Чтение онлайн

В результате воздействия общественных установок матери вроде Грейс и Элен, которые стараются вырастить здоровых сыновей, оказываются в неразрешимой двойственной ситуации. Мать несет ответственность за эмоциональное развитие мальчика, и в то же время общество ждет, что она оторвет его от себя, чтобы он мог учиться выживать в обществе, которое будет стыдить его за любое проявление тех чувств, которые мать учила его выражать. Предполагается, что она должна сдерживать физические проявления своей привязанности к нему и ограничивать эмоциональную насыщенность взаимодействия с ним, особенно когда мальчик подрастет - и в то же время от нее ожидается, что она будет подпитывать самооценку своего сына, чтобы он знал, как следовать с Мальчишескому кодексу.

Это очень болезненное для матерей противоречие. Снова и снова матери вроде Элен и Грейс спрашивают меня: "Как я могу дать моему мальчику всю ту любовь и заботу, в которой он нуждается, и одновременно подготовить его к жизни в жестоком мужском обществе?"

Многие знакомые мне мамы готовы сражаться за право оставаться рядом со своими сыновьями, но их отчасти удерживает собственная растерянность перед лицом мифов о мальчиках - особенно тех мифов, о которых мы говорили ("мальчики остаются мальчиками" и "мальчики должны быть мальчиками").

Некоторые мамы качают головой, бормочут что-то о тестостероне и спрашивают у мужей и "экспертов", как им растить сыновей. Советы, которые они слышат, обычно похожи на те, что получили Грейс и Элен: "не надо этих интимностей и сантиментов", "хватит нянчиться с ним", "дай ему больше самостоятельности". Матерям бывает легче вступать в сражения ради дочерей. "Мы знаем, что нужно маленьким девочкам",- решительно говорят они. Но мальчики, мальчики - это другая история. И поэтому матери учатся не доверять своим инстинктам, сдерживать любовь и нежность, которую они чувствуют к своим сыновьям, и сами принимают участие в преждевременной сепарации от своих сыновей.

Майкл Гуриан, лидер нового исследовательского направления по изучению маскулинности, говорит, что матери просто недостаточно информированы: "Мы не обучаем мам, как растить детей, особенно - как растить мальчиков. Мамы не росли и мужском обществе и не жили в мужском теле, им сложно это представить. Мы не рассказываем им о том, насколько активны маленькие мальчики и как тестостерон влияет на них. Капризы мальчиков кажутся им бессмысленными".

Я не согласен с этим. Беда мальчиков не в том, что матери их не понимают. Матери - сейчас и всегда - это часть общества. И это весь наш социум не понимает, что такое мужественность и как следует растить мальчиков. Матери так же теряются от противоречивых мнений о мальчиках и мужественности, как и учителя, тренеры, духовенство, дедушки и бабушки, дети и сами мужчины. Таким образом, если матерям надо помогать - тем самым матерям, которые больше других ответственны за воспитание мальчиков в первые годы жизни и которым приходится пробиваться через противоречивые сведения о мальчиках и мужественности, то общество в целом должно поддержать мальчиков и расчистить для них дорогу к зрелой мужественности.

Если задуматься, то многие качества, которые современные мамы стараются развивать в своих мальчиках - не имеющие ничего общего с "женскими" чертами или чертами, которых женщины не приемлют в мужчинах - это в действительности те самые качества, которые современные женщины страстно желают видеть в своих партнерах. Я твердо убежден, что пришло время обществу поощрять женщин следовать своим инстинктам, когда это касается воспитания мальчиков. Ибо для общества, которое делает ставку на мужчину с развитым эмоциональным интеллектом, умеющего ясно выражать свои мысли, чуткого, любящего, вероятно, нет лучшего способа получить такого "нового мужчину", чем начать растить его из "нового мальчика". Таким образом, если мы официально начинаем пересматривать Мальчишеский кодекс, эти особые качества будут считаться достоинствами мальчиков и мужчин, и, следовательно, как положительное явление следует рассматривать близость мальчиков и людей, которые их этим качествам учат,- их матерей.

Но что можно сделать? Как, спросите вы, как мы изменим кодекс? Что делать, когда я учу своего сына сочувствовать, а он приходит домой с разбитым носом?

Это, конечно, непросто, но многие матери находят способы сопротивляться кодексу и растить сыновей, которые одновременно близки со своими матерями и успешны в своем современном окружении.

