Настоящая принцесса и Наследство Колдуна
Шрифт:
В сущности, я ведь не вру, подумала Лиза. Новости есть? Есть. Леве нужно быть в курсе? Нужно.
— Спасибо, конечно, за заботу о моем здоровье, я уже гораздо лучше, — Лева слегка растерялся.
Загорелся зеленый свет.
— Я скоро, — сказала Лиза, в глубине души совсем не уверенная в своих словах. — Так и передай.
Перебежав улицу, она посмотрела на другую сторону. Над Карповкой таял туман, и Лева уже пропал из виду. Вот и хорошо.
Она выудила из кармана клубок.
Отлично, вот пусть Лева скажет всем во дворце, что она ушла на урок. Авось поверят… Главное — выиграть время.
Лизу вдруг окатило волной паники: а вдруг стишок забылся? Но нет, коротенькие строчки послушно выпрыгнули на язык и, как только она пробормотала первые, клубок резво сиганул вперед, точно такса, почуявшая лису.
Катись-катись, клубочек, Веди меня, дружочек Ты к цели прямиком, Петляй не слишком много, Прямой спеши дорогой И не беги бегом. Ты отыщи скорее — Что мне всего нужнее, Что мне всего важнее, Спасибо я скажу. И нафталина горы От моли — от обжоры В награду предложу. Прошу: не зная броду, со мной не суйся в воду, А также к тигру в пасть. Смотри, чтоб по дороге Не поломать мне ноги, Не сгинуть, не пропасть. Мне трудности не новы, Я за тобой готова Пройти весь белый свет. Стишок мой неуклюжий, Но ты мне очень нужен. И я же не поэт!Лиза заторопилась за клубком. Она надеялась, что согреется на бегу, но не тут-то было. Бежать приходилось против ветра, а ветер был такой пронизывающий, что Лизе казалось, будто она выскочила на улицу без пуховика. Мороз еще с утра распугал по чердакам нахохлившихся птиц и загнал в подвалы обезумевших от холода крыс. А теперь сжимал в своих ледяных ладонях деревья, будто пробовал, треснут или нет. Он водил пальцами по оконным стеклам — вот, мол, ничего вы не увидите, жители города, только мои причудливые узоры, сизое серебро, холодные завитушки. Он заглушал моторы машин, не давая им завестись, и поэтому на улицах было непривычно пустынно. А на редких прохожих он накидывался, жалил тысячами иголочек, гнал с улиц прочь, жег щеки, сыпал за шиворот и швырял в лицо снег, и люди торопливо хлопали дверями парадных, прятались по домам.
И только рыжая девочка не сдавалась и бежала, бежала вперед вопреки морозу и пурге. Она уткнула конопатый нос в шарф, но все равно от каждого вдоха ей обдирало горло, а от ледяного ветра у нее смерзались ресницы и слезы выступали на глазах, и все-таки она бежала и бежала, прижимая к себе скрипичный футляр и что-то безостановочно бормоча…
Лиза не сводила с клубка глаз, чтобы не потерять его из виду, но все-таки вскоре заметила, что он водит ее кругами и что они уже трижды обежали один и тот же квартал в районе улицы Бармалеева…
Почему они застряли на Петроградской стороне? На Петроградской, которую Лиза знала вдоль и поперек!
Неужели даже со стишком чары все равно действуют криво?!
Лиза надвинула капюшон на нос, чтобы метель не хлестала в лицо, и забормотала с удвоенным жаром. Клубок еще покрутился и попетлял возле какого-то скверика, а потом неожиданно ринулся вперед. В снежной пелене мимо размытыми кометами, огненными лентами и ниточками летели светофоры и рекламы и смазанные надписи на вывесках. Редких прохожих было даже не различить. Небо над домами стремительно темнело. Один раз над головой у Лизы возникли из снежной мглы обычные уличные часы, и стрелки на них неслись вперед с бешеной скоростью, а через секунду и часы, и дом, на котором они висели, остались далеко позади. Лиза выпростала из-под рукава свои часики — и на них стрелки тоже мчались вперед.
