Чтение онлайн

— У меня своя мама есть, — угрюмо проговорил Саша. — Она найдет меня!

— Если б любила, то не бросила и давно нашла бы! — Опекун поднялся на ноги, неприятно похрустел пальцами. — Вспомни, как ты горько плакал, когда тебя привел в детский дом тот грязный пьяница?! Ты был готов у кого угодно жить, лишь бы не с этим пожарником. Я тогда тебя пожалел, подумал: вот какой хороший мальчик, а плачет, надо ему помочь найти свой дом, настоящих родителей. И я нашел! Сказка, а не жизнь! А ты смеешь еще сопротивляться! Хочешь в дерьме барахтаться всю жизнь? Жить с пьяницами, которые будут издеваться над тобой?! Живи! Я для такой сказки запросто найду желающих! Толпой побегут! Подумай, Сан Саныч! Даю тебе время до завтрашнего утра! Если не согласишься, отвезу обратно к пожарнику, потому что поместить тебя в детский дом, сам слышал, нет никакой возможности, мест нет, а больше я тебе ничем помочь не могу. Так что решай: либо в сказочный рай, в Америку, либо обратно к пьянице пожарнику! Думай, Чапай, думай!

Он вышел, оставив его одного, прошел на кухню, где, намазывая масло на бублики с маком, пила чай крепкая старушка с суровым, потемневшим лицом.

— Ма, ну я поехал! Покормишь мальчишку и уложишь спать! — Юрий Васильевич улыбнулся, поцеловал мать в лоб, но та недовольно отстранилась: она не терпела сантименты.

— Когда ты его уже отправишь? — нахмурилась она. — Раньше быстрее работал. Один ребенок в два месяца! При нашем российском сиротстве надо их партиями за кордон отправлять! — шумно прихлебывая чай, проворчала она.

— Маменька, это деликатные вещи, но обещаю тебе, что через два дня все будет закончено. Документы почти готовы, осталась одна закорючка, и мы тут же с ним вылетаем! Там-то все смазано-подмазано, а вот мальчишка до сих пор упирается. Я-то думал, он вцепится, не оторвешь, а тут прямо «караул» кричи!

— Вот свиненыш! Еще носом воротит! — беря второй бублик, возмутилась мать.

— Да, ты представляешь! — зло рассмеявшись, воскликнул Юрий Васильевич, намазывая и себе кусок бублика маслом. — В заднице живем, но зато на родине! Ничего, ему деваться некуда, согласится, потом еще благодарить будет! Не первый и не последний. А я пятнадцать штук сниму и обрету еще одних благодарных друзей. Ты к ним еще отдыхать, ма, поедешь!

— Только этого мне не хватало! — недовольно проворчала мать. — Их гамбургеры я терпеть не могу!

— Почему гамбургеры? Соки, овощи, всякие заморские фрукты, морские деликатесы, хотя при чем здесь еда?! Мир посмотришь, себя покажешь…

— Да ладно тебе, балабол, иди уже, — жуя и глядя в окно, скрипучим голосом проворчала мать.

Юрий Васильевич уехал, а мать позвала Сашу на кухню, прижала его к себе.

— Не горюй, соколик! Юрий Васильевич ведь тебе добра желает! Коли родные мать с отцом от тебя отступились, то и ты им за это отомсти! — Она сложила большую фигу из пальцев. — Вот вам, накося, выкусите! Верно я говорю?!

— Верно, — еле слышно прошептал Саша.

Сан Саныч появился перед Ниной и сыном в ярко-красном облачении Деда Мороза, с посохом, с белой кудрявой бородой, с большим красным носом, котомкой через плечо, и они радостно захлопали в ладоши.

— Ну как? — спросил он.

— Потрясающе! — восхищенно сказала Асеева. — Твой нос тут выглядит более чем замечательно!

— Хватит издеваться!

— Я не издеваюсь!

— А можно я до тебя дотронусь? — широко раскрыв глаза, прошептал Саша.

— Запростяк! — радостно проговорил Сан Саныч.

Саша сделал большой вздох, помедлил и дрожащим пальчиком дотронулся до его яркого одеяния, а еще через мгновение крепко прижался к отцу. Смирнов подхватил его, закружил по комнате, сын завизжал от восторга.

— Чтобы к обеду были! — весело приказала Нина. — Я испеку такой пирог, что вам и не снилось!

