Чтение онлайн

– До торжества у Кровавого неба осталось две десятка восходов. За эти дни никто – каким бы он одаренным не был, не найдет нас в чистом поле. А там и спроса не будет, был раб – так сражался он за свободу, победит ли, проиграет, не наша вина. А так, глядишь и чести для нас сыщет. Судя по тому, как недруги вокруг плодятся, нам нужен защитник в племени сильном, и таким, должен стать мой сын. А там смотришь, и все под другим небом окажемся, при чувствах и мыслях своих. Что же до шамана, то он воин справный, помог и без награды не останется. Вот только нам, тот – кто беды несет, не нужен. И своих хватает. Но и прогнать я его не могу, не по совести это, и обиды смертные сулит. Потому, не забижайте ни его, не северянина. Может все по-доброму и обернётся. А коли нет. Кто к нам с помыслом недобрым придет – того поле чистое и примет, будто нападавший или шаман беду к нам принёсший.

Порешив, пригласил воинов к столу:

– Если со всеми проблемами покончено, можно и отобедать.

Откидывая полог приглашая войти, заметил – как замешкался Далель, обращаясь:

– Все главные, да не все Акдам, – помотал он головой. – Тут такое дело, берегиню видел не только я, но и невольница. А по утру она же слышала и объяснения Очира, как при её помощи мы победу одержали. Так вот услышав мысли твои и решения, у меня вопрос созрел. С ней-то, что делать будем? Да и дарена она шаману за заслуги, выкупать ли?

– Если дарена – пусть сам за ней и следит. Ежели не глупее нашего, понимает. А вообще, неплохо бы и угостить старика, тем ближе и понятнее нам он будет.

Кивнув, Далель отправился по шамана. Я же подтолкнул брата к шатру, желая услышать о его похождениях еще раз. Но за кружкою другой и поподробнее.

К утру разбудил растолкавший меня шаман. Удовлетворённо хмыкнув осматривая мою помятую физиономию, он дыхнул на меня перегаром, поторапливая:

– Давай–давай, дел ещё столько, – поманив за собой выбираясь из моей клетки.

Следом, старик выпустил свою зазнобу, сгружая на коня и весь нажитый скарб. Осмотревшись вокруг, подхватил две плошки – так и не отобранные Далелем, а больше и взять было нечего. Даже, как-то улыбнуться захотелось, все равно – что от грусти и безысходности. Но шаман одобрил мои действия:

– Правильно, бери все – что только можно. Думаю, о кроме рожна, мы с тобою ничего и не получим.

Закончив с вещами, он подхватил под уздцы лошадку и двинул вдоль стойбища, зовя за собой. Уводя нас под взгляды, как будто и не спавших с прибытия каравана жителей, а также и от всего, что они с собой несли. Малого празднества во имя живых и поминок по павшим, еще шумного из-за всего с нами случившегося общества, и наверное – от притеснений, которые сулили бы рабу. Но и издали, я видел – как гуляют орки. Где стучат барабаны и горланя на всё округу восхваляют Акифа, Далеля, Ахира и многих тех, кого я не знал или не догадывался об их имени. Но те песнопения, затмевал собой запах от вялившихся на углях ляжках, ребрах и варившемся в котлах сбое – быка, а может и исчерпавшей себя лошади. Но желудку было все одно. Его подташнивало от голода. Вот-только, мы удалялись все дальше. Взобравшись на холм, где оказался лесок и три угрюмо–обветшалые юрты. И даже среди них, шаман нас вел к дальней безлико–серой, если сравнивать её с изукрашенными вышивкой и узорами прочими жилищами. Правда было в ней и что-то родное. Её облегала листва – опавшая с деревьев, напоминая мне об осени. Хотя при здешнем-то климате, они просто иссохли, как и трава, что стояла вокруг безжизненной соломой.

Добравшись до входа в юрту, хозяин смахнул с порога лишнее и не спешно отодвинув, входя в жилище вместе с лошадью. За ним поспешили и мы, услышав удовлетворенное:

– Вот мы и добрались.

В юрте оказалось не так уж и плохо. Плотные шкуры укрывали от солнца. И если бы не открытая дыра по центру, служащая светильником и тягой для здесь же у её ног и разложенного кострища, то мы оказались бы в прохладном помещении. Правда, очень темном. А так, я мог усмотреть и столик – нечто низкое, и лежанки – сложенные из лапника неведомо откуда взявшейся тут ели. Она же в свою очередь радовала запахом смолы присущим пихте, укрытой плотно выделенной шкурой. Закончив с осмотром, облюбовав для себя одну из лежанок, не мог не поинтересоваться:

– Что же ты такого вчера натворил? Если шамана на выселки отправили?

Поморщившись, Очир отвлекся от лошади и скарба, уже ополовинено разложенном у стены:

– Не по нраву я пришелся вождю, вот здесь и очутился. Видимо перестарался я, помогая. Не поняли они, какую я услугу им оказал. Да и как понять, без залитых кровью воинов и плачущих женщин то. Но если и тебе не нравиться, то я всегда могу стребовать для тебя клеть. Как говориться у людей, «В тесноте, да не в обиде».