Наконец Лиза догадалась, что происходит: клубок просто прокручивает время, затраченное на поиски, будто на ускоренной перемотке. Мне-то кажется, будто прошел от силы час, а на самом деле уже наступил вечер!
Лизины ноги сами несли ее вперед. Кажется, раз или два она вслед за неутомимым клубочком промчалась сквозь стену, но даже не оцарапалась, только крепче вцепилась в скрипичный футляр, испугавшись за инструмент.
И когда Лизе показалось, что бежать быстрее уже невозможно, клубочек вдруг стремглав затормозил и даже откатился назад. Потом юркнул и спрятался за Лизиным ботинком.
— Ты чего? — едва дыша от усталости, просипела она, наклонившись к клубку.
Потом подняла голову, поправила сползавшую на нос шапку, да так и замерла.
Лиза стояла на улице Льва Толстого, там, где раньше были рельсы и ходил ее любимый трамвайчик, возивший крошечную Лизу и Бабушку прямиком на Крестовский остров, в Приморский парк, кормить лебедей.
Уже совсем стемнело, ветер стих, но снег валил стеной. Прямо перед Лизой, за однообразным металлическим забором, тянулись в небо заснеженные ветки — там толпились деревья больничного сада, а за ними должны были светиться бессонными огнями и сами окна больницы.
Но ничего подобного за оградой не было.
За ней, нависая над деревьями, высился Черный замок. Его было отчетливо видно даже сквозь снегопад.
Он был такой огромный, что вершины его бесформенных, как оплывшие свечи, башен упирались в небо. Лизе даже показалось, будто она видит его не целиком, а лишь какую-то часть, выступающую из мрака, будто бок гигантского корабля-броненосца с бойницами и люками. Замок темно блестел, как пролитый мазут, и уличные огни в нем даже не отражались — он пожирал и гасил любой свет. Он, наоборот, точно источал тьму, и, казалось, от него во все стороны так и расползается скользкая мгла.
Лиза попятилась и выставила перед собой скрипичный футляр — как щит. Ужасно захотелось зажать уши. Она знала — сейчас весь воздух заполнит невыносимый низкий гул, который неизменно сопровождал появление замка, и голова начнет раскалываться, и дышать станет нечем, и думать станет невозможно.
Но замок высился посреди Петроградской совершенно беззвучно.
Морок, решила Лиза и, собравшись с духом, сделала шаг вперед.
У самого основания замка в стене вдруг открылся проем, а в нем Лиза разглядела лестницу, закрученную причудливой спиралью. И по этой лестнице поднималась, уходя все дальше и дальше от Лизы… Маргарита!
Очень серьезная, сосредоточенная Маргарита, которая не видела и не слышала ничего вокруг и делалась все меньше и меньше.
— Нетушки, — вслух сказала Лиза, стараясь, чтобы голос прозвучал храбро, хотя ее никто и не слышал. — На такую приманку я не попадусь. Дудки!
Потом с нарочитым равнодушием, которое стоило ей немалых усилий, повернулась к Черному замку спиной и хотела было подобрать клубочек, но тут позади взвыла сирена.
Лиза едва не шлепнулась на асфальт.
Замок исчез, а вдоль больничной ограды ехали одна за другой две машины аварийной службы, мельтеша мигалками. В свете мигалок снегопад казался оранжевым. Из машин высыпали люди в комбинезонах, побежали, разматывая какие-то шланги и провода, к корпусам больницы. Навстречу им спешили сторожа и белые халаты. Из форточек одного из корпусов валил пар, а окна запотели. До Лизы донеслись обрывочные слова «прорвало трубу», «проклятый мороз», «эвакуировать больных» и что-то еще в том же духе.
А клубок уже уверенно катился обратно к площади Толстого, и Лизе ничего не оставалось, как последовать за ним. Теперь он двигался какими-то рывками, будто принюхиваясь. У самого дома Филина клубочек скакнул к башне — только не Филинской, а соседней, левой, если смотреть с площади.
Да что же это такое?!
На мгновение Лизе показалось, что сейчас у нее откажут ноги. Но ноги послушно зарысили вслед за клубочком. А тот потыкался в железную дверь подъезда, после чего домофон сам собой запищал и послушно сработал. И дверь отворилась.