирая на скромные размеры — недрах, выудила оттуда небольшое круглое зеркальце и придирчиво рассмотрела свое отражение. Что-то ей, видимо, в самой себе не понравилось, хотя Фидель даже при всем желании не смог бы найти в ее внешности ни малейшего изъяна. Достав пудреницу, Марта слегка припорошила свой маленький курносый носик, покрытый золотистыми крапинками веснушек. В полумраке комнаты они не были заметны, но Фидель знал расположение каждой из них.

Девушка еще раз придирчиво осмотрела себя и, похоже, осталась довольна результатом, так как зеркальце и пудреница перекочевали обратно в сумочку, а Марта одарила Фиделя ослепительной улыбкой. Фидель снисходительно усмехнулся, — она как-то сказала ему, отвечая на незаданный вопрос: «Понимаешь, Фиделито, если меня убьют, я хочу и в гробу выглядеть достойно и привлекательно, чтобы моим палачам стало стыдно, что они убили такую сногсшибательную женщину!» Фидель понимал, что Марта лукавит: попади она за высокие стены цитадели Ла-Пунта, где располагалось гестапо, тамошние заплечных дел мастера постараются, чтобы их жертва улеглась в храмину с переломанными костями и синяками по всему телу. Впрочем, скорее всего, она не понадобится: очень часто несчастные жертвы Ла-Пунта находили свое последнее успокоение в синих водах гаванской бухты, и тризну по ним справляли зубастые акулы, которые в последнее время облюбовали прибрежные воды…

Но Марта была женщиной, причем очаровательной, которая мечтала о мирной жизни, и ее подчеркнуто дерзкая привлекательность была вызовом войне и оккупации.

— Тебя долго не было, — с упреком произнес Фидель, подходя к топчану и останавливаясь в шаге от девушки.

— Некогда было, — вздохнула Марта. — Сам понимаешь…

Фидель сел рядом, обнял. Марта доверчиво положила голову ему на плечо.

— А знаешь, мне только что приснился очень странный сон, — сказал он вдруг, хотя еще минуту назад не собирался этого делать. Ему снилась война, но она шла очень далеко от американского континента — в Европе, и там немцев били на всех фронтах, в особенности в России. Во сне Фидель видел себя таким же молодым, восемнадцатилетним, как и сейчас, но на Кубе не было никаких немцев, а сам Фидель учился Гаванском университете. Перед тем как пришла Марта, ему снилось, что он выступает на нелегальной марксистской студенческой сходке и клеймит американский империализм и диктатуру Батисты.

— Какой? — Марта подняла голову, и ее голубые, как бездонное небо, глаза выплеснули на Фиделя крутую волну тревоги. Было видно, что девушка чем-то серьезно озабочена.

— Странный сон… — пожал плечами Фидель. — Будто бы я тоже в подполье, но мы боремся с Батистой. А немцев на Кубе нет, и никогда не было. Их разбили в России, под Москвой и Сталинградом. Странный сон, правда?

Марта серьезно и, как показалось Фиделю, с легким сожалением посмотрела на него, нахмурив тонкие черные брови. Так обычно взрослый, умудренный жизненным опытом человек, смотрит на неразумного ребенка, одновременно завидуя и сочувствуя ему. Завидуя его детской беззаботности и сожалея о том, что настанет время, когда его детская душа огрубеет, и там не останется места для вольных фантазий.

Фидель заметил, что на блестящим от пота лбу Марты, в полутьме ночи казавшемся высеченным из мрамора, пролегла глубокая морщина. В прошлую встречу ее не было. Впрочем, она ничуть не портила милое личико девушки.

По лицу Марты снова пробежала серая, как вечернее облачко, тень, смахивая с губ улыбку.

— Хорошие тебе снятся сны, Фиделито… — тихо и грустно сказала она и провела нежной ладонью по его жестким волосам.

Сердце Фиделя заныло — он вспомнил мать и почувствовал себя маленьким ребенком, который ищет защиту у взрослого.

— А ты знаешь, — произнесла Марта, понизив голос, словно опасаясь, что ее может услышать еще кто-то, кроме Фиделя, — что Санчеса и его ребят схватило гестапо? Вчера их расстреляли…

— Я даже видел, как их вели на расстрел, — сквозь зубы угрюмо отозвался Фидель. Недавний поцелуй Марты уже почти истаял на его губах, оставив после себя сладкое послевкусие, но он понимал, что не сможет сейчас прильнуть к этому источнику, потому что завел не тот разговор, который следовало, и потому между ними сегодня уже ничего не сможет произойти, как бы им обоим этого ни хотелось… Сегодня они остаток быстрой тропической ночи проведут за серьезными разговорами о том, что их ждет в самом ближайшем будущем.

Фидель тяжело, отрывисто, вздохнул и отвел взгляд от колена Марты, округлого, словно вырезанного искусным резцом античного скульптора. Оно матово светилось в темноте маленькой комнатки, и Фидель не видел больше ничего более притягательного и прекрасного.

— Ты ходил к месту казни? — спросила Марта.

— Ходил, — кивнул Фидель. — А разве нельзя?

— Ты поступил опрометчиво, — строго сказала Марта. — А если бы тебя узнал кто-нибудь из ребят?

— Они были сильно избиты, — ответил Фидель, игнорируя вопрос Марты. Ему не понравилось, что она говорила покровительственно, словно имела право его поучать. — На них живого места не было, они едва шли…

Фидель откинулся назад, так, чтобы его плечо как бы случайно касалась плеча Марты, теплого и мягкого, и по его телу побежали горячие мурашки. Сегодня, как никогда раньше, он желал эту женщину.

И Марта, конечно же, поняла это. Ее легкая рука легла на колено Фиделя, и он напрягся в ожидании…

— Я тоже там была, невзирая на приказ Эрнесто…

— Я тебя там не видел, — признался Фидель.

— Значит, я хорошо замаскировалась, — улыбнулась Марта. — Я была близко-близко от места казни… Я даже видела глаза палачей. Знаешь, в их глазах не было ничего человеческого, только тупое, звериное желание убивать…

— Не надо, Марта, — ладонь Фиделя накрыла дрожащую руку Марты.

— После ареста Санчеса было арестовано еще несколько человек, — сказала девушка. — Я думаю, что Санчес не выдержал пыток и назвал почти всех, кого он знал. Удивительно, что он не указал на нас.

Фидель не нашел, что ответить. Он держал холодные пальцы Марты в своих ладонях, и ему страшно хотелось сделать так, чтобы девушка забыла про боль и страдания, и отправилась вместе с ним в далекий мир, существовавший только в его снах. Мир, где война с немцами бушует вдали от кубинских берегов. Мир, в котором не гибнут твои друзья, которым всего по семнадцать-восемнадцать лет, и они очень хотят жить, но без раздумий кладут свои юные жизни на алтарь свободы…