Чтение онлайн

Мне думается, что сегодняшний булли, вероятно, хотя и не обязательно, завтрашний взрослый преступник. Бывает и так, что старшеклассник-булли, взрослея, учится контролировать свою злость, и бывшие одноклассники, встречаясь с ним двадцать лет спустя, настороженно здороваются с ним, а потом с удивлением обнаруживают, что юный мучитель превратился в обаятельного и очаровательного взрослого. С другой стороны, порой бессловесная жертва, тихий одиночка или опасающийся неприятностей свидетель в будущем (в поздней юности или будучи уже взрослыми) становятся жестоким и склонным к неожиданным вспышкам ярости. Этим можно объяснить историю, когда скромный четырнадцатилетний старшеклассник из Кентукки в 1997 г. застрелил трех одноклассников из винтовки, а его родители, учителя и одноклассники не могли в это поверить. У всех на устах был вопрос: "Почему?" Этот мальчик никогда не вел себя агрессивно, он не был булли. Но что-то ведь привело к срыву, такие жестокие поступки не случаются "просто так". Я .думаю, что среди прочих причин, стыд приводит таких мальчиков к срыву. Когда внутри накопилось много стыда - когда он чувствует себя отверженным, непопулярным, не "мужественным", возможно, даже ненавидимым - мальчик пытается справиться со своими чувствами и воссоединиться с другими посредством насилия.

Хорошая новость: мы довольно много знаем о том, как стыд питает злость, что превращает его в ярость и жестокость, знаем, как воспринимать поведение мальчиков и как вести себя с ними, чтобы они были более уверенными в себе и могли переключиться со злости и насилия на занятия определенно "мальчишеские" и сохраняющие необходимые им качества - активное действие, продуктивность, индивидуальное дерзновение, эмпатию,- все то, что мы находим в групповой игре и командном спорте.

Во-первых, мы можем понять, почему мальчики копят злость и почему их потребность в действии и оживленной игре может превратить эту злость в ярость и жестокость. В третьей главе я писал о биологии мальчиков. Я говорил о том, что многие люди в своих рассуждениях о мальчиках исходят из мифа "тестостерон равно агрессивность и равно мальчики", но ни одно исследование, включая и мое собственное, не доказало это уравнение. Мы сейчас считаем дебаты на тему "природа или воспитание" устаревшими и чрезмерно упрощенными, и понимаем, что поведение мальчиков складывается в результате комбинации биологических факторов и факторов среды. Биологически мальчики отнюдь не предрасположены быть агрессивнее, чем девочки. Биология задает направление развития, разное для мальчиков и девочек, но это не абсолютная заданность. В действительности, те качества поведения, которые мы традиционно ассоциируем с девочками, такие как эмпатия, чувствительность, милосердие - являются и базовыми мужскими наклонностями. Исследования показывают, что мальчики начинают жизнь с естественным чувством эмпатии, которое противоположно насилию. Мальчики уже в возрасте 21 месяца демонстрируют хорошо развитую, естественную, внутренне им присущую способность сопереживать, а также желание помогать людям, которым плохо.

Впоследствии, как мы обсуждали в главе о травме сепарации, уже ко второму классу мальчики становятся не так восприимчивы к чужим страданиям и боли и начинают терять способность словесно выражать свои собственные эмоции и беспокойства. Это самоотчуждение мальчиков начинается тогда, когда они чувствуют необходимость подстроиться под требования общества избегать чувств и поступков, которые могут принести с собой стыд. Так мальчиков вынуждают надевать маску бравады. И это, в конечном счете, делает их жестокими.

И поэтому статистика показывает, что жестокость - это преимущественно мужская "проблема". Молодые мужчины жестоки по отношению к другим молодым мужчинам, молодым женщинам и к самим себе. "Большинство жестоких поступков есть и всегда были делом рук мужчин",- пишет Джеймс Джиллиган. "Совершенно ясно, как с кросс-культурной, так и с исторической точки зрения, что мужчины - это более жестокий пол".

Но почему же мужчины более жестоки, чем женщины, если не существует мужского "гена жестокости"? Ответ опять кроется в тех темах, которые мы обсуждаем в этой книге. Когда мальчики чувствуют отчужденность и страх опозориться, когда они сдерживают себя и надевают маску мачо, единственная эмоция, которая остается "легальной" и потому единственная эмоция, которую они будут выражать - это злость. Злость приобретает форму рискованного поведения или, как я иногда называю его, "смертельной бравады". Страх стыда у мальчиков настолько силен, что противопоставить ему, и тем самым скомпенсировать свои чувства, они могут только демонстрацию противоположности - безрассудства, рискованности и даже жестокости по отношению к самому себе.

Злость легко превращается в жестокость к другим, когда вступают в действие определенные факторы. Некоторое представление о них дает история Бена, булли-первоклассника. Таковы, в целом, причины любого насилия - страх, предательство, невосполнимая потеря. Мужчина теряет работу - и идет стрелять всех подряд. Подросток избивает девушку, которая предпочла ему другого. Второклассник, которого друг не позвал на вечеринку или какое-то особое мероприятие, кричит на свою мать. Будь то безрассудное рискованное поведение или агрессия, направленная на других, проистекает это из злости, страха и стыда, которые копились годами, начиная с травмы сепарации от родителей.

