Чтение онлайн

Инго вскочил.

— Филин, дайте руку! Скорее! И смотрите на меня, а не на него!

Филин послушался, но с трудом — взгляд прилипал к экрану, как пальцы — к обледенелому железу.

— Я. Вас. Жду, — раздельно сказал Изморин. — Все прочие — спите.

Дзыннь!

Мама Соня уронила чашку с остатками кофе. Черная гуща вперемешку с осколками разлетелась по комнате. Блюдце покатилось по паркету и, пожужжав и повертевшись, успокоилось.

— Соня! — ахнул Филин и кинулся к креслу. Лиза обернулась и почувствовала, что сейчас заплачет. Мама Соня не просто уронила чашку — она обмякла, будто в обмороке, и неловко уткнулась лицом в подлокотник, свесив руку.

Филин пощупал на этой руке пульс.

— Так, — сказал он, выпрямляясь.

— Спит, — негромко пояснил Инго. — Он же сказал: все прочие — спите.

Лиза хотела поднять блюдечко, но голова у неё так закружилась, что даже нагнуться оказалось трудно. Она покосилась на опустевший серый экран. Наверное, оператор тоже уснул и уронил камеру в снег: в телевизоре стало совсем ничего не понятно. А потом он и вовсе выключился. Папа Конрад подобрал с пола провод со штепселем — само собой, в розетку телевизор включен не был. С самого начала.

— За-ме-ча-тель-но, — сквозь зубы процедил папа Конрад. — Как в считалке. И их осталось пять. Инго, как ты думаешь, Наденька тоже заснула? — обеспокоенно обернулся он. Король кивнул. — Хоть это хорошо…

Почему Костя с папой не спят, ясно, поняла Лиза. Они драконы, их эта магия не берет.

А мы с Инго волшебники.

А Филин… а Филина Инго за руку держал.

— Слушай, Инго, не могу я так, правда, — сказал вдруг Филин. — Разбуди Соню, пожалуйста! Сил моих нет!

— Да, сейчас. Я тоже так не могу, — ответил Инго, словно очнувшись. — Погодите, попробую. — Он присел на корточки перед креслом и долго и внимательно смотрел маме Соне в лицо. — Не получится, — сообщил он через полминуты. — Заклятье очень сложное. Оно… оно весь город оплело, как паутина. Ч-чёрт… Сейчас… — Он стал очень осторожно водить одной ладонью над другой, словно котенка гладил, и Лиза вдруг увидела, как в руке у него появился большой ком спутанных тонких нитей, слабо светящихся голубым. Инго очень бережно повертел комок в руках, нашёл кончик и начал аккуратно сматывать нить в клубочек. — Ну вот, — печально сказал он. — Распутаем — и она проснется. Только я не уверен, что это нужно. — Он протянул комок Филину.

— Фробениус научил? — горько спросил Филин, принимаясь за дело. Инго кивнул.

«Дура я, дура! — рассердилась на себя Лиза. — Надо было сразу сообразить и маму Соню держать тоже!» — А потом подумала — может, и к лучшему, что она спит. И вообще, кто мог знать, что на маму Соню магия подействует, если она чуточку гном? Лиза вспомнила было про Лёвушку — уснул он или нет, но она тут же отогнала эту мысль. «Ещё неизвестно, где он сейчас. Хотя, может, вовсе нас и не пять осталось, — решила она. — Не спят те, кто Изморину нужен. Значит…» — Лиза вспомнила про Паулинину передачу и навострила уши.

Как только волшебный слух включился, разговоры взрослых как будто отодвинулись куда-то вдаль и слились в мерный шорох — будто волна на песок набегает. Зато теперь Лиза отчетливо слышала весь город»

Она слышала, как хрустит лёд под тяжелыми гулкими шагами статуй.

И как морозный воздух рассекают бесчисленные крылья — каменные, бронзовые, чугунные, медные.

И как дробно цокают по обледенелому асфальту коготки миллионов крыс.

