Чтение онлайн

— Но вы…

Старлей предъявил удостоверение и приложил палец к губам. Кивнул в сторону комнат. Дама отрицательно покачала головой. Сыщик нырнул в прихожую, выхватил пистолет, прицелился, но там было пусто. Он метнулся в гостиную, потом в спальню, но и они пустовали. Не было никого и на кухне. Хозяйка, не двигаясь с места, стояла в прихожей у дверей ни жива ни мертва.

— Кажется, все в порядке, проходите, — взглянув на побледневшую хозяйку, проговорил сыщик.

Еще через пять минут Галина Вадимовна, как звали даму, рассказала, что Крикунов ушел час назад, хотя перед этим никуда не собирался. Он только что принял горячую ванну с травами, она приготовила ужин, и они собирались провести этот вечер вместе, как и все остальные. Но час назад он неожиданно оделся и сказал, что ему надо сбегать к приятелю, а после этого вернется. Галина также сообщила, что приютила Сережу с той самой поры, как он ушел из дома. Оказывается, девочка-сирота, Лена, которую он пожалел, дал ей кров, работу, связалась с бандитами, которые выдавали себя за милиционеров и грабили состоятельных порядочных людей. Эти негодяи и подбросили ему вещественные улики и попытались обвинить его в жутких кошмарных преступлениях лишь с одной целью: завладеть квартирой. Но он сумел сбежать от бандитов и все это время прятался у нее.

— Но зачем ему внезапно понадобилось бежать к приятелю? — не понял Кравец.

— Я и сама не понимаю, — растерянно пробормотала Галина Вадимовна. — Он не собирался сегодня никуда идти…

— Сегодня? — мгновенно зацепился оперативник. — А что, завтра куда-то собирался?

— Да, завтра Сереженька собирался пойти на новогоднюю елку в детский сад, поздравить своего племянника, он так любит детей, даже костюм Деда Мороза купил и хотел предстать перед ним в облике сказочного дядюшки, — порозовев, заулыбалась хозяйка. — Он такой смешной в этом костюме!

— А костюм этот у вас?

— Да, висел в шкафу.

Она прошла в другую комнатку, открыла шкаф, стала искать, но костюма не нашла.

— Странно, вот здесь висел, на вешалке, я сегодня утром его видела, — растерянно проговорила она.

— А он с чем уходил из дома?

— С синей спортивной сумкой. Я даже не спросила телефон этого приятеля, Сережа так уверенно сказал: «Я быстренько, на часик сбегаю и вернусь!» Он даже поесть не успел. А почему вы так подробно им интересуетесь? Что-то случилось?

— Он маньяк, убийца.

Галина Вадимовна несколько секунд смотрела на Кравца, потом рассмеялась:

— Этого быть не может! Вы шутите?

— Я не шучу. Он убивает детей.

— Это то, о чем писали в газетах?

Старший лейтенант кивнул.

— Но как это может быть? Он такой нежный, заботливый, такой… — она смутилась. — Вы не ошибаетесь?

— Нет, я не ошибаюсь. А еще какие-нибудь его вещи остались?

— Я ему купила несколько рубашек. Одну из них он надел, а две другие еще в полиэтиленовых упаковках. Вот, пожалуй, и все, он ведь чудом спасся, выскочил из окна, и сумку он взял мою…

— Да, выскочил из окна, — кивнул Кравец.

Галина Вадимовна все еще не могла поверить в то, что говорит сыщик. Она отрицательно покачивала головой, пожимала плечами. Неожиданно раздался дверной звонок, и они оба вздрогнули. Старлей опомнился первым, вытащил пистолет.

— Идите открывайте, только ведите себя естественно! — предупредил он.

Они подошли к двери. Оперативник прижался к стене, встав слева от двери и сжав пистолет обеими руками. Кивнул хозяйке.

— Кто там? — спросила Галина Вадимовна.

— Это я, Нора! Я тебя не разбудила? — послышался женский голос.

— Нет-нет! — крикнула хозяйка и, понизив голос, шепнула старлею: — Это моя подруга. Открывать?

— Откройте, убедитесь, одна ли она, но лучше всего перенесите встречу на завтра! — порекомендовал сыщик.

Галина Вадимовна кивнула, дрожащей рукой прокрутила замок, открыла дверь.

— Ты одна, Нора?

— А с кем я еще могу быть? — рассмеялась она, входя в квартиру. — Это ты у нас молодуха! Ты что, не здорова?

