Чтение онлайн

— Что за… Мама дорогая!!! — закричал рядом Лёвушка.

Лиза обернулась и оцепенела от ужаса. Из пола и потолка коридора стремительно прорастали каменные клыки, норовившие сомкнуться в сплошную стену, гномы сносили их окованными железом рукоятями топоров, а каменные зубы, с которых что-то капало, вырастали снова, норовя ухватить топоры и перекусить руки…

— Не стойте! — отчаянно закричал, кажется, Олли. — Вон ворота, не видите?

Лёвушка схватил Лизу за плечо и потащил к воротам. Они гостеприимно распахнулись и с лязгом захлопнулись за их спиной.

— Ой! — тихо сказала Лиза. — Как же… Что[…]

— А вот так. — Лёвушка подергал створку ворот за железное кольцо и тяжело вздохнул. Потом он поглядел вверх. Ладно, надо идти. Ну и погодка!

Вокруг была чернильно-чёрная сверкающая темнота, в которой с невидимого неба сплошным потоком лился проливной дождь, смешанный со снегом. Казалось, он заполонил собой весь мир, и воющий ветер мотал мокрые струи в воздухе.

— Ну, если тут есть мышекрысы, тогда это дождеснег! — шепотом сказал Лёвушка.

Тихо ты! — шикнула на него Лиза, ёжась от ветра и холода и забирая у него клетку. — Может, тут их и нет, но, если мы будем шуметь, они точно появятся.

И они появились. Сплошная чернота ночи разорвалась на множество черных клочьев, ветер обрушился на детей с неба, воздух наполнился свистом, шелестом, хлопаньем черных крыльев — огромная стая мышекрысов обрушилась сверху, из засады.

— Попалис-с-сь!

— С-с-с-хватить!

— Вмес-с-те с-с-с птицей!

Лиза мгновенно потеряла Лёвушку из вида — вокруг неё кошмарным хороводом замелькали мертвенно-белые лица, похожие на черепа, и со всех сторон затрепетали в воздухе крылья, рассекая брызжущий дождь, задевая Лизу, как мокрые простыни, развешанные в темном коридоре. Мышекрысы с шипением окружили Лизу, и она инстинктивно выставила перед собой клетку.

И тут Филин издал оглушительный боевой вопль: «Уху!» Он распушил перья, заполнив собой всю клетку, и распахнул огромные круглые глаза. В шевелящуюся чёрную стаю мышекрысов ударили два огненно-оранжевых луча нестерпимо-пронзительного света — точь-в-точь два мощных прожектора. Мышекрысы попятились и выпустили Лёвушку, который молниеносно пересёк полосу света, быстро прыгнув к Лизе, встал рядом с ней, помогая удерживать клетку на весу. Мышекрысы попытались было схватить клетку, но Филин завертел головой и светящиеся лучи затанцевали взад-вперед, полосуя воздух. Струи дождя сверкали в этом небывалом свете и мгновенно превращались в пар.

Крылатые стражники завыли на разные голоса и растерянно заметались, а Филин всё бил рябыми крыльями, словно стремясь выбраться из ненавистной клетки, и всё громче кричал: «Уху!».

Крылатые твари беспорядочной чёрной кучей унеслись прочь в мокрую тьму. Филин ещё раз злорадно ухнул им вслед, перестал топорщить перья и пригасил свои сверкающие глаза.

— Ого! — только и сказал Лёвушка, переводя дух и почтительно заглядывая в клетку. — Волшебник — он и в клетке волшебник. Представляешь, что будет, когда он окажется на свободе? Им всем не поздоровится!

— Спасибо… — слабым голосом обратилась к Филину Лиза, всё ещё дрожа от испуга. Она присела на какой-то мокрый камень.

— Лизка, — решительно сказал Лёвушка. — Давай вставай. Они ведь не зря на нас так рухнули. Наверно, это была засада. Надо срочно уходить отсюда, а то ещё наведём их на гномов…

— Ворота же захлопнулись, напомнила Лиза.

