Чтение онлайн

— Может, на «ты»? — словно прочитал ее мысли Павел, только что отославший лакея и самостоятельно разливающий чай в большие кружки. — То есть я хотел сказать…

— А давай! — перебила его Дашенька, решившая, что уж если фамильярничать — так вовсю.

Они дружно рассмеялись. Поговорили про Эривань, про разницу между спокойной, барской Москвой и утонченным, но в то же время живущим в бешеном ритме Петербургом. Затем незаметно перешли к обсуждению лицея.

— Я вижу, что тебе больше нравятся биология и танцы, — признался Вяземский. — Только ты не думай, что мы их не знаем, — на самом деле мы гораздо больше времени тратим на предметы «давыдовцев», чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом.

— То есть ты не обидишься, да?

Дашенька уже почти выбрала, но теперь снова сомневалась.

— Нет, конечно, — ответил мальчик. — Можно же дружить и без всяких клубов.

Эта прозвучало как-то двусмысленно. Павел замолчал, Дашенька задумалась — считать ли фразу предложением дружбы? И — как дружить? В принципе, ее устроил бы, наверное, любой вариант, если бы только Вяземский уточнил, что он имеет в виду.

— Спасибо за телефон, — ловко перескочил на другую тему Павел. — Если честно, это не оригинальный «Феникс», а очень хорошая японская подделка. Только никому не говори, ладно?

— Ладно, — согласилась Дашенька, слегка обидевшись на смену темы.

— И еще, — мальчик на секунду поджал губы, а потом сказал: — Вяземские не любят оставаться в долгу. Предлагаю встретиться послезавтра, и я покажу очень красивую и интересную вещь.

— Приглашаешь на свидание? — мстительно улыбнулась девочка. Павел явно пытался уйти от этой формулировки.

— Да, — решился мальчик.

— Я согласна, — Дашенька встала и протянула руку — вроде как скрепляя уговор.

Но Вяземский, не колеблясь, вместо пожатия взял ее пальцы и поднес к своим губам. Дашенька понимала, что согласно этикету она еще слишком мала для таких жестов, но все равно это было удивительно приятно!

Отец не прислал шофера — приехал сам. Кирилл Воронцов, в недавнем прошлом генерал-губернатор Армении, любил водить авто, но подобная возможность выпадала редко. Пока ехали домой, папенька рассказывал всякие истории про Вяземских — про Петра Андреевича, поэта, современника и друга Александра Сергеевича Пушкина, про Екатерину Павловну, вышедшую в начале двадцатого века замуж за графа Шереметева и основавшую громадный музей, посвященный русской культуре.

— Папенька, — от этих рассказов девочка вдруг вспомнила, что отец тоже учился в Царскосельском лицее. — А у вас было разделение на «давыдовцев» и «грибоедовцев»?

— А как же! Я через двадцать лет после окончания специально приезжал к директору лицея, выяснить один вопрос, связанный как раз с клубами.

— Какой вопрос?

— Была межшкольная олимпиада, всероссийская, и на ней наш лицей выиграл по большинству предметов. Команда подобралась — отличная. Мишка Юденич, сейчас послом в Вашингтоне, Васька Голицын, у него теперь под командой дивизия на Дальнем Востоке, Ленка Головина, вышла замуж за Паоло Стоцци, итальянского премьер-министра. Всего нас было восемь человек — четверо «давыдовцев» и четверо «грибоедовцев». Во время олимпиады сплотились, пообещали друг другу, что наплюем на все и постараемся сделать так, чтобы не было больше клубов, а остались только лицеисты.

— И что?

— После присуждения наград «грибоедовцам» сказали спасибо, а «давыдовцев» наградили поездкой к маршалу Николаю Румянцеву — он только-только вернулся домой после китайской кампании и был на пике военной славы. В общем, дружба между участниками олимпиады осталась, хотя и не такая крепкая, а об объединении и речи уже не шло… Зачем они так сделали? Вот об этом я и спросил директора. А он сказал, что ему по наследству от предшественника досталось задание — следить за разделением между учениками, якобы это приносит хорошие результаты. Соревновательность, конкуренция, сплоченность членов каждого клуба и прочее… Но мне это кажется неправильным.

— А в каком клубе был ты? — задала Дашенька мучивший ее вопрос.

— «Грибоедовец», конечно, — усмехнулся отец.

И тут Дашенька поняла, что ни за что — ну просто ни за что на свете не пойдет к «давыдовцам». В конце концов, частные уроки танцев никто не отменял, а биологию можно изучать и самостоятельно!

Четверг выдался неожиданно теплым. Несмотря на середину января, еще ночью начал таять снег, а утром лицеистов встретила хлюпающая под ногами слякоть. В полдень уже светило солнце, да так настойчиво, что снежная крепость, выстроенная первоклассниками на спортплощадке, потекла, вскорости обещая развалиться окончательно. Когда Даша и Павел после занятий вышли на крыльцо, лицей показался им кораблем, нежданно-негаданно отправившимся в далекое плаванье. Налетел ветерок, принесший с собой запах то ли мокрой земли, то ли неба, как бывает только весной…

— Ой! Да тут и не пройти, — озабоченно протянула Дашенька, глядя на размокшую дорожку.

— Ничего, мы осторожно. Вашу руку, графиня!

Павел ухватил ее ручку в замшевой перчатке и, выбирая места посуше, увлек девочку за собой. При этом они направились вовсе не к центральным воротам, а к боковой калитке.

— Куда это мы? — прыгая между луж, спросила Дашенька.

— Я же обещал сюрприз, — улыбнулся Павел, подхватывая ее портфель, — разреши!

За калиткой начинался огромный парк Екатерининского дворца. Здесь располагалась высшая дипломатическая школа. В отличие от лицейского двора, дорожки были расчищены: все утро трудились машины.

— У них сегодня вечер, совместный с женским институтом. Сессию сдали, — пояснил Павел.

— А нас туда… не пустят!

— Пустят.

Вяземский уверенно повел Дашеньку к небольшой дверце в правом крыле — оказалось не заперто. Сразу за дверью начиналась узкая винтовая лестница с витыми чугунными перилами.

— Вперед! — скомандовал юный князь. Дашенька взвизгнула от восторга.

Подъем длился долго. Наконец они достигли длинной галереи с низким потолком, Павел на ходу едва не задевал его головой. Откуда-то снизу доносилась музыка.

— У них бал! — воскликнула Дашенька.

— А как же!

Внезапно галерея кончилась. Перед ними был деревянный люк в полу, запертый висячим замком. Вяземский остановился.

— Внимание, графиня! Вы присутствуете перед торжественным моментом открытия…

Скинув оба портфеля на пол, Павел вынул из кармана огромный медный ключ с узорчатой бородкой и в два счета отпер замок, словно проделывал это не в первый раз.

— О! Да вы здесь были, князь! — ревниво заметила Дашенька.

— Угу. С братом. Прошу!

Вяземский приподнял крышку люка. За ней спускались три широкие деревянные ступеньки. Музыка стала громче.

— Ух ты!

Ребята залезли в люк. Павел втащил портфели и опустил крышку. Помещение, куда они попали, оказалось тесным, не больше салона автомобиля. Деревянные стены, пол, потолок и две низкие скамеечки, над которыми расположились круглые зарешеченные окошки.

Дашенька присела на скамейку, глянула в окно и радостно вскрикнула. Под ними, видный как на ладони, лежал огромный бальный зал. На сияющем паркете кружились пары.