Настоящая принцесса и Наследство Колдуна
Шрифт:
— Я придумала его благодаря Амалии и ее заколдованным зеркалам. Мастер с фриккен мне чуточку помогли, но…
— Ты сама? — восхитился Инго. — Вот это да!
Уна кивнула и прибавила:
— Амалия просила тебе передать — она будет рада, что ее идея с чарами пригодилась теперь уже для хорошего дела.
Из-за вечнозеленых кустов донеслось торопливое пыхтение и дробный топот маленьких лапок. К калитке рысью выбежали четверо дворцовых домовых с раскладными деревянными стульями и вышитыми подушечками наперевес.
— Ну вот, меня заметили, начинается шум, сейчас все набегут, — улыбнулся Инго. — Здравствуйте, Розен, Стерн, Гильден и Кранц! Рад видеть вас в добром здравии!
Надо же, даже после долгого отсутствия по-прежнему помнит по именам все радингленское население, удивилась Лиза и восхищенно посмотрела на брата.
Домовые кланялись, подскакивали, мели гравий хвостами, украшенными кисточками.
— С прибытием!
— Располагайтесь!
— Негоже на ножках-то стоять!
— Милости просим!
Потом один из них шаркнул лапкой и церемонно осведомился у бывшего короля:
— Как вас теперь прикажете величать?
— Лучше просто по имени, — ответил Инго. — А можно — Садовником.
Садовник обернулся к королеве Уне:
— Мама, а где Маргарита?
— Погоди, я сейчас ее тебе позову, — поспешно предложила Лиза.
— А мы все пойдем, пожалуй, чтобы никто вам не мешал, — с пониманием дела добавила мама, и четверку домовых как ветром сдуло — Уну во дворце слушались так же беспрекословно, как Таль и Инго Третьего. — Все-таки вопрос серьезный…
— Я и так знаю ответ, — засмеялся Инго.
— Самоуверенности у некоторых — хоть отбавляй. — Лиза смахнула с волос лепестки и побежала звать Марго.
Вприпрыжку, пока никто не видит.
Автор выражает благодарность:
Александре Евстратовой — за глаз-алмаз и бесконечную деликатность;
Дэвиду Джонсу и Джону Спэрроу, профессорам Амберхавенского университета, — за любезное предоставление научной разработки «закон Горриона-Йенсена», также известный как «закон ключа и замка»;
А. Ю. Волькович — за бесчисленные и бесценные сведения;
Петеру ван Гюйсу — за партию в шахматы;
Дронту Додо — за указания по маршрутам;
Егору Поповскому — за неиссякаемое терпение;
Господину Магору — за поучительную историю мистера Симпсона;
Дмитрию Мирошникову и Елене Пахомовой — за штрихи к портрету;
Максу, который живет на крыше, — за конструктивную критику;
Аркадию Наумовичу Ратнеру — за тайну Рахманинова;
Джованни Солима — за музыку Черного замка;
Андрею Петровичу Ефремову — за все с начала и до конца.