Группа датских докторов провела исследования по выявлению связи между ранним отделением от матери и поведением взрослых. Они обнаружили, что "те, кто пережил осложненные роды и раннюю детскую сепарацию впоследствии чаще стано вились правонарушителями". Но если эти несчастные люди чаще становились престутгаками, я думаю, что мальчиков надо избавить от осложнений при родах и несвоевременной сепарации от матери, чтобы они не испытывали чувство потери от преждевременного выталкивания в "мужской мир". Как мы видели, требование разрыва вездесуще: оно исходит не только от родителей, но от сверстников, других взрослых, от нашей массовой культуры в целом. С самого раннего возраста мальчиков выталкивают во внешний мир и болезненно и постыдно связывают смирительной рубашкой тендерного стереотипа. На протяжении всего мальчишества ремни затягиваются сильнее и сильнее, пока не лопнет рубашка или терпение мальчика.

Можно представить, что наши мальчики сегодня живут словно на приграничной территории. Писатели, историки, да и наш собственный опыт и интуиция, говорят нам, что граница, любая граница в целом место более жестокое, чем цивилизация, крупные или маленькие города, организованные сообщества. Американский Запад долго время считался наиболее типичным образцом пограничья, а американский ковбой - образцом настоящего мужчины: немногословный, самодостаточный, безэмоциональный и, прежде всего, действующий. Бесчисленные легенды, песни, книги, фильмы и телепрограммы создали образ мужчины-одиночки, выживающего в диких и жестоких местах - Человека Мальборо. Когда я рос, в пятидесятые годы, главным мужским персонажем был обычно ковбой, рэйнджер или шериф. Джон Уэйн в "Дилижансе" и "Искателях". Гари Купер и фильме "Ровно в полдень". Они не говорили много. Они занимались делом: ловили плохих парней. Женщины были, по большей части, лишь развлечением, порой необходимым и иногда приятным. Эмоции выражаются скупо. Обнаружь слабость или уязвимость - будешь убит, и довольно быстро. Отец (если он еще не застрелен или не уничтожен каким-либо другим образом) ждет, что его сын оседлает коня или расправится со злодеем или вскинет на плечо винтовку как можно скорее, без нытья и долгих наставлений.

Для мальчиков эти образы пограничья чрезвычайно привлекательны, даже если они не считают себя особенно жестокими и не мечтают стать ковбоями. Конечно, сейчас Дикий Запад не в моде, но идея границы - и ее стереотипного обитателя - одинокого, безжалостного героя - по-прежнему является источником образов самых популярных медиа. Сегодняшнее пограничье - это космос, где пришельцы играют роль плохих парней.

Я думаю, одна из причин притягательности границы для мальчиков заключается в том, что они в себе ощущают некую эмоциональную и физическую пограничность. Их заставляют отделяться друг от друга. Они чувствуют отъединенность от семьи. Их любят и поощряют за физическую силу и эмоциональную стойкость, в то время как физическая слабость и эмоциональная уязвимость высмеиваются. На границе рискованное поведение привычно. Нет ничего удивительного в том, что мальчики, которых заставляют ориентироваться на образ границы, переносят эту роль в свою реальную жизнь: дерутся, стреляют и идут на риск, который оборачивается для них смертью.

Традиционные стереотипные представления о мальчиках и девочках, мужчинах и женщинах сохраняются в школьном классе так же, как и в популярных СМИ. "Учителя и родители жалуются, что тендерные представления в школе мало чем отличаются от господствовавших сорок лет назад. Сорок лет? Сорок тысяч лет!" - пишет Лоренс Коэн в своей статье "Охотники и собиратели в школьном классе". Действительно, при всем прогрессе, который наблюдается в изменении отношения и переосмыслении ролей мужчин и женщин, особенно женщин, кажется, что из школы тендерные стереотипы никуда не делись. "Мальчики разрушают, девочки созидают",- пишет доктор Коэн. Он приводит свой диалог с двумя шестилетними детьми, мальчиком и девочкой. "Что ребенку нужно делать, чтобы быть популярным?" Девочка отвечает: "Быть хорошей, предлагать интересные идеи, быть умной". Мальчик говорит: "Пускать ракеты". Мальчиков сверстники ценят за физическое мастерство - кто быстрее всех бегает, кто дальше всех пнет футбольный мяч, кто первым зазвонит в колокольчик на верху каната для лазания,- равно как и за интеллектуальную смелость и остроумие. Мальчики заслуживают одобрение или, по меньшей мере, печальную известность за рискованность. Кто не струсит перейти улицу в неположенном месте? Кто рискнет перепрыгнуть канаву? Кто не побоится поговорить с новым сторожем? Кому не слабо съесть сэндвич с арахисовым маслом, салями и кетчупом? Кто осмелится принесли в школу нож, хотя это строго запрещено? Кому по силам убить прохожего?

Девочки, между тем, зарабатывают уважение созданием и поддержанием отношений, хорошим поведением, дружелюбием, красивой одеждой и аккуратным внешним видом, активностью в классе, выверенной речью, высокими оценками, чтением трудных книг, услужливостью по отношению к учителям. Иными словами, у мальчиков регулярно поощряются - их сверстниками и даже учителями и родителями - те поступки, которые соответствует стереотипу мужского поведения.

Стереотипы предполагают оскорбления, высмеивание и травлю, равно как восхищение и награду. Как только ребенок показывается из-под маски, как только он нарушает старый Мальчишеский кодекс, у него появляются проблемы. Мальчиков, которые ведут себя "как девчонки", назовут нюнями или детками. Мальчики, которые не "могут драться" или не будут драться, окажутся на дне дружеской иерархии в глазах сверстников. Как предупредил меня одиннадцатилетний Дин, "тебе лучше научиться драться. Если ты не умеешь, люди будут вытирать о тебя ноги". И поэтому мальчики закаляют себя, учатся драться, и отказываются от себя в пользу общественных стереотипных представлений о том, как они должны себя вести.