Чтение онлайн

— Так, сядь, — похлопала по одеялу, — и успокойся. — Мы же уже знаем, что моя магия на тебе держится двенадцать часов?

— Да, — всхлипнула Рута.

— Ну, вот. Так, что расслабься до обеда. А, по приходу из столовой, примемся за сборы. Договорились? Обещаю, что сделаю из этого г… старья, конфетку.

— Чтобы я без тебя делала, — обняла меня Рута, и окрылённая выпорхнула из моей комнаты. После такого всплеска эмоций о сне и речи не шло. Вдоволь наглядевшись на узоры балдахина, пыхтя, как паровоз, выбралась из-под одеяла и отправилась в душ.

После завтрака с подозрительно притихшими парнями, предложила Руте прогуляться по оранжерее. Предчувствие чего-то нехорошего нарастало во мне словно снежный ком. Прислушиваясь к себе, понимала, что это вовсе не из-за волнения за парней. В этом крылось нечто другое. Словно тоска, и сопутствующая ей апатия засели занозой в моей груди. Сославшись на накопившуюся усталость и тоску о доме, я старалась отвлечься от мыслей, всеми доступными мне путями: нюхала цветы и поддерживала в тонусе словесный понос подруги, пока наше уединение не прервали…

— Вот вы где! — запыхавшись произнесла Нинеэль Аркарьевна. — Гуляют они здесь. А, ну живо переодеваться. Через полчаса общее построение на площади у курантов.

— Как через полчаса? — произнесли мы в унисон. — Концерт же в шесть?

— Правильно! А, гостей, кто встречать будет? Хард лесной (леший по земному).

Вот когда я пожалела, что не обладаю магией телепортации. Несколько раз чуть не рухнув на лестнице, мы залетели в свои апартаменты. Пока Рута надевала мамино платье, я представила на себе платье «А» силуэта из алого атласа с корсетом, что приподнял грудь, красиво заполнившую закруглённый квадрат в меру глубокого декольте. На лифе золотыми нитями изобразила эмблему боевиков — дракона и пантеру, сцепившихся в схватке, заключённых в круг. Покрутившись перед зеркалом, осталась довольна своим нарядом, и, создавая на ходу алые лодочки на устойчивом сем сантиметровом каблуке, пролетев через гостиную, влетела в комнату подруги. Встав за её спиной, представила на себе это старое платье в его первозданной красоте. Дорастив подол (всё-таки Рута ростом пошла в отца) и двойной волан, декорирующий «V»- образный вырез, прикрыв тем самым мясистые плечи и неприглядные подмышки, обозначила линию талии атласной лентой в тон платья цвета айвори. Справившись с нарядом, закрутила белокурые пряди в аккуратные локоны, и скомандовала подруге, что ещё находилась в процессе ловли своей челюсти, «На выход».

Прибежав на построение, мы заняли место в задних рядах своих групп. И, если подруга была расстроена тем фактом, что весь обзор на площадь и входную арку ей перекрыли одногруппники, то я же наоборот, была рада такому положению дел. Хотя и тут не осталась без внимания.

— Варежку захлопни, — шикнула на оскалившегося Шайлоо, что попытался отвесить комплимент, при этом, лыбясь во все свои тридцать четыре зуба. Всё-таки мальчики, они такие, мальчики.

Взглянув на помост с кафедрой, по озадаченному лицу опекуна, поняла, что что-то пошло не по плану. Прибывший Аскарий, что-то сообщил ректору на ухо, отчего тот потемнел лицом. Но, собравшись, подошёл к местной аналогии микрофона и объявил об открытии нового учебного года. Он говорил и говорил. А, его речь то и дело прерывалась паузами, что заполняли овации. Однако, я уже не была частью всеобщего торжества. Предчувствия, что мучали меня полдня, накатили так резко, словно мне дали под дых. Отчего я нервно выдохнула.

— Птаха, ты в порядке? — спросил Эрик, неожиданно оказавшись возле меня.

— В порядке, — перевела дыхание, выдавив улыбку. — Это всё от волнения.

— Не переживай малышка, — пророкотал Ойэйэл, — мы не подведём.

— Да я и не сомневаюсь, — улыбнулась зелёному здоровяку.

