Чтение онлайн

— Они живые! — хором завопили перепуганные гоблины, в панике хватаясь друг за друга. Они с шумом столкнулись лбами, один опрокинул ведро с сажей, а второй запутался в размотавшейся паутине. Чем дело кончилось, дети не видели, поскольку со всех ног неслись по галерее в противоположную сторону. «Спокойствие, главное спокойствие, — приговаривал на бегу Лёвушка, — спо…»

Под ногами что-то со скрипом подалось, и, не успев ничего сообразить, они вместе с клеткой провалились в какую-то яму. Лиза не выдержала и заверещала. Но падение длилось недолго: вся компания вскоре довольно мягко приземлилась в груду капустно-картофельно-морковных очистков.

— Бе-е-е! — с отвращением сказала Лиза, выбираясь на поверхность. — Левка, ты цел?

— Цел. И клетка цела. А насчет «бе» — полностью согласен! — Лёвушка вынырнул из мусорной кучи. — Развели тут помойку… Ладно, хоть амортизирует… Знаешь, Лизка, нам повезло.

Они огляделись. На сей раз их занесло в какой-то маленький хозяйственный дворик на задах дворца. И в одной из его стен — о счастье! — болталась на ржавых петлях полусорванная дверка.

— Ну у них тут порядок! — Лёвушка, отряхнувшись, вместе с клеткой подобрался поближе и выглянул наружу.

— То, что надо, — удовлетворенно сказал он. Лиза тоже подошла к дверце. Прямо за стеной начинался поросший сухим мхом крутой склон холма, который спускался в город — вниз, вниз, вниз…

— Ну что, покатились? — бодро спросил Лёвушка.

…Когда они наконец добрались до Верхнего Города, в Радинглене настала самая настоящая ночь. Судя по всему, было всего-то часов пять вечера, не больше, а темень стояла уже не просто, как ночью, а так, будто о дневном свете здесь никогда и не слыхивали. Лишь кое-где горели редкие фонари, но, поскольку стекла их целая команда гоблинов еще днем на глазах у наших героев закрасила в фиолетовый цвет, света они почти не давали.

Говорить громко почему-то не хотелось и привлекать внимание прохожих — тоже. [I ранда], горожане медленно скользили мимо, как снулые рыбки в аквариуме, и на Лизу и Левушку не оборачивались.

— Хорошо хоть не холодно! прошептала Лиза. Ее тяжелое придворное платье оказалось уютным, словно палатка, Лёвушка тоже не жаловался на свой бархатный сюртучок и теплый плащ.

Некоторое время они шли молча. Снега здесь не было, но под ноги все время что-то попадалось — то вроде бы старые тряпки, то, наоборот, камни, и идти было так же неудобно, как в гололед по нечищеному тротуару. Даже небо было какое-то неживое, театральное, словно его затянули черной тканью и забыли подвесить луну, да и дома, неразличимые в темноте, тоже казались кулисами, из-за которых вот-вот кто-то выскочит, — тогда-то и начнется настоящее представление. Клетку Лёвушка и Лиза несли по очереди, и под фиолетовой шалью было тихо. Наконец, Лёвушка не выдержал:

— Куда идем — то? — прошептал он. — И, главное, что делать будем?

— Надо как-то клетку открыть, — отозвалась Лиза. — Непонятно, что ли?

— Вот что. Пойдем-ка где-нибудь сядем и поговорим спокойно, а? А то бегаем, бегаем…

— Ну где здесь сидеть, Левка? — с досадой спросила Лиза. — Смотри, улица прямая, арки ни одной, двери-ворога все заперты.

— Хорошо, — согласился Лёвушка, оглядевшись. — Тогда пока нам нужно прежде всего убраться подальше от Дворца. А то вдруг эти Хныкстоны-Шмякстоны за нами уже погоню отрядили?

Вместо ответа Лиза молча ускорила шаг, придерживая рукой качающийся кринолин и мысленно проклиная Королевское Зеркало. Сзади послышались тяжелые шаги. Лиза с Левушкой прижались к стене дома. Мимо прошагала громадная черная фигура, звякнул металл. Следом зашуршала стайка каких-то существ поменьше. Дети задумались, хочется им раздобыть сейчас чуточку света или все-таки лучше не надо.

