Чтение онлайн

Чтобы понять, отчего следует защищать солдата в первую очередь — проанализировали характер потерь. Как и ожидали — непропорционально велико по сравнению с нормальной войной количество минно-взрывных травм. При маневренной войне противник либо не успевал выставить минные поля на пути выдвижения, либо выставлял, по ним проходили с теми или иными потерями, ил разминировали и проходили — но все это было только один раз, после чего территория считалась безопасной. Здесь — стоит блокпост на дороге, изо дня в день из года в год, и каждый день его могут обстрелять и зеленки, каждый день на дороге может появиться фугас.

Первым делом — следовало придумать неотложное решение. ОКСВ пользовался Уралами и КамАЗами, при этом в боевых операциях было больше Уралов, в транспортных — КамАЗов, потому что у первого мина взрывалась под мотором, у последнего — под пятой точкой водителя. Огромной проблемой был проводка колонн — гибли водители транспортных машин, в кабинах они не были защищены совершенно ничем, не могли отвечать — оружия не было. Если от РПГ транспортную машину пока защитить было невозможно — ее следовало защитить хотя бы от ПК. У душманов не бесконечное количество гранатометов и гранатометчиков, имеющиеся выстрелы они будут тратить на машины боевого охранения.

Первым делом — сварили что-то типа КУНГа [19] , но из брони и с бойницами, броню недолго думая, взяли от БТР. Подвеска просела, пришлось в рессоры добавить еще один лист. Для каких то случаев — перевозка личного состава в зонах повышенного риска это было достаточно, для каких-то — охранение конвоев — нет. Стали думать дальше.

Решение подсказали израильтяне — они до восьмидесятых активно применяли аналог нашего БТР — 152, немало таких машин, кстати, до сих пор находилось на консервации. Применяли они и тяжелые БТР на базе танков, причем такие, какие советские конструкторы и не подумали бы делать. Основную роль в защите машины играли солдаты, они были посажены в машине так, что могли наблюдать во все стороны и вести огонь — у каждого был пулемет. В итоге — машина была защищена не от гранатометов — а от гранатометчиков и в войне семьдесят третьего года это работало на все сто! Увидев пуск ПТУР, израильтяне просто начинали обстреливать место пуска из спаренных пулеметов, какие были у них на танках, на машинах, на всем — и оператор бросал управление ПТУР, чтобы спасти свою жизнь. У нас БТР до модели 152 тоже шли с открытой крышей, потом требования по защищенности от воздействия поражающих факторов ядерного взрыва заставили упрятать экипаж под крышу, в стальную коробку. В Афганистане — все ездили на броне, а не под нею.

Сварили еще несколько КУНГов, у некоторых срезали верх, чтобы стенки защищали примерно по грудь. Теперь и наблюдение, и огонь следовало вести не через бойницы, а через верх. Потом все-таки крышу поставили — но как бы на четыре стойки по краям кузова, чтобы оставалось достаточно места дл ведения наблюдения и огня. Затем начали устанавливать вооружение — сначала экспериментировали с установкой турели по центру кузова, потом поняли, что это будет мешать вести огонь остальным. По бортам поставили сначала четыре турели, потом шесть, получив универсальный модуль для бойцов сопровождения колонн. Три пулемета с борта… или два пулемета и АГС — уже солидно, подавит любую зеленку.

Теперь нужно было что-то делать с кабиной.

Совестно со специалистами Камаза и УРАЛаза начали варить кабины — изначально решили брать броню, аналогичную броне БТР, держащую как минимум пулю 7,62. Проблема была со стеклами — нужно было бронестекло. Размера достаточного, чтобы видеть дорогу… хотя бы половина от стандартного КамАЗовского. Попытались взять стекло, которое использовали для триплексов БТР — но получалось так, что если его площадь увеличить примерно втрое — то резко ухудшалась его устойчивость к огневому воздействию. В итоге — решили просто сделать триплексы по размеру бронетранспортера, это было не лучшим решением — но бронетранспортер как то ездили — значит, сможет ехать и эта машина.

Позже, по совету военных решили сделать еще одну кабину — со стеклами из триплекса размерами в две трети от нормальных. По словам военных "лоб" кабины, особенно кабины КамАЗа, меньше всего страдает при обстреле, потому что при движении в колонн его прикрывает двигающаяся впереди другая машина. А вот бок и крыша машины куда более уязвимы, потому что боевики предпочитают при нападении находиться на горном склоне над трассой и расстреливать колонну сверху. Поэтому, по совету военных, на крышу наварили такую бронеплиту, что от нее возможно и пуля ДШК срикошетирует.

Потом начали делать машину для защиты колонн, которая может следовать в колонне под видом обычной машины, "показывая зубы" только при нападении. Тут выдумывать особо было нечего — нужно было мощное огневое средство, способное выпустить максимум пуль за минимум времени и способное обстреливать горные склоны, то есть работать под большим углом возвышения.

