Чтение онлайн

Святой Николай Чудотворец держал пулю в руке, которую поднял в благословляющем жесте.

Ванька еще раз осмотрел икону. Но она была написана на деревянной доске, которой был уже не один десяток лет. Только сейчас Ванька понял то, что случилось. Он, как и все советские дети, не умел молиться, да и не знал, как это делается. Он только помнил, как это делала его бабушка украдкой. Он добрел до леса, прислонил икону к дереву и, склонившись до земли, не обращая внимания на боль в груди, обливаясь слезами, причитал: «Спасибо тебе, дедушка! Спасибо, что спас меня!» Наконец, успокоившись, он лег на траву и, глядя широко открытыми глазами на небо, по которому плыли белые облака, подумал: «Бог точно есть! Бабушка все время говорила об этом, а я не верил. А сейчас он спас меня». Ванька поднялся, засунул икону за пазуху и тут же поймал себя на мысли, что боли в груди не было. Он потрогал себя, и действительно – грудь уже не болела. «Чудеса!» – подумал Ванька и пошел в лес к партизанам.

Всю войну Ванька прошел, не оставляя икону нигде ни на минуту. За всю войну он не получил даже царапины, хоть и участвовал порой в самых ожесточенных сражениях и переделках. Сейчас икона стоит у Ивана Дмитриевича в красном углу и Николай Чудотворец так и держит пулю, выпущенную предательской рукой Потапа. Многие эксперты смотрели на это чудо, но никто никакого объяснения этому так и не смог дать.

Таких домов в русской глубинке тысячи. Вросший в землю, с подслеповатыми окошками, синими облупившимися ставнями. Прошла бы мимо, если бы не знала точно: мне надо именно в этот дом, в котором уготована встреча с чудом.

Уже была выписана командировка и куплены билеты, новенькая пленка заряжена в фотоаппарат, собраны вещи. А на сердце необъяснимая тревога, волнение, даже боль. Не обмануть собственное сердце: я боюсь этой встречи, плохо представляю себе, как смогу предстать перед великим чудом неземной Божьей милости, я, грешный, иссуетившийся в жизненных коллизиях, маленький человек перед Господними очами несомненной и пугающей Правды. Я еду в далекую оренбургскую глубинку, в село Державино, в дом, где вот уже скоро десять месяцев мироточат двадцать четыре иконы. Весть об этом принес телефонный звонок читательницы из Орска:

– У нас паломники постоянно едут туда, возвращаются потрясенные. Уже многие побывали. Хозяйка дома всех принимает, никому не отказывает.

Приближается встреча с чудом, и я в который раз корю себя, что не должным образом подготовилась к ней по нерадивости и лени. Надо было причаститься перед командировкой, попоститься, почитать акафист, навести порядок в душе, попросить прощения у близких. Винюсь, но еду. И вот уже иду от поворота по завьюженному большаку вдоль притихшего в зимовье березняка, вдоль серебрящихся холмов, надежно скрывающих под снегом до срока всяческую жизнь.

Державино – село древнее. Оно было родовым имением Гавриила Романовича Державина. Отец его, получив в 1753 году землю на реке Кутулук в Бузулукском уезде Оренбургской губернии, основал несколько деревень, которые потом, соединившись, стали одним большим селом Державино. В 1798 году построили церковь. Она и сейчас стоит на взгорочке, белоснежная красавица, вырвавшаяся из пут богоборческих лет, пережившая поругание, забвение, а теперь весело благословляющая новеньким крестом синеокое небо. Крещусь перед храмом, благослови, Господи, увидеть дарованное Тобой чудо.

Маленькая горница. Нагибаюсь, дабы не задеть косяк, вхожу. Весь передний угол в иконах: крошечных, чуть побольше, две – совсем большие. Иконки простенькие, бумажные да картонные. Одни висят на стене, другие стоят на столе, на тумбочке. Перед каждой иконкой блюдечко, в которое и стекает капля за каплей многоценное милости миро. В одном блюдечке побольше, в другом совсем чуть-чуть. Вижу большую икону Николая-угодника, сплошь в капельках, как в драгоценных бусинках, вижу Почаевскую икону, «Утоли моя печали», «Скоропослушницу», Иверскую, Казанскую, Пресвятой Троицы, Покрова, преподобного Сергия Радонежского, Серафима Саровского, блаженной Матронушки и Ксении Петербургской, Николая Второго, «Благословление детей».

