Чтение онлайн

Святитель Христов Николай иногда является не один, а купно с другим святым или святыми. Приводим один из таких случаев, когда святитель явился купно с Божией Матерью.

Дня за 4 до Рождества Христова 1887 года пришел в Николо-Бабаевский монастырь крестьянин Костромской губернии Буйского уезда отставной рядовой Филимон Васильевич Отвагин, страдавший расслаблением всей правой стороны тела, причем не мог владеть правой рукой и волочил правую ногу, – он ходил при чужой помощи. В свидетельстве, выданном ему из вологодской земской больницы, значилось, что он находился там на излечении от «полупаралича правой половины тела (paresis), происшедшего от эмболии головно-мозговых сосудов (embolia cerebri), болезни совершенно неизлечимой и препятствующей ему заниматься личным физическим трудом. В ночь с 25 на 26 декабря, передает Отвагин, в видении во сне он увидел стоящих у его изголовья святителя Николая Чудотворца, а поправее Царицу Небесную, Пресвятую Богородицу. Святитель сказал ему:

– Потрудись и помолись у меня, тебе Господь дарует исцеление.

Царица Небесная сказала ему то же самое. Когда он проснулся, то стал чувствовать силу в невладеемых прежде членах, и правую руку донес до головы, чего прежде не мог делать, и крестился левою рукою. Придя 26 утром к ранней литургии, он смог уже свободно правой рукой осенять себя крестным знамением. Теперь он чувствует себя исцеленным и пожелал навсегда остаться в монастыре.

Это были тяжелые годы гражданской войны. В. П. – тогда молодая девушка – стояла в саду у своего дома, и в нее целился из ружья мужик (тогда по всей России крестьяне расправлялись с помещиками). Девушка с трепетом прижала руки к груди и с великой верой и надеждой горячо твердила:

– Батюшка, святитель Христов Николай, помоги, защити.

И что же? Крестьянин бросает ружье в сторону и говорит:

– Сейчас же уходи, куда хочешь и на глаза не попадайся.

Девушка забежала домой, взяла кое-что, поспешила на станцию и уехала в Москву. Там родные устроили ее на работу. Прошло несколько лет. Однажды – звонок в дверь. Соседи открывают – стоит худой, оборванный деревенский мужик, весь трясется. Спрашивает, здесь ли живет В. П. Ему отвечают, что здесь. Приглашают войти. Пошли за ней. Когда она вышла, этот человек повалился ей в ноги и с плачем стал просить прощения. Она растерялась, не знала, что делать, стала его поднимать, говоря, что не знает его.

– Матушка В. П., ты меня не узнаешь? Я тот самый, который хотел тебя убить. Поднял ружье, прицелился и только хотел выстрелить – вижу, что вместо тебя стоит святитель Николай. В него я не мог стрелять. – И опять повалился ей в ноги. – Вот сколько времени я болел и решил тебя отыскать. Пешком пришел из деревни.

Она ввела его к себе в комнату, успокоила, сказала, что все простила. Накормила его, переодела во все чистое. Он сказал, что теперь спокойно умрет.

Он сразу ослаб и слег. Она позвала священника. Крестьянин исповедался и причастился. Через несколько дней он мирно отошел ко Господу. Как же она над ним плакала…

Случай этот запомнился мне на всю жизнь. Это было в самый первый год моей службы в храме. Мне тогда помогал мой близкий друг Михаил. Летом сельские власти наконец-то выселили из уже официально переданного церкви дома занимавшую его в течение ряда лет ветеринарную лечебницу. Бывшие хозяева оставили нам настоящие руины, особенно в той части дома, которую они не занимали. Ремонт нужно было делать срочно, так как приближалась осень. Нам удалось вскоре найти рабочих и договориться с ними. Оставалось только достать необходимую сумму денег. В храм ходило очень мало людей, но нам опять повезло, по милости Божией мы скоро эти деньги собрали. Когда сообщили об этом бригадиру рабочих, услышали от него следующее: «Вы нам заплатите в полтора раза больше, или мы уходим на другой объект».

Нам с Михаилом больше ничего не оставалось, как войти в наш храм, среди исковерканных, обожженных с торчащей арматурой стен воздеть руки к Небу и обратиться к истинному настоятелю: «Отче святителю Николае, ты все видишь. Как тебе угодно, так пусть и будет». Мы не ожидали ничего. Не прошло и пяти минут, в дверь входит человек и, мы сами были поражены, жертвует ровно столько денег, сколько нам не хватало.

«Радуйся Николае, скорый помошниче и преславный чудотворче». Осенью мы уже жили в Церковном доме.

В январе 1996 года от нечего делать взялась я перебрать старые бумаги и фотографии, хранившиеся в коробке. Взяла в руки свой комсомольский билет. Как-то сразу нахлынули воспоминания юности. В январе 1956 года меняли билеты на новые, было это в день Рождества Христова. Жила я тогда в Тульской области, и было мне всего 14 лет.

Райком комсомола находился от нашего поселка в 17 километрах. Рано утром привезли нас, школьников, в райцентр на автобусе. Мы с подругой получили новые билеты первыми. Мне не очень хотелось ждать, пока билеты обменяют всем, и я предложила Люсе (так звали мою подругу) пойти к моей родственнице, жившей в 4 километрах от городка. Мы очень быстро добрались до нее. Она нас накормила, и мы с Люсей буквально «впились» в книги. У тети было полное собрание «Всемирной истории» и Большой советской энциклопедии. По тому времени – огромная редкость.

За чтением мы не заметили, как пролетел день. Быстро оделись и отправились на автобусную остановку по краю поселка. Темнело. На автобус мы опоздали; ждать следующий – очень холодно, а пешком идти – и холодно, и уж очень далеко, более 12 километров. Можно было сократить путь втрое, если пересечь водохранилище. Я не помню, кому пришла в голову эта мысль, однако мы свернули на тропу, ведущую к нему. Я обратила внимание, что по тропе в этот день никто не проходил – следы были припорошены снегом. Люся меня успокаивала: мол, тропа-то видна, и на водохранилище она будет такая же. Но когда мы подошли ближе, нас охватил ужас: лед был голый, с темными разводами трещин, зловеще блестел под рождественским небом, никаких следов тропы не было. Мы стояли молча и не знали, что делать. Автобус ушел, пешком – и далеко и холодно, через лед – страшно, можно угодить в полынью.

О чем думала Люся, я не знаю. А я стояла и силилась вспомнить хоть какую-либо молитву, которым учила меня бабушка. Ничего я не смогла вспомнить, кроме: «Николай-угодник, спаси и сохрани нас». Я повторяла и повторяла эти спасительные слова. Тем временем стало совсем темно. И вдруг метрах в 20–30 от нас на льду мы увидели мужчину преклонных лет, в старомодном коротком пальто, с посохом. Он махал нам: что, мол, стоите, ведь вам надо на другой берег. Идите! И мы пошли за ним, дрожа от страха и холода, прижимаясь друг к другу. Наш проводник шел впереди, не давая приблизиться к нему, разгоняя нас в стороны, говоря, что если мы будем идти кучей, то обязательно угодим под лед. Так мы и шли, дрожа как осиновые листочки, перепрыгивая через трещины. А проводник нас вел только ему ведомой дорогой, в полной темноте, обходя полыньи. Ширина водохранилища в том месте более двух километров! Когда до берега осталось метров пятьдесят, мы бросились бежать, обогнав нашего проводника. Выскочив на берег, я остановилась, чтобы поблагодарить того, кто нас спас от верной гибели. Но… ни на льду, ни на берегу его не было. Мы онемели от страха. Постояв еще какое-то время, бросились бежать в поселок. Молча разошлись по своим домам. Когда на следующий день нас спросили, как мы добирались домой, мы с Люсей не сговариваясь отвечали – автобусом. Ни дома, ни друзьям не рассказали мы об этой истории ни слова. Вспомнив спустя сорок лет, я не сомневаюсь, что подарил нам спасение Николай Чудотворец.