В шестидесятые годы из частей сдали на склад большое количество зенитных пулеметных и пушечных комплексов — это было сделано после того, как функцию защиты колонн на марше переложили на зенитчиков с ПЗРК, а самими ПЗРК насытили войска настолько, что они лежали в укладке в каждом бронетранспортере. ЗПУ-1, зенитная пушечная установка одноствольная, пулемет Владимирова за зенитном станке и с ракурсным прицелом. ЗПУ-2 — то же самое, только два ствола и на специальном шасси для буксирования за машиной — но точно так же ее можно поставить в кузов машины, а не буксировать за ней. ЗПУ-4, чудовищная четырехстволка, мини-Шилка, при стрельбе она уже раскачивала КамАЗ, но огневая мощь у четырех стволов самого мощного пулемета в мире была убийственной. Наконец ЗУ-23-2, королева возимых зенитных установок, сделанная под патрон к пушке Волкова — Ярцева разработанной еще до начала войны, самое мощное возимое огневое средство пехоты. Ее использовали всегда, когда была возможность использовать — в системе обороны баз, для проводки колонн, для штурма укрепленных позиций душманов, когда ее удавалось подтащить и вывести на прямую наводку. Работу зенитной установки душманы засекали, и сразу начинали отходить. Самое главное — этих старых, но надежных огневых систем было полно на складах, следовало их только достать и установить. Еще к этим установкам добавили бронезащиту расчета — щит, бронеспинки и боковые щитки в виде дверок. На марше машина прикрытия может следовать с кузовом, накрытым брезентом, как и все — а при нападении…

Разработанные комплекты моги применяться как ремонтные — то есть бронированную кабину можно было установить на стандартной машине за час силами обычного рембата. Вообще, все комплекты бронезащиты на стандартные машины делались так, чтобы они вставали на стандартные узлы крепления и доставляли минимум проблем при установке.

Затем, при изучении зарубежной литературы специалисты института нашли две страны каждая из которых относилась к капиталистическому лагерю, каждая числилась противником СССР, хотя располагалась очень далеко от него. Эти страны в свое время так же столкнулись с проблемами минно-засадной войны, с использованием точно такого же вооружения, какое применялось душманами. И для противодействия этому там разрабатывались точно такие же конструкции, включая автомобили с ЗУ-23-2, которые армия ЮАР позаимствовала у соседей при наступлении на них, в частности в Анголе. Но было там и кое-что новое.

Например, специалисты ЮАР для того, чтобы уменьшить ущерб от взрыва мины, придумали накачивать колеса автомобилей не воздухом, а… водой! Вода по своим свойствам словно природой предназначена для того, чтобы глушить взрывную волну, при испытаниях получалось, что вода поглощает половину энергии взрыва! Правда, машина, с колесами, в которых залита вода, теряет управляемость и грузоподъемность — но в некоторых случаях это не главное.

Нашли и оптимальную форму кузова — в ЮАР делали машины для перевозки пехоты длиной длиннее длиннобазного КамАЗа с кузовом, который напоминает латинскую букву V — только для того, чтобы отвести в сторону энергию взрыва фугаса или мины. В отличие от нас, воюющих в Афганистане уже седьмой год, в ЮАР была целая гамма таких "противовзрывных" машин самого разного назначения…

Исходя их этого же — стали конструировать советские Баффало — так назывались транспортеры для личного состава используемые в условиях повышенной минной опасности. С точки зрения советской военной науки они выглядели никудышно — высота четыре метра, колеса как от трактора Беларусь, двигатель и часть шасси от Унимога, кузов латинской буквой V, открыто установленные пулеметы. Ни про какую авитранспортабельность и речи быть не могло, на местности ее не замаскируешь толком, защиты от ядерного заражения никакой, потому что машина сверху открытая. Но с теми задачами, для которых она разрабатывалась — машина справлялась идеально. Дальние патрулирования в саванне, бойцы расположены высоко и хорошо видят опасность, открыто расположенные пулеметы позволяют максимально быстро реагировать на опасность. Наконец — вода в шинах и запас воды на полу десантного отсека не только смягчают удар взрывной волны — эту воду в дальнем патрулировании можно и пить.

Движок взяли от трактора Беларусь, органы управления тоже, колеса — тоже, раму свалили сами. Пара ПК по бокам и АГС-17 на фронтальной турели — вот и готов отечественный Буффало. Вооружение на таком вот Буффало могло быть самым разным, он мог быть и транспортным — обычный кузов, цистерна, открытая платформа, закрытый кузов с бойницами для личного состава — все как в южноафриканских аналогах, у которых существует более двадцати модификаций для разных условий применения.