– Двадцать четыре? – спрашиваю хозяйку Антонину Ивановну Ефимову.

– Уже двадцать семь, – отвечает она и уходит.

Опустив руки, стою перед святыми образами. Ловлю себя на том, что всматриваюсь в них, пристально ища следы благоуханного мира. Вижу. Вот струйка стекает в блюдечко с образа «Утоли моя печали», вот «Целитель Пантелеимон» весь в обильных подтеках. Вот небольшой образ Царя-батюшки с застывшими капельками. Большая икона Спасителя на стене. Всматриваюсь в Божественный лик и вижу вытекающие из Господних очей… слезы. Да, да, длинная струйка из глаз к благословляющей деснице.

Когда же, с чего началось сие чудо в доме Ефимовых? Под иконой Спасителя – небольшой образ «Николай Чудотворец на мощах». С него-то и начались дивные события в Державине. Этот чудотворный образ находится в итальянском городе Бари, где покоятся мощи великого Божьего угодника. Два года назад чудотворный образ провезли по епархиям России, не миновали и кафедральный Покровский собор в Самаре, небольшую литографию с чудотворного образа подарили дочери Антонины Ивановны Ольге. А осенью, около полуночи (они хорошо запомнили этот день – 23 октября), мать и дочь вздрогнули от какого-то сильного треска. В тот же момент из иконы Николая-угодника вышли две яркие светящиеся стрелы. Около двух минут продолжалось свечение. Испугались сначала, а потом такой радостью переполнилось сердце, ночью сбегали за местным батюшкой, отслужили молебен. А спустя время икона Николая-угодника заплакала. Мироточением это назвать было нельзя, именно из глаз святого угодника бежали мутные капли – самые настоящие соленые слезы. Потом эти слезы, собранные аккуратно на ватку, исследует приехавшая из Оренбурга комиссия. Вывод: самые настоящие человеческие слезы. Два дня икона плакала, а вскоре начались трагические события в Сербии.

Вскоре образ замироточил. Да так, что даже стена, на которой он висел, подмокла. По составу жидкость была совсем другая, не как слезы, а тягучая, маслянистая, с удивительным, не похожим ни на какой земной, ароматом. Переполошились, побежали к церковному старосте. Тот позвонил в Бузулук благочинному отцу Леониду. Благочинный – владыке Валентину в Оренбург. Архи-епископ благословил икону освидетельствовать. Вскоре приехала комиссия из пяти священнослужителей. Один из них взял в руку икону и прямо ему в ладонь со лба святителя Николая, из голубого камешка нарисованного венца, истекло миро. Это было явное чудо, что авторитетная комиссия и засвидетельствовала.

А Ольга взяла да и вытерла икону полотенцем. Священники стали ругать ее, а она оправдывается:

– Да я хотела посмотреть, будет ли еще икона мироточить.

И образ замироточил вновь. Да так обильно – капли мира заструились потоками. Начало чуду было положено. Теперь каждый четверг (день поминания святителя Николая) в доме Ефимовых служится молебен ему, читается акафист. Вскоре замироточили и другие иконы. Одна за одной. Молва о чуде ушла далеко за пределы Державино. Вот и до Москвы докатилась по Божией милости. Потянулись в глухое оренбургское село паломники.

– У нас тут чего только не бывает, – рассказала мне Антонина Ивановна, – особенно для одержимых нечистым духом благодать мироточивых икон непереносима. Кричат, лают, страшно…

Едут в Державино из Самары, Бузулука, Орска, других городов и весей. «Икарусы» один за другим подкатывают к маленькому домику в самом начале села. Бывает, не помещаются все паломники, горница-то махонькая. Стоят на улице, ждут очереди.

– Тяжеловато, поди, от такого наплыва гостей?

– Нелегко, – вздохнула Антонина Ивановна. – Ольга работает почтальоном, я ей помогаю. Бывает, пенсию разносить надо, а гость на пороге. Покажите иконы. А люди деньги ждут. Некогда, говорю, убегаю, а паломники обижаются – издалека ехали, не имеете права отказывать.