Чтение онлайн

Пересев за стол, я первым делом заклеил фаланги пальцев лейкопластырем, вставил чистый лист из пачки в пишущую машинку и напечатал заголовок «ЦРУ причастно к убийству президента Панамы…»

Статья уложилась в полчаса, и я довольный результатом запечатал ее в пустой конверт, завтра завезу ее в редакцию, опущу в ящик для обращений, если там такой есть, если нет, то придется менять внешность и идти на почту.

Но это все завтра, а сейчас спать. Не удержавшись, я захватил по дороге в постель не охваченную мною ранее Times. Зря я это сделал. Всю ночь кошмары снились. И было не понятно то ли мое подсознание их проецировало, то ли моего юнца-реципиента, рефлексирующего по любому поводу.

– Что ты от меня хочешь?! – взмолился я, упершись лбом в оконное стекло и смотря в небо, после того, как в очередной раз проснулся несмотря на холод в поту. – Я не могу их спасти! У меня другая миссия!

Мироздание ответило мне повторением кошмара.

– Хорошо, хорошо, я попробую что-нибудь сделать, – сдался я перед самым рассветом и только после этого смог спокойно заснуть.

Всю дорогу до Бельгии, я вместо того, чтобы мысленно готовиться к переговорам с владельцем замка, чтобы сбить цену и не насторожить или обдумывать план возвращения янтарной комнаты на Родину, размышлял о несчастных сиротах, теперь уже не только Канады, но и Британии.

Долбанная Times, надо же было мне наткнуться на статью, автор которой подвергал резкой критике инициативу парламента по сокращению детской иммиграции в Австралию, утверждая, что вокруг неё много грязных и лживых инсинуаций а на самом деле программа является благом для общества. Сначала-то я не понял, о чем идет речь, но как назло дальше шло пояснение. В Великобритании совершенно официально действует программа по переселению детей сирот в страны британского содружества. От ЮАР до Австралии. Сразу после войны ежегодно несколько тысяч детей отправлялись на «новую родину», сейчас же всего несколько сотен, и, более того, эту программу вообще хотят закрыть. Основанием же, по мнению автора статьи, являются лживые утверждения о том, что в бывших колониях эти дети живут в нечеловеческих условиях и занимаются тяжелым физическим трудом, являясь практически рабами.

А вот я сразу поверил этим «лживым утверждениям». Достаточно было вспомнить, что в Великобритании работные дома закрыли только в начале сороковых. Да и в свое время я читал что-то про рабский труд сирот в Австралии. Чертова память. В этот раз я был ей не рад.

Теперь мне нужно было придумать как помочь всем этим несчастным, но в голову ничего путного не приходило, отчего хотелось впасть в алкогольное забытье, которое я тоже не мог себе позволить. Оставалось лишь матерился всю дорогу.

В Брюссель я въезжал совершенно вымотанным. Заселился в первый попавшийся приличный отель и, стараясь не косить глазом в сторону бара в номере, взялся за телефон.

Леопольд Тулленар, владелец замка Ривьерен, узнав причину, по которой я его беспокою, воспылал желанием увидеть потенциального покупателя груды камней с большими налогами как можно быстрее и назначил встречу уже на вечер.

Встретились, отобедали в средней ценовой категории ресторане. Леопольд или экономил, или с деньгами было напряженно, что по внешнему виду было не сказать. Ухожен, по-аристократически элегантен, костюм из шерсти, шелковый галстук, бриллианты в запонках.

А вот я оделся скромнее, исходя из задачи купить замок как можно дешевле. Запросил он двести тысяч долларов, сразу перейдя на эту валюту, узнав, что я американец. В результате двухчасового торга, во время которого мы умяли ужин и приговорили бутылку джина, удалось снизить цену до ста двадцати. Дальше Леопольд уперся. Так что ударили по рукам и договорились встретиться завтра у нотариуса.

Вот так незамысловато я стал владельцем старинного замка в Гансхорене, одной из бельгийских коммун. Замка, в котором кто-то, возможно из Тулленаров, припрятал вывезенную из Германии, а до этого похищенную нацистами янтарную комнату. Но по злой насмешке судьбы войну этот кто-то не пережил и где-то сгинул, забрав с собой тайну в могилу.

А я на все том же арендованном в Нидерландах Тальбот-Лаго теперь ехал в Париж, выполнять навязанную мне миссию.

Дорога несмотря на недавний снегопад была чистая и до Парижа я добрался за четыре часа. Время в пути скрашивало радио, песни Шарля Азнавура и Эдит Пиаф помогали отрешиться от предстоящих дел, что меня ждали в столице Франции.

Раз уж мне предстояло спасать британских сирот, страдающих от тяжелых работ под палящим солнцем Австралии, то Франция, как место, откуда разразится будущий международный скандал, связанный с британским правительством и семейкой Виндзоров подходила для этих целей как никто. И не только потому что галлы жутко не любят англичан, своих извечных конкурентов в европейских делах. Главное – сегодняшняя Франция – это самостоятельный игрок на международной арене. Да, она не первая скрипка в мировом оркестре, и позор французов в Индокитае, и грядущие события в Алжире это подтверждают. Но так и дети Джона Буля тоже совсем не те. Через два года увидит свет очередная британская белая книга по вопросам обороны, которая фактически поставит точку в существовании мощных сухопутных сил и авиации бывшей Британской империи. Зато французы в прошлом году начали ядерную программу, а скоро к власти придёт Де Голль и выведет пятую республику из военной составляющей НАТО.

