Чтение онлайн

Смартфон завибрировал так, что она его чуть не выронила, и умолк.

Марго ступила на что-то мягкое, кажется, на ковер.

Повисла густая, плотная тишина.

Откуда-то забрезжил пепельный бледный свет.

Марго огляделась.

Она стояла посреди сводчатого коридора без единой двери. Под ногами чередовались шероховатые и гладкие черные плиты. В угольно-черных стенах были прорезаны стрельчатые окна, но за ними, как убедилась Марго, ничего не было — только непроницаемый серый сумрак.

— Ну, принимай гостей. Признал меня? — проговорила Маргарита, пряча смартфон в карман. Она ожидала, что от ее голоса под сводами разбежится хоть какое-нибудь эхо, но все звуки здесь гасли, точно падали в вату. И ботинки отчего-то совсем не цокали по мрамору, а ведь должны были!

Марго не сделала и двух шагов, как непонятная сила подхватила ее и понесла вперед, легко, точно ветер — опавший лист. Но только гораздо бережнее.

Черный замок и впрямь признал в Маргарите возможную хозяйку. Еще бы нет! Ведь она умудрилась не только сочинить, но и сыграть ему точь-в-точь такую музыку, которая могла бы зародиться в мозгу у Мутабора, которую могли бы сыграть его немыслимо гибкие, нечеловеческие пальцы доппельгангера. В этой музыке звучали даже частоты, неслышные для человеческого уха. Зато Черный замок воспринял их, как верный пес — повелительный окрик хозяина, и явился на зов. Он так долго существовал без повелителя, так изголодался по музыке и по хозяйским приказам, что теперь всячески старался предстать перед новой владычицей во всей своей красе. Ветер нес Маргариту точно в гигантских невидимых ладонях, услужливо растворяя двери и раздвигая портьеры, нес медленно и плавно, чтобы у нее не закружилась голова, чтобы она успела рассмотреть, как здесь изысканно, сумрачно и красиво.

Мимо Марго мелькали какие-то ажурные решетки, каменные лестницы, плавными спиралями уходившие то в недосягаемую высоту, то куда-то вниз, и мерно колыхались бархатные занавеси, и тускло поблескивал полированный мрамор, а из стен вырастали черные кованые ветки-светильники, усеянные бледными огнями.

Надо же, подумала Маргарита, напрасно Инго утверждал, будто без хозяина замок совсем не умеет думать! Кое-что он все-таки соображает — вон как заманивает, любуйся, мол, смотри, что ты получаешь, соглашаясь здесь властвовать.

Ладно-ладно, сказала она себе, еще поглядим, кто кого. Заманивай, я все равно не дамся, а пока не буду тебя спугивать раньше времени!

Но вот впереди замаячили двери — створчатые, гигантские, покрытые причудливыми узорами, которые непрерывно шевелились и извивались, как клубок змей, хотя изображали, насколько успела рассмотреть Маргарита, не змей, а путаницу колючих терний. Когда створки беззвучно распахнулись, за ними в полумраке проступил бескрайний зал и черная, уходящая ввысь колоннада, и вдалеке Маргарита отчетливо разглядела странной формы трон, со спинкой, похожей на оплавленную черную свечу, всю в сосульках потекшего воска, и перед троном — качающийся влево-вправо сверкающий маятник. А еще она услышала громкий мерный стук, словно в пустоте зала билось чье-то огромное сердце.

Ветер понес Маргариту прямо к трону — все так же мягко, но очень, очень настойчиво.

Вот он, решающий миг, поняла Марго. Поддашься, сядешь на этот трон — и все, тебе конец, назад пути не будет. Даже если и не превратишься в доппельгангера, все равно замок уверится, что ты принимаешь трон. Надо сопротивляться, чего бы это ни стоило, Она развернулась против ветра и громко, сердито крикнула:

— Ничего мне от тебя не надо!

В тронном зале наступила тишина, которую нарушало только мерное гулкое биение огромного маятника.

— Ничего мне от тебя не надо! — уверенно повторила Марго.

Совсем недавно Маргарита кричала эти самые слова Инго, но тогда она притворялась — нарочно изображала из себя взбалмошную эгоистичную истеричку, раздувшую обиду из пустяка. Врать и притворяться, тем более — перед Инго, было так противно, что Марго до сих пор чувствовала вкус этого вранья на губах, будто пленку от холодного жирного супа.

Но ей нужно было ускользнуть из дворца в одиночку, да так, чтобы не хватились, вот она и придумала этот спектакль. Почему? А потому, что Инго нипочем не отпустил бы ее одну. Маргарита же была уверена: замок не откликнется на музыку-приманку, если рядом с ней будет Инго или Филин, да кто угодно — все, кого замок считает врагами и убийцами своего бывшего хозяина. Более того, внимательно слушая их разговоры, Маргарита тогда вспомнила кое-что очень важное.