На улице между тем становилось все оживленнее — обгоняя Лизу и Левушку, мимо топали, шаркали, цокали бесчисленные пары ног, слышался разнообразный неразборчивый шепот, повсюду шуршало, шелестело, позванивало, неприятно поскрипывало, довольно часто угрожающе шипело и свистело, Лиза, Лёвушка и невидимый им Филин в клетке внезапно оказались в гуще спешившей куда-то довольно молчаливой толпы. Лёвушка неожиданно железной хваткой держал Лизу за руку: потеряться сейчас очень не хотелось. Дети старались держаться поближе к домам, чтобы при первой же возможности куда-нибудь свернуть, но боковые переулки попались всего раза два, и оттуда тоже прибывал народ, да такой плотной массой, что идти против движения казалось затеей безнадежной. Впереди забрезжил холодный белесый свет. Толпа вынесла Лизу с Левушкой на уже знакомую им большую круглую площадь перед дворцом, вымощенную черно-фиолетовыми квадратами. В центре площади высился помост, задрапированный черным и фиолетовым; его довольно ярко, но неприятно освещали четыре фонаря, мертво сиявшие наподобие ламп дневного света. По углам помоста стояли четыре здоровенных мышекрыса с чем-то ироде секир на длинных древках. Черные крылья их поблескивали, будто смазанные саном, ноздри шевелились, приподнимаясь.

Лиза потащила Левушку к обозначившейся в одном из домом подворотне, и толпа скрыла от них помост, но все же они успели увидеть, как на него взбегает небольшой кругленький человечек, облаченный в ярчайшие лазоревые одежды. Над головами толпы блеснули и пропали секиры, послышался гулкий удар — должно быть, мышекрысы дружно стукнули древками в помост. Настала мертвая тишина.

— Сограждане! — раздался звонкий тенор. — Радостную весть принес я вам после стольких печальных лет! Нет, не стану долго томить вас — нашелся наш принц, наш будущий юный король, наш маленький Инго! Десять лет мы считали его погибшим вместе со всей высочайшей фамилией, но нет — судьба смилостивилась над нами, наша доблестная, гвардия обнаружила банду злоумышленников, все эти годы скрывавшую бедного мальчика в темных горных пещерах, и освободила наследника, примерно наказав негодяев. Наш принц снова с нами! Первоначально мы думали, что приготовления к празднеству займут много времени, и предполагали назначить церемонию на послезавтра, на полночь, но общими стараниями мы совершили невозможное, — и завтра, уже завтра вечером мы обретем наконец своего монарха, возложим на его кудрявую голову драгоценный венец благороднейших его предков!

Толпа зашумела — обрадованно и несколько озадаченно. Там и сям раздались отдельные возгласы: «Слава господину министру! Слава Гранфаллону!», но издавали их лающие и визгливые голоса гоблинов, рассеянных в толпе.

— Но, разумеется, годы заточения не прошли для мальчика бесследно, — продолжал тенор уже тоном ниже. — Глаза его отвыкли от дневного света, спина согнулась — ведь ему пришлось жить под низкими сводами пещер, — оратор звучно высморкался, — но мы пригласили лучших целителей, и со временем — все мы будем надеяться на это — наш монарх совершенно оправится. Пока же, сограждане, нам придется некоторое время по возможности обходиться без дневного света, К счастью, стараниями знаменитого мага и кудесника Мутабора продолжительность светлого времени суток удалось заметно сократить…

Лиза и Лёвушка переглянулись. Лёвушка глазами показал на клетку. Край шали сполз с клетки: Филин был напряжен, как тетива перед выстрелом, и громадные его глазищи полыхали яростным желтым пламенем. Сомнения Лизы окончательно рассеялись: она присела возле клетки и одними губами произнесла: «Андрей Петрович, глаза погасите». Филин сожмурился и резко отвернулся, а Лиза старательно накрыла клетку получше и крепко стянула шаль узлом, хотя та и кусала Лизу за пальцы. Ей было ужасно неловко. Тут за спиной у нее зашуршало, и что-то задело край платья: Лиза резко обернулась, но увидела только торчащий из-под камзола крысиный хвост гоблина, ввинтившегося в толпу.

— Не сомневаюсь, что все мы с радостной готовностью принесем бедному мальчику нашу небольшую жертву! разорялся меж тем тенор. — Что же касается вашего покорного слуги, то я, боюсь, буду дурно спать нынче ночью, с таким нетерпением жду я завтрашнего вечера, такое ликование переполняет меня при мысли о долгожданной коронации, такой любовью к юному принцу полно мое сердце. — Клетка вздрогнула. — Да, признаюсь, и обязанности мои тяготят меня, — доверительно сообщил тенор толпе. — Завтрашний вечер станет для меня началом, долгожданной свободы. Не смею мешать долее изъявлениям, вашей радости — прощайте, сограждане!

Мышекрысы вновь гулко ударили секирами в помост. Лиза опомнилась первой. Она подхватила клетку, схватила Левушку за руку и кинулась к ближайшей арке — по счастью, ворота стояли нараспашку, а во дворе было пусто, темно и тихо. Светильники на площади медленно померкли, но Лиза и Лёвушка успели разглядеть посреди двора бездействующий фонтан и присели на каменную низкую ограду.

— Гады какие, — прошептала Лиза. — Инго же днем вполне ничего себе, а они ему, видите ли, день сокращают и ночь продлевают!