Наташа, не реви! Мы всё починим
Шрифт:
Сева, нахохлившись, сидит на заборе, недовольно следя взглядом за щенком.
– Ну, вы как здесь?
– прижав к себе щенка, разглядываю их лица.
За забором коротко сигналит машина.
– Так, Ромка, приехал. Пакеты берите и вперёд.
– Куда это?
– смотрю им растерянно вслед.
– У Спарты сегодня бассейн снят на групповую тренировку, Ромка предложил забрать туда пацанов. Пусть едут, знакомятся...
Догоняю, даю инструкции на счёт того, чтобы мокрые не выходили, чтобы не поскользнулись...
– Ром! Они же плавать не умеют!
– вдруг доходит до меня.
Ванна у меня дома - их максимум.
– Наталья Антоновна, разберемся!
– улыбается Ромочка.
– Не первый же раз пацанов ведём. Там тренер по плаванию, Бессо, мы..
– Ну ладно...
– переживая, смотрю им вслед.
– Ты присматривай за ними. Бассейн всё-таки.
Мы остаёмся вдвоем.
– Ну?
– пытливо дёргает бровями.
– А я... сбежала из больницы, - виновато поджимаю губы.
– Наташ, - обнимает сзади, - Ты скажи что сломалось, у меня полгорода хороших врачей на созвоне. Всё починим...
– Ты уже починил, Саш. Теперь бы заново не сломать, - покаянно признаюсь я.
– Наталья Антоновна, Вы б со мной загадками не разговаривали. Я нервничать начинаю...
Нервничать - это не вдохновляет. Неужели ещё не понял? Или именно это и нервирует?
– Можно мне чаю?
– Пойдем...
И я сижу с кружкой чая в руках, напротив хмурого Иштарова, и не знаю, как сказать...
– Ключи от студии вернём Людмиле Адольфовне, м? Сегодня.
– Вернём.
Кладет кисть на стол со стуком, прижимая ей что-то к столу.
– Я хочу тебе кое-что сказать.
– Я тоже. Давай, сначала я. Во-первых, мы у тебя недолго побудем...
– уточняю я.
– Мне Вячеслав по "разделу имущества" скоро квартиру освободит.
– Так... Тоже у тебя с намёками не очень, да?
– скептически.
– Скажу прямо. Имел в виду - живи у меня.
– Я поняла, - заставляю себя улыбаться.
– Спасибо...
Получается немного вымученно.
– Но я пока не буду соглашаться, потому что ты всех обстоятельств пока не знаешь.
– Наталья Антоновна, не доводите до аффекта! У Вас, мля, талант просто. Чего я там не знаю еще?
– Подожди...
– накрываю его руку своей.
– У меня мальчишки. Они, конечно, поступят в интернат, но... Все равно будут у меня по выходным, по праздникам...
– издалека захожу я.
– А ты... А ты детей не хочешь. А я очень хочу, Саш. И я решила, что у меня будут...
– Ой, да чо там, им три-четыре года и упорхнут по стране гонять с самбистами. И на выхи попробуй их потом домой затащи! Дай бог на праздники заедут. Плавали - знаем. Приютим мы твоих Редько.
– Я не совсем про мальчиков... Я... имела в виду и своих тоже. И может быть, нам не стоит жить вместе. Потому что я хочу детей, а ты нет.
– Ты меня любишь?
– Очень, - сжимаю его кисть.
– Тогда я хочу тебе кое-что важное сказать.
– И я...
Замолкаем, глядя друг другу в глаза.
Он оттягивает свитер от горла, делая вдох.
И я вдыхаю поглубже, нервно поправляя волосы.
– Выходи за меня...
– Я беременна...
Одновременно произносим мы и снова замолкаем.
Пытаюсь, понять, что он сказал.
Смотрю на коробочку...
– Так...
– зависает он.
Поднимаю взгляд, вспоминая все заготовки, где я ему благодарна, и ничего не прошу и он не обязан...
И просто молчу, чувствуя, как меня обливает кипятком и жутким чувством неуверенности.
Саша, умоляю, только не говори ничего такого - уничтожающего!
Мне хочется закрыть его рот ладонью.
– Так... В смысле...
Зажмуривается на мгновение, открывает глаза.
– В этом смысле, починил?!
– Ага...
– А я не понял, - строго и с наездом сводит брови.
– А чего мы меня тогда не хвалим, м?!
Втягиваю громко воздух, понимая, что не дышала, ожидая реакции.
И сейчас судорожно дышу, пьяная от кислорода вдрызг.
– Ну, давай, хвали меня...
– тянет мою кисть к себе, открывает коробочку.
– Ты самый...
– кусаю губы, улыбаясь.
– Халтура, Наталья Антоновна!.. Я чинил, старался...
Надевает мне на палец кольцо.
– Боже мой, - прижимаю руки к лицу, начиная рыдать от эмоций.
– Ты знаешь, как я переживала?! Что ты Мишутку не захочешь... "Пожить для себя..." И всё такое.
– Так это и есть "для себя", Наташ. Жена, дети... Куда длясебее то? Мишутка?
– Угу...
– Мишутка - это пять баллов. Умеете вы хвалить, Наталья Антоновна. Так, ну-ка не реви! Все ж починили...
Эпилог
У меня отпуск. Сто лет отпуск не брал...
В нашей спальне новый ремонт, в углу вместо старого кресла стоит детская кроватка. Ромка собирает с отвёрткой бортики. Лиза моет окно и мурлыкает что-то себе под нос.
А я двигаю новое кресло , втискивая его между детской кроваткой и нашей. Я помню, что кресло рядом с кроваткой это обязательный лайфхак для кормления. У него в подлокотнике выдвижной ящичек на пружине. Чтобы Наташа могла туда положить все необходимое и никуда не тянуться.
– Папочка...
Сегодня у Лизы я снова "папочка", как в детстве. Она была нежной принцессой. Свою дозу "папочки" я получил сполна. Пришла пора получать дозу "бати". Вот тренируюсь слегка на близнецах.
Федор с Семёном разбирают детали столика для пеленания.
Наташа суеверно запретила покупать вещи заранее. И все делаем в последний момент.
– Па-а-ап! Тетя Света звонила...
– прокашливается она.
– Чего хотела? Ещё иголок к нам под обои натыкать?
Вытащили мы во время ремонта несколько штук!
– Или коньячок нам со Шмелём зарядить?
– Вот я и говорю, не хрен делать!
– поднимает голову Ромка.
– Неадекватных людей в дом пускать нельзя. Пусть снимает квартиру или гостиницу. Я - против!
– Слушай мужа, дочь.