Когда Стерринг закончил свою речь, не забыв похвастаться диковинкой в виде единственной девушки на боевом факультете, первокурсникам было разрешено разойтись, чтобы сопроводить своих родителей до выделенного для них сектора на трибунах, я направилась к опекуну, чтобы узнать причины его расстройства.

— Ректор, в чём дело?

— А, что тебя так взволновало, Аглаюшка? Ничего страшного не произошло.

— Ой, ну кому Вы это говорите, — сморщила я носик, всем видом демонстрируя непереносимость лжи.

— Представители комитета попечителей задерживаются, — признался он, тяжело вздохнув.

— Тоже мне невидаль, — отмахнулась я. — Ну, подумаешь, задерживаются. Даже если и вовсе, не прибудут, это не повод отменять праздник. Оглянитесь вокруг, как все радуются встречи. Такое ощущение, что родных год не видели. А, прошло то всего ничего — две недели.

— Тебе грустно оттого, что среди них нет твоей семьи? — это был удар ниже пояса.

— Да, наверное, — собрала я всю волю в кулак, удержав нахлынувшие слёзы. — Ладно, пойду, найду парней, — поспешила смешаться с толпой, наспех смахнув солёную дезертиршу с щеки.

Концерт было решено начать, как планировалось, в шесть вечера. Тревер, одетый во фрак, выступил в роли ведущего. В роли его соведущей выступила эльфийка с пятого курса. Одетая в белоснежное платье, икрящееся россыпью страз, она выигрышно блистала на фоне «короля». Надо отдать должное Треверу, он умело распланировал концерт. Начав с любителей поэзии и фокусников. Зрителям зашёл наш номер с песочным замком. Ректор, обойдя миниатюру академии со всех сторон, так был восхищён тонкой работой парней, что погрузив фигуру в стазис, поручил двум пятикурсникам, владеющим левитацией, установить песочный замок в центральном холе академии.

Дальше, больше. Настало время состязаний. Сперва, на ринге схлестнулись фехтовальщики, наблюдая за которыми я поняла, что моя техника куда выигрышнее. Знала бы, могла бы и поучаствовать. Затем схлестнулись драконы. Красный и зелёный парили над полигоном, демонстрируя в небе фигуры высшего пилотажа. Когда, же дело дошло до состязания лучников, «прогретая» толпа ликовала, в то время, как лисы продолжали пополнять банк новыми ставками. Наш Эргейль вышел победителем. А, мы пополнили свои кошельки десятью золотыми. Когда же настал черёд Раша, Тревер перегородил ему путь на сцену.

— В чём дело? — вмешалась я, как раз в это время находясь за кулисами.

— Ректор запретил номер с ментальным воздействием.

— Почему? Этот номер был с ним согласован.

— В зале высокопоставленные лица, — объяснил Тревер. — На них стоит противоментальная защита, и они просто не увидят того, что захочет показать Раш.

— И, что ты предлагаешь? — уставилась я на ведущего.

— Выручать своих парней, — хитро улыбнулся ирлинг.

— Чем выручать?

— Пением, дорогуша. Мы все слышали твой замечательный голосок в ночь первокурсника.

— Но я не могу без сопровождения, — возмутилась я.

— Птаха, птаха, притормози! — взял меня за руки Раш. — Посмотри на меня, — попытался достучаться до меня менталист, заставляя сосредоточиться на себе. — Ты можешь. Ты перевёртыш с большим резервом. Начни петь и заставь остальных услышать мелодию. Ты меня поняла?

— Поняла, — ответила, словно под гипнозом.

— Умница! А, теперь, давай на сцену, — подтолкнул меня Раш. И, я пошла.

Выйдя на центр сцены, застыв в столбе света, тихо запела песню, что целый день вертелась у меня на языке:

— Там нет меня

Где на песке не пролегли твои следы

Где птица белая в тоске

Где птица белая в тоске кружит у пенистой воды

Я только там

Где звук дрожит у губ желанной пристани

И где глаза твои стрижи

И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально, — пропела я, отчётливо услышав проигрыш рояля, что придало мне сил продолжить свою песню в оглушительной тишине.

Там нет меня

Где дым волос не затуманит белый день

Где сосны от янтарных слез