Сара, сорокалетняя мать двух мальчиков, позволила кодексу г.зять над собой верх, сдерживая свои чувства по отношению к Максу, своему старшему сыну Многие ее друзья (включая и первого мужа) ворчали, что она слишком "цепляется" за Макса, и она решила отдалиться от мальчика, быть с ним "пожестче". Макс вырос отчужденным человеком, связался с наркотиками, и все закончилось тем, что он уехал в колледж за тысячи миль от дома. Упрекая себя за то, что позволила старомодным социальным правилам указывать ей, как растить своего сына, Сара решила, что если у нее во втором браке родится еще один сын, она будет слушать свою материнскую интуицию.

"В этот раз я все делала по-другому Эван был очень похож на Макса - такой же непокорный, независимый, полный энергии. Но при всех своих бурных играх он всегда любил прибежать ко мне, забраться на колени, чтобы я перебирала его волосы и рассказывала ему истории о своем детстве. С Максом мне такое баловство не позволялось. Мой первый муж никогда бы такого не допустил. Но мой второй муж, Джим, поддерживал меня, и сейчас Эвану двенадцать, и мы очень близки".

– Кажется, вы все сделали отлично,- сказал я Саре, и она с гордостью улыбнулась в ответ.

– Да, это не всегда было легко, но мы справились. Я никогда не забуду, как в третьем классе учительница написала мне записку. Она беспокоилась о том, что Эвану нравится играть в "девочковые" игры на перемене и что он хочет играть в школьной постановке "Волшебника из страны Оз" роль Злой Волшебницы. Я подумала: "Боже мой, до чего мы дошли".

– Непростая ситуация. Что вы сделали?

– О, я разобралась и с учителем, и с другими родителями, все прошло хорошо. Наши с Эваном отношения слишком много значили для нас, чтобы пожертвовать ими из-за чьей-то ограниченности. Все, что мне нужно было сделать - это вспомнить о том, какими стали наши отношения с Максом, и у меня сразу появилась смелость пойти и сказать им, что Эван, насколько мне известно, смог бы сыграть Волшебника, Страшилу или Дороти.

– Похоже, вы прекрасно вышли из ситуации.

– Да, но один на один я объяснила Эвану, что порой общество более требовательно к мальчикам, что девочкам обычно позволяется большая изобретательность и экспрессивность. Сами знаете: если девочка захочет играть Волшебника, вы можете себе представить, что кто-то начнет жаловаться? Если кто-то и найдется, то его, вероятно, назовут сексистом. Тогда почему Эван не может играть женскую роль, если она ему кажется наиболее интересной? Я сказала ему, что его, возможно, будут дразнить, если он сыграет Злую Волшебницу, но о моем мнении он может не волноваться.

– И что он в итоге решил?

– Ну, на самом деле он решил сыграть Льва. После того, как мы с ним обсудили, какие чувства может вызвать у него реакция других людей, он решил, что игра не стоит свеч. Я была довольна собой, потому что вместо того, чтобы обмануть его и сказать, что он должен выбрать другую роль, мы откровенно поговорили о ситуации, и он сам решил, как ему лучше поступить.

– Совсем не плохо для мальчика, который был тогда только в третьем классе,- сказал я Саре.

– Еще бы!
– сказала она.
– На самом деле и сейчас, когда он уже подросток, он все тот же потрясающий мальчишка. Приятели любят его больше, чем любили Макса, у него есть близкие друзья среди девочек, а учителя говорят, что он один из самых воспитанных и неравнодушных мальчиков в классе.

Разумеется, Сара и другие матери, которые выступают против тендерных стереотипов, переживают о том, как такой удивительно нежный мальчик выживет среди подростков, где конформность и идеалы мачизма могут просто выдавить из этой среды мальчика, чья эмоциональная открытость и умение заботиться сохранились в первозданном виде. И хотя это очень трудная миссия для мам, Сара показывает нам, что она выполнима.

Мы с Сарой говорили о том, что когда она не стыдила Эвана его зависимостью, отвечала на его потребность в близких отношениях с матерью, поддерживала его, когда учительница пыталась воздействовать на него при помощи Мальчишеского кодекса, Сара преподнесла своему сыну удивительный дар, который будет с ним всю жизнь: сильные социальные навыки, умение сочувствовать другим и ту позитивность и уверенность в себе, которая привлекает друзей. А благодаря тому, что Эван сохранил близкие отношения с матерью и ему легко с ней говорить, Эван, вероятно, сможет создать более глубокие, полные отношения с женщинами, чем на то способно большинство мужчин. Эван будет мобильнее и свободнее в своем поведении, так как его не связывали по рукам и ногам канонами маскулинности.