Чем больше она узнавала Саныча-большого, как звала его, тем сильнее привязывалась, прикипала, влюблялась. С ним было легко, просто и надежно. Ко всем своим разнообразным талантам фотограф обладал еще храбростью и отвагой, а эти качества всегда восхищали ее в мужчинах. Возможно, и Сашка это сразу почувствовал, с первых минут, потому и прилип к нему, не желая расставаться с тем, кого сразу же полюбил. Она злилась на свою гордыню, которая мешала ей плюнуть на все и потащить его в ЗАГС подавать заявление, дабы привязать покрепче, как всегда советовала ей Танька. Понимала, что можно все испортить.

Самое удивительное, что он понравился и матери. Той вообще нельзя было угодить. С первым мужем Нины, художником, Наталья Михайловна не общалась и не разговаривала после первого же знакомства: не понравился, хотя с детства обожала живопись и художников, а вот зятя не приняла. Но тут с первой встречи каким-то внутренним чутьем она ухватила самую суть.

— Он благородный мужчина, это чувствуется, — скупо обронила Наталья Михайловна, и у дочери радостно екнуло сердце. — Таким же и твой отец был.

Танька же просто исходила желчью, будучи не в силах перехватить Сан Саныча. Юрий Васильевич, привезя его из Анина, зашел к ним выпить кофе и целый вечер пел фотографу дифирамбы. Нина редко видела мужчин, которых бы любили и к которым тянулись столь разные люди. А потому и ревность ее к бывшей супруге-красавице была небезосновательна. Та, пожив с другими, не могла не понимать, что потеряла.

— Так ты знаешь, где сын? — уходя, поинтересовался Девятов.

— Догадываюсь.

— И где?

— Пока не знаю, — Сан Саныч улыбнулся, подмигнул. — Его тоже Юрием Васильевичем зовут.

— Ладно, подмога понадобится, зови!

По дороге из Анина Смирнов заехал к Александре. Ее по-прежнему не было дома, да она ему и не требовалась. Фотограф боялся лишь одного, чтобы не стерся тот разговор на автоответчике, когда жених его бывшей супруги, приглашая Сан Саныча в гости и называя родственником, надиктовал свой телефон. Однако страхи оказались напрасными: телефон сохранился. Сан Саныч переписал его. Послушал записи последующих разговоров Юрия Васильевича, и одна фраза привлекла его внимание. Упрекая Александру в ее нежелании позвонить ему из Токио и побыстрее вернуться в его ласковые объятия, жених густым баритоном сообщил, что теперь он редко бывает дома и, скорее всего, она застанет его у матери.

«Там просто одно дельце образовалось, поэтому звони маман, телефон я тебе давал», — сообщил он.

Сан Саныч вдруг подумал: если Юрий Васильевич приглашал его к себе домой, то вряд ли бы он стал там держать Сашку. А вот у матери по всем статьям удобнее: малыш под надежным присмотром, сыт и в тепле. Поэтому искать Сашку дома у жениха бессмысленно. Может быть, на даче. Но там теперь живет Александра. Даже если она замешана в этой истории, чего конечно же Смирнов предположить не мог, то все равно держать там мальчика им обоим не с руки. Торговцу детьми надо приучать пацана к мысли о сиротстве, а встреча с матерью только все разрушит. Только вряд ли его бывшая легкомысленная женушка замешана. Скорее всего, женишок всеми этими обстоятельствами ловко воспользовался. Да, это так. Как только он раньше обо всем этом не догадался, гонялся за призраком и столько времени потерял. Сан Саныч даже зримо представлял себе этого Юрочку, матерого и осторожного хищника, кого всерьез стоит опасаться. Он наверняка и подпись Александры подделал, и твердо знал, что она сына не хватится. В чем только этот секрет? Чем он ее так увлек? Не только же деньгами и мужской статью?

Александра всегда любила записывать телефоны на обоях, а если кого-то и вносила в записную книжку, то обязательно не на ту букву. Сан Саныч осмотрел обои и нашел пять телефонных номеров, рядом с которыми стояли только буквы: М. Ю. В. Их можно было расшифровать и как «мать Юрия Васильевича». Смирнов тотчас набрал его, ответил ворчливый старушечий голос:

— Чего надо? — не поздоровавшись, спросила она.

— Юрия Васильевича можно к телефону?

— А кто спрашивает?

— Я по делу. Это ведь его мама?