Чтение онлайн

Ровена посмотрела в сторону, сквозь деревья.

– Я никогда не говорила, что невзлюбил тебя, – медленно проговорила она.

– Ах… я вспомнил нашу первую встречу, – вдруг оживился Эдвард. – Ты была тем рыжеволосым постреленком на яблоне? Я спустил тебя на землю, а ты протянула мне яблоко.

Ровена чуть не подпрыгнула от радости.

– Я думала, ты давно забыл об этом, – сказали она, и губы у нее сами собой растянулись в улыбке. – Я дала тебе яблоко, а ты… поцеловал меня шлепнул и велел хорошо себя вести. Тогда мне было пять лет, – тихо добавила она и продолжала другим тоном, досадуя на себя за слабость: – Тогда ты приехал в замок, чтобы сделать предложена моей кузине Изабелле.

Эдвард Биверли прищурился на солнце, которое проникало сквозь густую листву у них над головой.

– Да, я сделал предложение Изабелле, – повторил он ровным тоном и кивнул. – Но все это было очень давно. Тогда я был моложе, чем ты сейчас, и, тем не менее, мы с Изабеллой стали женихом и невестой.

Он прислонился к мощному стволу дуба и посмотрел на свою спутницу сверху вниз. Ровена с радостью присела на поваленное бревно отдохнуть, они давно уже были на ногах, и девушка почувствовала усталость.

– А ты сама, Ровена… ты уже обещала кому-нибудь свое сердце? – почти весело спросил Эдвард.

Она отвернулась, пальцы ее теребили шершавую кору бревна, на котором она сидела.

– Разве я не рассказывала тебе о престарелом родиче полковника? – пробормотала она. И почему Эдвард смотрит на нее так пристально? – Отчим захотел, чтобы я вышла за его пожилого дядюшку. Вполне естественно, я отказалась подчиниться его воле. К моему счастью, старик умер, иначе полковник Тиндалл с превеликой радостью выдал бы меня за него насильно.

– Бедняжка Ровена! – с нежностью проговорил Эдвард. – Неужели у тебя не было поклонников помоложе?

Неожиданно она поднялась с места и пригладила измятую юбку.

– Меня заставляли носить уродливые серые платья и прятать мои дьявольские волосы под ужасными пуританскими чепцами, – запинаясь ответила она. Как может Эдвард Биверли – именно Эдвард Биверли – расспрашивать ее о подобных вещах? – Я не встречалась ни с какими… поклонниками и вообще ни с кем.

– Но Ральф Тиндалл тебе небезразличен?

Она тяжело вздохнула. Как может Эдвард быть таким бестолковым? Уселся на бревно и мучит ее своими дурацкими вопросами. Она знает: никого в жизни не любила она так, как любит человека, который сидит рядом с нею, а он, бесчувственный, рассуждает о ее любви к другим!

– Я хотела бы, чтобы Ральф был мне братом, – просто ответила она.

Эдвард нагнулся и сорвал лютик, росший рядом с бревном. Ровена почувствовала, что он встал, но упорно не смотрела на него.

– Ровена… посмотри на меня, – тихо сказал он.

Она нехотя повернула голову и, мучаясь, терпела, когда он втыкал цветочек ей в волосы. Его прикосновение встревожило ее, и она вздрогнула.

Он ласково взял ее за плечи.

– Милая, твой отчим ужасно обращался с тобой, – с легкой усмешкой проговорил он. – Когда мы уедем из Англии и пересечем Ла-Манш, ты позволишь мне подыскать тебе мужа более достойного тебя, нежели престарелый родственник Тиндалла?

Сердце у нее екнуло. Так, значит, он все же собирается взять ее с собой! Однако она почти сразу опомнилась. Для Эдварда она – всего лишь тяжкое бремя; на материке он поспешит избавиться от нее, выдав за какого-нибудь чужака. Она так мало для него значит!

Ровена подняла зеленые глаза и с мольбой поглядела на него. На его лице промелькнуло странное выражение; он склонился к ней, намереваясь поцеловать ее в щеку со своей обычной нежностью. Но она, нечаянно или намеренно, повернула голову, и поцелуй пришелся в губы. Ровена прильнула к нему в порыве отчаяния и вложила в этот поцелуй всю любовь, которую он не хотел от нее принять. Потом, устыдившись своей непрошеной страсти, она попыталась высвободиться из объятий, но оказалось, что он очень крепко сжимает ее, а она не в силах противиться. И тогда влюбленная девушка опустила голову и прижалась пылающей щекой к его груди. Ей слышно было биение его сердца, и она чувствовала себя почти счастливой.

Наконец, он отстранил ее от себя, погладил по голове, поднял с земли узел с вещами и заявил, причем в тоне его смешались удивление и уверенность:

– Ровена, мне кажется, мы с тобой наконец-то начали понимать друг друга.

– П-правда? – с трудом прошептала она, спотыкаясь, бредя за ним по тропинке.

Внезапно она ужасно разозлилась на себя и на Эдварда. Как он смеет играть ее чувствами, когда даже во сне думает только об Изабелле Челлингтон?

Она знала, что они направляются в Челлингтонский замок. У него была какая-то причина для посещения замка, а она должна была показать ему дорогу через тайный ход, который начинался в лесу. Он ведь собирался посетить замок вместе с несчастными Джеймсом Кростеном и его сыном Саймоном.

Пока еще они не встретили ни одной живой души. Фургон, горшки и прочую утварь пришлось оставить. В узелке, который нес Эдвард, лежало единственное приличное платье Ровены. Оно, конечно, изрядно запачкалось, но, если она и в самом деле уедет из Англии вместе с Эдвардом, как он обещал, платье ей еще пригодится.

Когда они покинут замок – разумеется, при условии, что им удастся уйти живыми, – будет ли с ними Изабелла Челлингтон? Для чего же еще Эдвард так решительно настроен посетить замок, если не ради того, чтобы увидеться с Изабеллой?

Ровена брела по тропинке, не сводя взгляда с фигуры впереди. Она не, обращала внимания на то, как красив вечерний лес, как красива листва на фоне голубого летнего неба, как пестрят разноцветьем лесные цветы, как звонко поют птицы. С каждым шагом на сердце у нее становилось все тяжелее. Да, это ясно: замок они покинут в сопровождении ее белокурой кузины. Она так пылко любила Эдварда, что была уверена: Изабелла не откажется бежать с ним. Разве можно в чем-то отказать Эдварду Биверли?

В пещере слабо мерцал огонек свечи, освещая темные проемы, ведущие в глубь холма. Пещера была громадная, с высокими сводами; видимо, подземные ходы пронизывали весь холм, на котором стоял Челлингтонский замок.

– Наверх, Эдвард, – тихо сказала Ровена. В пещере ее голос звучал необычно отдаленно. – Там ход в замок.

Эдвард Биверли проследил, куда показывает палец его спутницы.

– Так ты попала сюда, когда мы с тобой встретились, одетая мальчиком? – поддразнил он ее.