Наступило утро
Шрифт:
Старшая жена с детьми останется в Узун-Агаче, он будет ездить к ним раз в неделю. Очень удобно! Гульжан ему нравится, красавица! А главное, породнившись с таким большим комиссаром, как Сагатов, бахалши сразу завоюет положение в обществе. Ему будет почет, и торговать будет удобнее. Богатство само посыпится Бозтаю в карман, как дождь в ведро.
И Бозтай решил поторопиться. Пока будут делить землю, надо добиться расположения Гульжан. Такую невесту упускать нельзя.
Бозтай поехал в Айна-Куль. Он остановился в юрте Жунуса. Фатима встретила бахалши радушно, напоила кумысом. Гульжан не было дома, она с утра уехала в Кастек и сегодня должна была возвратиться. Это сообщение обрадовало Бозтая. Он будет стеречь ее на берегу озера на повороте дороги.
Попрощавшись с Фатимой, Бозтай отправился на берег. Не спеша он стреножил коня, а сам лег в тень скалы поджидать Гульжан.
Высоко в безоблачном небе стояло солнце. Знойные лучи его накалили камни, и они были горячи, как плита. Даже в тени было жарко, и Бозтай изнывал от духоты и скуки, вглядываясь в поворот дороги. Скоро ли появится там Гульжан?.. Прошел час, другой... Бозтай занял новое место — тень от скалы значительно передвинулась.
Наконец он увидел Гульжан. Она шла одна в большой задумчивости. Проходя мимо озера, девушка остановилась, мигом сбросила одежду, распустила волосы и прыгнула в воду. Купалась она долго, с наслаждением, лежала на воде без движения. Бозтай бесшумно подкрался к одежде, схватил ее и спрятался опять за скалой.
Выйдя из воды и обнаружив пропажу платья, Гульжан застыла в недоумении. Она вздохнула, услышав свое имя:
— Гульжан! .
Девушка стремительно бросилась в воду. Из-за скалы показался Бозтай с одеждой в руках.
— Ну, что? Попалась! Помнишь, как издевалась надо мной? Теперь пришла моя очередь!
— Что вам надо от меня?
— Ничего! Теперь мы квиты. Давай мириться!
— Мириться? — глаза девушки гневно сверкнули.— На, получай!
Она схватила из воды горсть грязи и ловко метнула ему в лицо.
— Ах, вот как! Ну, тогда посиди в воде, а я подожду. Мне спешить некуда!
Девушка не на шутку встревожилась. Она озиралась вокруг, как пойманная лань. Бозтай ходил по берегу и посмеивался. Вдруг Гульжан крикнула угрожающе:
— Ну, погоди!
И она поплыла на другой берег, где стояла хибарка бабушки Кудан.
Бозтай, не ожидавший такого исхода, смотрел с удивлением вслед. Девушка вышла из воды и стала взбираться на крутой берег. Бахалши подумал — уж не завлекает ли его Гульжан? Но девушка скрылась в хибарке. Тогда Бозтай, понурив голову, пошел искать коня. Платье Гульжан он захватил с собой.
Гульжан добралась до бабушки Кудан. Пока она отдыхала, ей принесли женское платье. Через некоторое время из хибарки вышла молодая девушка. В ней вряд ли бы кто сразу узнал Гульжан.
Увидев дочь в женском платье, мать всплеснула руками:
— Что с тобой, дочка? Почему ты так оделась?
— А разве ты забыла? Сегодня к Жакену приехали из Узун-Агача за невестой. Жених из беженцев, будет свадьба. Я и решила принарядиться! — весело ответила девушка.
На следующий день Гульжан пришла на вечеринку. Юрта была полна гостей, на правой стороне сидел жених в окружении девушек. Они щипали его за нос и за уши. Бедняга только вздыхал. По обычаю, он должен был терпеливо сносить все проделки молодых проказниц.
Когда в юрту вошла сияющая Гульжан в женском платье, джигиты расступились, освободив ей место между женской и мужской группой. В последней Гульжан заметила Бозтая — товарища жениха. Бросив презрительный взгляд на своего обидчика, она пододвинулась к девушкам и что-то зашептала им. Послышалось веселое хихиканье. Игра еще не начиналась, ждали певцов.
Соседка Гульжан взглянула на Бозтая, одетого в узбекский разноцветный халат, и воскликнула:
— Какие горные пещеры похожи на наши у озера Айна-Куль?
Это был намек на широкие ноздри бахалши.
— Нет ни одной тропинки, как забраться! — подхватила другая.
— А там удобно охотиться на зайцев?
— Какая там охота, там вечная слякоть! — возразила третья.
— Нет сомнения — там сосульки!
Все громко захохотали. Бозтай понял, что девушки высмеивают его. Не подавая виду, что он заметил насмешки, спросил:
— Может быть, вам подать сосульки?
— У нас у самих руки длинные,— ответила соседка Гульжан и сунула ему в нос табак.
Бозтай чихнул под громкий девичий смех. Догадавшись, что издевательство исходит от Гульжан, он схватил домбру и крикнул ей:
— Выходи на состязание. Будешь побеждена — выполнишь все мои желания!
— Согласна! — ответила Гульжан,—Будете побеждены — наказание придумает она! — и девушка указала на свою соседку. .
— Идет!— Бозтай покраснел, надулся и громко запел стихи без подготовки, как обычно поют старые акыны:
Ой, Гульжан, ты не дочь богача, Зря на знатный ты род намекаешь. Не гордись, о богатствах крича, Я скажу тебе, встав у плеча: — Кто такая — сама ты не знаешь!
Бозтай умолк. Гульжан взяла домбру. Ее пальцы побежали по ладам.
Ой, бахалши, где твоя сила мужская, где мощь? Ты способен гонять лишь мышей по аулу всю ночь.
Раздался хохот. Бозтай, чуть покраснев, начал снова. Они состязались долго, перебивая стихами друг дру
га. То и дело раздавался одобрительный смех. Маконец Бозтай, многозначительно подмигнув джигитам, запел:
Ах, Гульжан, грызет меня печаль:
Мне тебя в мужской рубашке жаль!
Хоть и ходишь ты в мужской одежде,
Но не сбыться радужной надежде.
Бозтай умолк на минуту и продолжал игривым голосом:
И одежда тебе не поможет,
Трудно спрятать тебе наготу.
Не мешало б тебе быть построже
И свою охранять красоту.
Все переглянулись, угадав намек на непристойное поведение дочери Жунуса.
Гульжан запылала в смущении.
Гордо закинув голову, она запела:
Конь один без всадника летит...
Вслед за ним джигит бредет уныло.
Что с тобой произошло, джигит?
Девушка, видать, тебя побила!
Женщине не каждой быть дано
Ловким и отчаянным джигитом.
Ты же бабой стал. Не все ль равно
Для тебя с лицом твоим разбитым?
Раздался веселый смех и одобрительные крики. Многие уже слыхали, как в аул прискакал конь без седока, а за ними приплелся бахалши.
Бозтай, багровый от злости, сразу не нашелся, что ответить. Все весело закричали в один голос:
— Побежден! Побежден! Гульжан выиграла!
Девушки схватили Бозтая, выволокли на середину и, сняв с него халат, окатили холодной водой. Затем они вытолкали его из юрты под оглушительный хохот молодежи.