Но людей она почему-то не слышала, и от этого становилось холодно и неуютно, будто и впрямь во всем огромном городе, кишевшем каменной и металлической живностью и крысами, они остались впятером.

Это всё морок, сказала себе Лиза, и прислушалась ещё раз.

Шаги. Легкие, живые, они зазвучали по всему городу. И ещё — хлопали двери, щелкали замки. Кто-то осторожно сходил по лестницам, и скрипели створки в подъездах, и эхо отпрыгивало под арками.

И все шаги направлялись с разных концов города в одну сторону. И все они были медленные и какие-то неуверенные, словно… словно во сне.

— Что, лисенок? — вскинулся Инго. — Ты что-то услышала?

Взрослые смотрели на неё. И Костя тоже.

— Там, — Лиза дрожащей рукой показала на окно, — они идут.

Все кинулись к окну.

Сначала они видели только свои отражения в стекле, как в высоком чёрном зеркале. Потом Инго досадливо сморщился и быстро переставил свечу с подоконника обратно на стол.

За окном открылась бескрайняя городская ночь. Над городом висела такая тишина, что было слышно, как в печных трубах подвывает ветер. Площадь была пуста. А потом откуда-то с Каменноостровского на площадь выбрела маленькая тёмная фигурка. Она шла неуверенно и медленно, как во сне, но ни разу не споткнулась и не поскользнулась. За ней показалась другая, с небольшим продолговатым чемоданчиком в руках. Третья, четвёртая… Потом ещё несколько появились со стороны Карповки, потом потянулась цепочка справа, от Островов.

Это шли дети. Одинаковой шаткой походкой. Одинаково не замечая подёрнутых ледком луж и наступая в них с размаху. Они не обращали внимания на крыс, жавшихся по краям площади, и не смотрели в небо, где время от времени пролетала какая-нибудь каменная нежить. И крысы со статуями их не трогали. Некоторые дети несли футляры с музыкальными инструментами. Посреди площади каждый из них на несколько секунд замедлял шаг, вскидывал голову, будто к чему-то прислушивался, а потом медленно убредал по Большому проспекту. Были среди них совсем малыши-первоклашки, были и старшеклассники. Они не оглядывались друг на друга, не разговаривали, не держались за руки. Шли по одному, но все в одну сторону.

— Да они же спят на ходу! — хриплым шепотом сказал старший Конрад. Я отсюда вижу!

Филин покосился на него с завистью:

— Что, буквально?

— Глаза у всех закрыты, — растерянно развел руками Конрад.

Инго прищурился, потом решительно распахнул окно и высунулся из него чуть ли не наполовину.

— Да, — подтвердил он. — И не спотыкаются. И луж не замечают.

По комнате закружил ледяной ветер, норовя задуть свечи.

— Филин, отойдите-ка, сквозняк, — сказал Инго. Филин послушно повернулся и…

— Лизавета!!! — панически закричал он. — Ты где? — он бросился вон из комнаты и тут же нернулся. — Сбежали! Оба! — рявкнул он так, что свеча на столе погасла, и закашлялся. — Паршивцы! Подвигов захотелось!

Инго побелел, не поверил и побежал проверять, а Конрад приосанился и тихо, но внятно пробормотал: «Неудивительно».

— Всех поздравляю, — Филин мешком осел па стул. Рядом с креслом спящей мамы Сони.

— Они что, как те, на улице? — Инго снова метнулся к окну. Филин поднял голову:

— Дров не наломай, ладно? Ты сначала пойми, что с ними…

Инго прикусил губу, с усилием выпрямился и стал глядеть вниз, на площадь.

— Филин, а я этого заклятья не знаю, — сказал он через несколько секунд. — Это не сон, они сейчас вообще как неживые, даже холода не чувствуют, и, видите, их ни крысы, ни статуи зa людей не принимают. А физиология вроде бы работает нормально, только дыхание поверхностное… Странно, при таком дыхании они физически не должны идти! У них сил не может быть! — Он запустил пальцы в растрепанную шевелюру. — Я попро…