— Да, знобит что-то…

— Тогда я тебе позвоню, а зайду в следующий раз! — выходя обратно, решительно проговорила Нора. — Сейчас жуткий грипп ходит! Прощай! Я тебе позвоню!

И она ушла. Галина Вадимовна закрыла дверь.

— А вы что, до вечера у меня пробудете? — с тревогой в голосе спросила она.

— Видимо, так. Пока Крикунов не явится.

Саша смотрел по видео цветной ролик о своих будущих родителях из Филадельфии и о доме, куда ему скоро предстояло переселиться. Камера неторопливо «переходила» из одной комнаты в другую, а за кадром задушевный женский голос на русском языке, но с легким акцентом рассказывал:

— Это наша кухня с большой плитой. Здесь Эмма, наша служанка, — темнокожая молодая девушка улыбнулась в камеру и чуть присела, здороваясь с мальчиком, и перешла в большой столовый зал с овальным столом, — готовит обед и относит его в столовую. Вот на этом стуле ты будешь сидеть и есть все, что захочешь. — Плавная панорама по поджаренным и сочным кускам мяса, рыбы, картошке-фри, дичи, овощным салатам, кувшинам с соками, сладким тортам, стоящим на столе. — А вот твоя комната!

И камера «перешла» в другую, светлую и просторную комнату, где на белом столе стоял компьютер, и на мониторе, сменяя друг друга, возникла целая череда игр. Рядом с клавиатурой лежал новенький плеер с маленькими наушниками, из которых лилась ритмичная музыка. Чуть подальше уголок мягких игрушек: большие, яркие и разноцветные львы, тигры, жирафы, собаки и коты. Посредине комнаты возвышался целый гимнастический центр с тренажерами, кольцами, турником, под которым лежали мягкие маты. В другом углу находились технические игрушки: машины, самокаты, яхты, велосипеды, и среди них выделялась большая железная дорога, по которой, пыхтя и присвистывая, бегали паровозики, тащили за собой яркие вагончики, загорались то зеленым, то красным светом семафоры, передвигались стрелки, направляя ход составов. Все это завораживало, и Саша поневоле впился в экран, не в силах отвести взгляд от такого чуда.

Юрий Васильевич вошел незаметно, бесшумно, взглянул на мальчика, увидел, как загорелись его глаза, а руки сжали подлокотники кресла, и еле заметно улыбнулся. Он чем-то и впрямь неуловимо походил на Девятова. Тот же золотой перстень на безымянном пальце с черным камнем, та же ямочка на крепком подбородке, и отлив синевы на выбритых щеках, та же крупность черт, холеность, вальяжность облика и дорогих одежд. Но на этом сходство заканчивалось. Выражение лица было совсем другое, более жесткое, хищное, даже когда он улыбался, да и сама улыбка проскальзывала вкрадчивая, скользкая, осторожная. И ходил мягко, пружинисто, осторожно, точно всякий раз готовясь к резкому прыжку.

— Это твоя комната для игр и занятий, — снова зашелестел ласковый голос за кадром, — и все игрушки, находящиеся здесь, твои. А рядом спальня…

Камера «вошла» в голубую комнату, где рядом с кроватью стояли полки с большими красочными книгами, рисунками в рамах и в рамочках, а у одной из стен высились два огромных, почти во всю стену, аквариума, где плавали черные и тигристые, голубые и ярко-красные рыбки с яркими плавниками.

Будущие родители спали на втором этаже, кроме спальни там еще располагалась небольшая гостиная и две комнаты для гостей. Саше показали и большой двор с качелями и собственной каруселью, гараж с двумя красивыми машинами, и тот же вкрадчивый голос ласково прошептал:

— Теперь это и твой дом, Сашенька! Мы с нетерпением ждем тебя и считаем дни до встречи с тобой! Приезжай, нам будет очень хорошо вместе!

Видеоролик еще продолжался, и Юрий Васильевич, подойдя к Саше, присел на корточки рядом с ним, глядя на экран монитора, где, обнявшись, с нежной зазывной тоской и сладкой улыбкой смотрели на них незнакомые мужчина и женщина. Им было уже за сорок, оба светловолосые и голубоглазые, они напоминали американскую мечту на излете лет.

— Вот твои будущие родители. Папу зовут Роберт, проще Боб, Бобби, а маму — Мэри, Мария, оба имени известны и у нас. Бобби и Мэри. Ты же будешь жить, как принц! Сказка! Эх, таких бы родителей да мне бы в детстве! — громко вздохнул Юрий Васильевич. — Нравятся они тебе?