Чтение онлайн

– Ну, ладно, скажу, что у нас пожить не получится. Просто, она в краевую больницу на обследование... И не очень удобно отказывать приболевшему родственнику.

– Не очень удобно виагру с зятем на брудершафт пить, остальное херня.

– Во-во...
– поддакивает Ромка.
– Слушай папу, Лиз.

– Пап, там шары привезли.

Иду забирать композицию из шаров.

– Добрый день, - подходит ко мне Вячеслав.

– Добрый-добрый...

– Наталье Антоновне звоню, она трубочку не берет.

– Занята... А чего хотел-то, Вячеслав Иванович?

Живём мы теперь напротив. У меня семья большая и у него семья большая - жена, теща, тесть, брат сестры... Все громогласные и очень дружные. Догадываюсь, что дружат они в основном против Вячеслава.

– Я видел, на сайте объявлений Наталья нашу квартиру выставила опять на аренду.

– Да, сдаём.

– Я бы хотел снять.

– А что так?

– Ну это уж мое дело...
– поправляет очки.

– Согласен - твоё. Снимай, Вячеслав Иваныч. Только она без мебели и техники, ты же помнишь?

– Помню, - поджимает губы.

– Тогда, без проблем, созвонимся. Сегодня не могу, сына забираю!

Мне хочется хвастаться всему миру, да.

– Мне бы побыстрее.

– Ладно, помогу твоему горю. Держи...
– отдаю ему ключи.
– Договор аренды вышлю на телефон. Завтра занесешь.

Поднимаю шары повыше, пронося над радостно скачущим Контузом.

– Фу! Фу, я сказал... Нельзя. Это не мячик.

Услышав заветное "мячик" совершает радостный бесоёбный круг по двору. У Невротика обучался мастерству. И врезается прямо в ноги...

– Александр Михалыч! Ну, уберите собаку! Он же меня с ног собьёт.

Ах, да... Люцифера отменять я не стал. Бабка всё-таки. Пусть встретит внука.

– Доброе утро, Людмила Рудольфовна. Контуз, место.

Контуз оказался помесью алабая с дворнягой. Поэтому снесёт запросто!

Адольфовна, как узнала, что Наташа в положении, продала квартиру в Иркутске и купила здесь. Нам "на радость".

Единственный внук! Без нее же не воспитаем приличного человека. Будет как Федор с Семёном - “беспризорщина, без рода-племени, образования, ещё и голову в этой Спарте отобьют”. Беда, короче...

Но усвоив, что без моей резолюции к Наташе не пробиться, вдруг неожиданно решила что мы должны "общаться интеллигентно, родственники теперь всё-таки”!

Прохожу вперёд, протискивая шары в проём.

– Зачем же вы этот пылесборник купили? Ребенку это ни к чему! Представляете сколько людей их трогали руками, - преследует меня.
– Чихали на них, кашляли... А если он лопнет! Да ребенок заикой останется. Нельзя это в комнату к ребенку.

– Людмила Рудольфовна... Нам помощь не нужна. Идите в гостиную, - как можно вежливее формулирую посыл нахрен.

Ставлю композицию из шаров у лестницы.

– Здесь, кстати, полы помыты.

Надевает поспешно бахилы.

– Пацаны...
– отдаю им в руки антисептические спреи.

Опрыскивают шары.

Со стёбом брызгают и в сторону Адольфовны, пока она не видит.

– Доброе утро, Людмила Рудольфовна!
– выглядывают старшие дети.

– Доброе утро... Мы не опаздываем ещё?

– Я слежу за временем.

– А вот это всё вы зря!

Из гостиной кистью указывает на накрытый в кухне стол.

– Когда я кормила Наташу, мне было ничего этого нельзя. Восемь месяцев впроголодь питалась, на монодиетах сидела...
– страдающе складывает руки.
– Иначе, колики или аллергия, расстройства всякие. Такой вот подвиг материнства!
– с ноткой пафоса.

– Ну, не знаю... Лиза когда была грудничком, мы ели всё. Ни разу проблем не было. Так что давайте, по мере возникновения проблем... А пока у нас праздник и пир.

Драматично ахнув, Люцифер следит взглядом за шмыгающим в нашу спальню Невротиком.

– Прогоните его немедленно! А вдруг у моего внука аллергия.

– По мере возникновения проблем!
– напоминаю я.

– Надеюсь, Наташа одумалась с именем...
– ворчит она, протирая влажной салфеткой ручку на двери в спальню.

Теща желает Рудольфа Александровича, в память о великом прадеде.

– Не надейтесь. Михаил. Точка.

– Александр Михалыч, я всё собрал, - складывает инструменты Ромка.

– Ну, поехали...
– делаю вдох поглубже.
– Миху нашего встречать.

– Это Вы так собрались?
– ловит у порога близнецов Адольфовна.
– Нет, это ни в какие... Вот это что у тебя?

Тянет за воротник она Федора.

– Воротник?

– Пятно на воротнике! А ты, - скорбно смотрит на Семёна.
– Немедленно мыть руки! У тебя грязь под ногтями!

– Это мазут!

– Мне всё равно что это. Немедленно!
– как Ленин на броневике указывает им наверх.

Они обустроились в Лизиной комнате. И приезжают к нам на выходные. В Спарте прекрасно прижились. Стараются…

Переводят на меня страдающие взгляды.

– АлексанрМихалыч!

– Как это не печально, но бабушка в этот раз права. Бегом.

– Людмила Рудольфовна, - надувает пузырь из жвачки Семён.
– А знаете, как называется булинг от бабушки?

– Бабулинг!
– ржёт Федор.

– Выплюнь жвачку! Совсем им головы отобью на вашей рукопашке. Там и так не густо...

– Да не бьют там в голову, - закатывает глаза Ромка.

– А Вы, что ж, Александр Михайлович, даже костюм не наденете?

– Ну я ж не Рудольфа встречать еду, а Михаила. Мы пацаны простые, обойдёмся без пафоса. А вот теперь мы уже опаздываем!
– повышаю я голос.

Распихав семейство по машинам, едем к роддому.

Паркуемся...

Мотор мой херачит на полную. Сын... Губы улыбаются.

– Пап! Цветы ж!
– ахает Лиза.

Блять, забыли в суете.

– Дома подарить?
– растерянно смотрю на Лизу с Ромкой.

– Па-а-ап!

– Вы чо, Александр Михайлович?! Как без букета-то?? Вечный у вас проё...
– зажевывает конец слова.