Про Скандинавию, Бельгию и Голландию и говорить не стоит, вечно плетутся в кильватере политики других стран – Англии, Франции и США. ФРГ хоть и стремительно набирает экономическую мощь, но в военном и политическом отношении по сути вассал Штатов. Италия пока еще не стала третьей экономикой Европы и одним из основных игроков грядущего ЕС. Испания? Уже как три столетия эта когда-то могущественная страна ничего кроме смеха не вызывает.

Политический вес еще имеет СССР, и как Франция и США является членом большой пятерки, вот только информацию, поступившую из него традиционно зацензурят. Скажут – пропаганда, запретят публикации разоблачающих британский режим статей в европейских газетах, и несчастные сироты останутся в рабстве еще на долгие годы.

А мне этого не надо. Мне нужно побыстрее разделаться с этим заданием от не пойми кого и вернуться к своим делам.

В прошлой жизни даже не думал, что придется чем-то подобным заниматься. Разумеется, я жертвовал деньги в благотворительные фонды, но ведь это опосредованное участие в судьбе несчастных и обездоленных. И оно меня устраивало намного больше. Сейчас же я словно в какую-то программу перезагрузки попал. Типа прожил первую жизнь чисто для себя, наделал грехов, вот теперь искупай их и доказывай, что имеешь право на прощение. Только есть вопросики. Если не докажу, то что мне за это будет? На следующее перерождение пойду, но уже с более низких стартовых условий? Как вариант, очнусь в Индии в теле неприкасаемого, причем женщины. Или уже на раскаленную сковородку в ад попаду? Лучше, конечно, второе. Но, боюсь, силы, которые меня сюда закинули, те еще затейники, так что легко не отделаюсь. И главное, чем я так нагрешил в прошлой жизни? Никаких особых злодеяний вроде не совершал. Среднестатистический российский олигарх и бизнесмен, сколотивший состояние на приватизации государственных предприятий и продаже сырья за границу. Ничего особенного. Но почему-то отдуваюсь только я. Нет, я доволен предоставленным мне вторым шансом, но вот эти отклонения от главной цели очень напрягают. И еще стало казаться, что и главная цель навязана мне извне. Хотя нет, жажда покарать обидчиков во мне еще кипит, сложно такое сильное чувство как ненависть не почувствовать. Так что с целью, скорее всего, все в порядке. Она, действительно, моя.

С этим, значит, разобрался, тогда следующий вопрос – откуда у меня взялась тяга помогать Союзу? Вон с янтарной комнатой даже сомнений не возникло – возвращать на Родину и баста. Можно, конечно, предположить, что ответ как раз в этом слове. Все-таки Родина и политический строй – разные вещи. Первое в отличие от второго вечно. Вот только в прошлой жизни мне не было дела, что творится в России, даже к оппозиции не прибился, жил себе в Майами и наслаждался вечным летом. Именно поэтому у меня все и отобрали. Но даже в той своей первой жизни я не был полным дерьмом. Гражданство сменить еще мог, а предать – уже нет. Значит, и решение помочь СССР – мое. Хоть и не люблю я Советы и их политическую систему, где человеку запрещено заниматься своим делом и иметь собственность. Это как запретить охоту на мамонта. Собирается мужик на мамонта, а ему говорят: «Ты куда это собрался? Иди кроликов лови. Вон они на поляне возле твоего дома бегают, и никуда далеко переться не надо и рисковать, и каждый день у тебя будет мясо, правда немного». А для верности отбирают ружье и стращают тюрьмой. Вот и получает мужик унылую стабильность вместо возможности реализовать мечту – завалить мамонта, получить несколько тонн мяса, семью вдоволь накормить и помериться с другими мужиками бивнями. Такой размен не по мне. Поэтому я туда и не рвусь. И помогать буду не Союзу, а Родине.

Можно, конечно, попробовать раздуть оба скандала, с канадскими сиротами и с британскими из Штатов, но я решил развести их по разным локациям. Пусть они будут между собой не связаны. И громыхнет сильнее и большую территорию скандал охватит, и, возможно, мне повезет и их не свяжут между собой.

Есть еще одна причина. Если трагедию канадских сирот я более-менее знаю, читал о ней в свое время. Даже вспомнил название города, где нашли массовые захоронения детей. То есть мне есть, что предложить журналистам. О британских же сиротах-рабах я не знаю почти ничего. Так, краем уха где-то слышал, никаких подробностей и вещественных доказательств. А значит прежде чем идти к журналистам, надо сперва их собрать, для чего нужен хороший детектив. Пусть покатается по миру – Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз, может быть Южная Родезия, как следует покопается в грязном белье английской королевы и соберет материал, который уже можно будет показать въедливому журналисту типа Нью-Йорского Питера Паркера.