Год назад, когда Мутабор прибыл в Питер под видом виолончелиста Изморина, и держал ее в плену, он поначалу уговаривал Марго принять его сторону! Он хвалил ее музыкальные способности и даже… да, вот именно, даже брал за руки и говорил «какие у тебя замечательные руки!» Когда она отказалась помогать, Мутабор перешел к угрозам. С тех пор она постаралась забыть все это, но, стоило Инго и Филину вспомнить про пунктик Мутабора насчет учеников и их рук, как Марго осенило. Ну конечно! Мутабор, Притценау, Изморин — ведь это один человек. Простой безобидный жест, простая, обыкновенная фраза про руки — и все-таки это было колдовство! Так Мутабор отмечал тех, кого прочил себе в ученики и помощники. Тех, кого должен был послушаться Черный замок. Значит, решила тогда Маргарита, она тоже в этом списке, и надо рискнуть. Марго твердо сказала себе, что ради такой цели — поимки замка, без которого не добудешь молодильного яблока для Бабушки, — можно пойти и на обман. Потом она все объяснит Инго и остальным. У нее обязательно все получится и она вернется целой и невредимой…

… Ветер ударил ей в лицо с такой силой и злобой, что она едва не задохнулась. Следующий ураганный порыв чуть не сбил Маргариту с ног. В первое мгновение Марго испугалась, хотела было уцепиться за что-нибудь — и не смогла, потому что, едва она протянула руку, как стены, занавеси, двери, да что там, даже дверные ручки принялись выгибаться, ускользая и уклоняясь. Двери тронного зала захлопнулись, точно клацнули огромные челюсти. Ветер швырнул Маргариту в темноту. «Разобьюсь», — мелькнуло у нее в голове, но пол под ней почему-то спружинил. Маргарита с трудом поднялась на ноги, отряхнулась.

— Уговаривать будешь или сразу прикончишь? — сквозь зубы спросила она замок.

Марго очутилась в многоугольной комнате с зеркальными стенами, которые светились сами собой, все тем же мертвенным светом — серовато-лиловым, — и в каждом из них было по Маргарите, настороженной и бледной, со сжатыми кулачками. Потом зеркала подернулись дымкой, и через мгновение в каждом стало по коронованной Маргарите — на том самом троне, в игольчатой короне и чешуйчатом черном платье, воротник которого стоял вокруг ее головы, напоминая перепончатое крыло. Чтобы корона лучше сидела, зеркала сочинили Маргарите иссиня-черную прическу из длинных, причудливо уложенных прядей, перевитых нитками черного жемчуга.

— Значит, решил уговаривать, — стараясь сохранять хладнокровие, выговорила Марго, — Мечта-а-а, только, к сожалению, не моя.

Ей ужасно захотелось запустить в зеркала хоть чем-нибудь, но, кроме смартфона, ничего не нашлось, поэтому она вытащила скомканный носовой платок и швырнула его в ближайшее зеркало. Не докинула и тут же поняла, почему — помешали пышные бархатные рукава невесть откуда возникшего на ней платья, длинного, черного, в точности как в зеркале. Платье поблескивало и поскрипывало, потому что сплошь было расшито чем-то сверкающим и твердым, уж точно не стекляшками. Марго фыркнула и решительно рванула платье с плеча, пытаясь высвободиться. Бархат не поддавался, а жесткий корсаж норовил удушить. Прическа развалилась на длиннющие косы, от резкого движения они начали хлестать Маргариту по лицу и бокам. Каменья и жемчужины, украшавшие платье, градом застучали по полу.

— Да ну тебя, у меня во дворце свое Зеркало есть! И Сокровищница! — Маргарита понимала, что кричит замку ужасную чушь, и даже мельком подумала, что когда-нибудь потом еще посмеется над собой — мол, в такой ответственный момент не нашла слов получше. Но ей было все равно, главное, чтобы замок услышал. — Отцепись!

В зеркалах отчаянно извивались Маргариты в черных нарядах, и наряды эти все менялись и менялись. Марго почувствовала, как запястья ей стискивают тяжелые браслеты, а на горле с хищным щелчком замыкается холодное массивное колье. Откуда-то из-под потолка на нее беззвучно, как крупный черный снег, сыпались перстни и серьги, к ногам, змеясь, сползались ожерелья. Воздух заткала паутина черных кружев, какая-то мантилья не то шаль взвихрилась и обмотала горло, а волна драгоценностей тем временем поднялась Марго по щиколотки, отвратительно похрустывая под ногами, словно тысячи дохлых жуков.