— Все равно надо делить ноги. А вдруг они вернутся со свежими силами?

Лиза, которой ещё секунду назад казалось, что она не сможет сделать больше ни шагу, резво вскочила:

— Тогда пошли!

— Ничего, — успокоил её Лёвушка. — Дальше будет полегче. Конечно, темно вокруг, но Андрей Петрович нам посветит, если что…

— Не надо, — ускоряя шаги, возразила Лиза. — Ему силы нужно беречь… И потом, если мы будем тут разгуливать с фонарём, нас быстро засекут. Те же… те же мышекрысы.

— Ну ладно, — примирительно сказал Лёвушка, поудобнее перехватывая клетку с устало нахохлившейся птицей. — Пойдём в темноте. Нам не впервой. Знаешь что? Главное — помнить, что в темноте все вещи остаются точно такими же, как на свету, просто их хуже видно, — ободряюще добавил он.

Впрочем, не успели они пройти по улице и десятка шагов, как стало ясно, насколько глубоко заблуждался Лёвушка.

Ещё днем Радинглен хотя бы отдаленно напоминал город — пусть грязный и запущенный, пусть наводненный завороженными местными жителями, но город. Теперь это был лабиринт запутанных пустынных улиц, свивавшихся в клубок, а дома пялились на них пустыми чёрными окнами с пустых чёрных фасадов, с которых начисто исчезли все украшения — ни резной веточки, ни звериной мордочки, ни изящной решетки… Дети шли, пригнув головы, мокрый снег и ветер хлестали им в лицо, и чем сильнее становился снег, тем темнее делалось вокруг. Уже едва можно было различить очертания домов,

— Лизка! — вдруг воскликнул Лёвушка. — Смотри, снег-то… он же чёрный!

Теперь стало понятно, почему вокруг такая тьма: то, что летело с неба и таяло на мокром скользком булыжнике, в самом деле было чёрным снегом — не грязным, как это бывает в городе, где много машин и заводов, а именно чёрным, чернильно-чёрным, непроглядно-чёрным.

Филин приоткрыл одни глаз и посветил вперед слабеньким бледным лучиком — то ли обессилел, то ли опасался привлекать внимание. Лиза понадеялась, что всё-таки второе… хотя думать о том, чьё именно внимание они могут привлечь на этих безлюдных мокрых улицах, было совсем тошно.

Между тем чёрный дождеснег разошёлся не на шутку: он летел со всех сторон, норовя сбить с ног, он отскакивал и набрасывался, закручиваясь вокруг Лизы и Лёвушки с клеткой в плотные коконы, он обжигающим холодом бил в лицо и застилал взгляд.

— Знаешь, по-моему, он за нами гонится, — перекрикивая завывание ветра, сообщил Лёвушка Лизе. — Извини, я буду за тебя держаться, а то он мне все очки залепил — ни фига не вижу. Тьфу!

— Он дерётся! — отозвалась Лиза, которой чёрный дождеснег тоже показался весьма враждебно настроенным. — Может, свернем вон хоть туда, в ворота, и переждем, пока он поутихнет?

— Сомневаюсь… — отвечал Лёвушка, поглядев на ближайшие воротам, которые вели в какую-то тёмную арку и напоминали ржаные зубы, ощеренные в тёмной пасти. Не будем ничего пережидать.

И они двинулись вперед, пригибал голову от ветра… Лиза фыркала и отплевывалась.

— Хочешь анекдот? вытирая мокрое лицо, а заодно и очки, спросил Лёвушка.

— Ну?

— Тёмной ненастной ночью идут под дождем две блохи, мокрые и несчастные.

— Уже смешно, — проворчала Лиза.

— …И одна другую утешает: «Ничего, — говорит, — не плачь, вот разбогатеем — собаку купим!»