Усмехнувшись, он кивнул на лежанку, к которой я ненавязчиво подбирался, предлагая располагаться. Чем я и предпочел заняться, не отвлекая орка. Скинув чашки к изголовью, приподнял и встряхнул шкуру, очищая от пыли и притаившихся гостей из трех мышей – украдкой её подгрызавших. А так, все чисто было ни клопов тебе, не тараканов. Вши если и были, то и те издохли с голоду. И я без зазрения совести, повалился на чуть прохладную лежанку, посматривая на то – как устраивается орк, уже закончивший разбирать свои трофеи. В прочем, как и близ него оказавшаяся без отягощавших её вещей рабыня. Но вскоре закончили и они. Потому-то все насущнее и вставал вопрос обеда. А с тем и закономерная мысль – где там Далель, а за ней и другая. "Если меня выслали с шаманом, значит ли это то – что и кормить меня должен он?" Вот только, как в юрте – так и во всем, что у шамана было, не наблюдалось и упоминания о съестном. Повздыхав, все-таки не удержался и спросил об насущном:

– Очир. Может мы чего перекусить раздобудем, у костра там или у Даля, а то день к середине подбирается?

То же самое интересовало невольницу, и даже лошадь посматривала на орка, как-то выжидая. Почесав макушку, тот недолго думая подхватил один из простеньких ножей, поманив меня за собой. Недолго думая, я отрицательно помотал головой:

– Что сразу так-то, я уж лучше в клетку вернусь.

Поморщившись от неудачной шутки, орк просветил:

– Пойдем. Пока доверия ко мне нет, и сородичи не просят уберечь от невзгод или навести оные. Мне придется, как и остальным покупать или выменивать пищу, если своя не растет. А так – как я теперь свободен, то и нести её мне не с руки, уважения не будет. Вот и поможешь старику, не переломишься.

И действительно, я как-то запамятовал, что у орков, да и людей все непросто. Чтобы выжить, нужно вырастить и вскормить живность, поля – не важно, требуется много сил. А здесь в степях и травы-то нет, она уже иссохла, и все животные у нерадивого хозяина, живут впроголодь. Так чего же удивляться, что они ходят в набеги. И даже я, покупал или обменивал на деньги, то – что досталось от лихих людей. А разбойники в свою очередь, изводили не десятки, а может и не сотни крестьян. За этими мыслями, догнал Очира и уже вместе с ним преодолел те триста – четыреста метров, что разделяли наши выселки и стойбище, в коем кипела жизнь. Племя гуляло. Изжаренное ранее мясо уже заменили другим, но и оно шло на ура – будучи полусырым, так–как вино, брага или кумыс – уж что там орки пили, требовало закуски. А кроме этого – развлечений. Которое само пожаловало в стаю, и то все насущнее отмечалось во взглядах. Кто-то присматривался с интересом к новому шаману, будь то женщина или ребенок. Кто-то с уважением, и в них я мог узнать знакомые по путешествию лица. Но были и те, на кого сплетни и рассказы действовали по-иному, и они выказывали пренебрежение с примесью презрения. Уж отчего это было непонятно. Толи они ревновали к славе шамана и весу ещё несколько дней назад бесправного раба. Или тому, что у сухонького старика больше средств к существованию чем у многих в племени, и это жалило их самолюбие еще и упущенной возможностью обогатиться. А так–как все смешивалось, вступало в свои полномочия и право сильного. А никем иным они себя не чувствовали в сравнении со стариком. Но для начала следовало втоптать в грязь, его славу и положение, а потом и самого – ведь жалкая тварь не должна обладать чем-либо. И вскоре к нам прилетела первая весточка. Огибая одну из компаний, Очир углядев Далеля и было направился к нему, как пришлось отшатнуться от летевшей на встречу ладони:

– Куда прёшься Нугай? Безродной собаке не след путаться у стола хозяев. Объедки ей потом вынесут.

Орка поддержали хохотом, но больше ждали ответной реакции. И, как будто сказанного было мало, тот продолжил играть на публику:

– Но в честь такого события, как возвращения братьев. Я смогу быть и подобродушнее.

Помахав перед собратьями куском, бросил огрызок к ногам шамана:

– Теперь можешь быть доволен. Или тебе и этого мало?

Стоило тому махнуть рукой, и к ногам Очира посыпались объедки, под хохот и едкие возгласы. Происшествие остановил Далель, подоспев интересуясь:

– Что здесь твориться?

Ответил ему тот же орк:

– Да вот, собаку решили подкормить. А то глаза у него дюже безумные, так и гляди в ногу вцепиться – кто исцелять будет?

Орка одобрительными поддержали. Я же обратил внимание на Очира, глаза у которого и вправду налились кровь отдавая безумием, в купе с тем – как побелели руки и вздулись вены на шее. И как-то само собой пришло понимания, что я бы не поставил на выступавшего орка, пусть тот и был; высок и молод. И, наверное, он больше всех орков из видимых мной, походил на свой народ – чем на человека, с его-то большими клыками. Одним словом – породист, как жеребец. Заметил состояния у шамана и Даль, предлагая парню отойти:

– Ганис. Я хотел бы с тобой переговорить.

– О чем? – удивился орк.

– И правда, не о чем с ним разговаривать, – помотал головой Очир. – Раньше ему надо было к старику с уважением подойти.

Почувствовал, как из меня откачали силы, покачнулся едва не пропустив действие. Старик метнулся к орку и ухватил того за шею и как бы тот не трепыхался, вырваться он не мог. Даже более того, орк не мог поднять и рук. Пришлось поднапрячься – переходя на магическое зрение, чтобы увидеть, как духи буквально опоясали орка, и тому оставалось, лишь придушенно шипеть. Но то было ещё не все, и от самого шамана веяло чем-то потусторонним, призрачным. Хотя, это и немудрено, ведь при шее и мышцах, коими обладал оппонент у Очира, нужно было что-то особенное и шаман этим пользовался. Глядя на то, как Ганис повалился без чувств, Далель похлопал старика по руке, прося не убивать глупца. Но шаман был безмолвен. Уже можно было бы распрощаться с врагом. Но над притихшей площадью раздался окрик, и судя по голосу и поведению того – кто кричал, можно было предположить, что нас посетил глава племени: