Чтение онлайн

С большим трудом можно было теперь узнать в этом похудевшем, одетом в грязные лохмотья человеке с грязной физиономией прежнего вельможу. Забываясь, он величаво называл себя «мы» и тяжело вздыхал, вспоминая о роскошествах прежней жизни.

«Сейчас, пожалуй, и отец родной не признал бы его», — думал Ходжа, наблюдая, как Рустам грустно поедает тонко отрезанную дольку дыни. — Сегодня вечером, — добавил он вслух, — мы хорошо поужинаем, а завтра… завтра, да хранит нас милосердный Аллах, тронемся в путь.

С минарета послышался призыв муэдзина к послеобеденной молитве, и люди приступили к разговору со Всевышним…

Когда стемнело, наши путешественники остановились в харчевне, расположенной у городских ворот. Перед этим они купили на базаре два вместительных крепких мешка, один из которых заполнили дынями.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Тебя кормить буду!

— Нет уж! Лучше пусть мне отрубят голову! — взвизгнул Рустам.

— Отрубят, отрубят, — тихо пообещал Насреддин. — Что ты кричишь, посмотри, на тебя люди оглядываются!

Купец втянул голову и теперь уже со страхом посмотрел на окружающих… Наконец, принесли миски с пловом, блюдо, на котором горой возвышались пирожки и приправа. Почти все это Ходжа составил возле себя. Затем взял чашку с пловом Рустама и отсыпал половину порции.

— Грабитель! — тихо прошипел обделенный. — На мои же деньги и нас же объедаешь!

— Ради твоего же блага, — невозмутимо ответил юноша. — Как говорил великий мудрец и врачеватель Абу-али-ибн-Сина: «Всякое нарушение духовного состояния приведет к нарушению телесного здоровья». Иными словами, съев сейчас целую миску плова после такого продолжительного голодания и нервного расстройства, ты получишь заворот кишок.. Да, да, что ты на меня так смотришь? Нам и это преподавали…

Глотнув слюну, Рустам медленно, по крупинкам стал отправлять жирный рис в рот. Несмотря на кипевшую внутри него бурю, он внял мудрым словам и больше не требовал себе пищи.

ГЛАВА 14

На следующее утро Рустам почувствовал неприятное ощущение в животе. Он молча поморщился, не показывая вида. Мысль о том, что Ходжа Насреддин снова оставит его голодным, придала силы и уверенность в себе. Постепенно урчание в кишечнике затихло, и Рустам забыл об этом. Юноша справился у него о самочувствии и, получив удовлетворительный ответ, предложил подкрепиться. Завернув в харчевню, они славно позавтракали. Отъехав в укромное место, Насреддин остановил ишака и сказал:

— Я обещал тебе помочь и сегодня намереваюсь это сделать. Все эти дни я внимательно следил за обстановкой в городе и у городских ворот. Я заметил, что шпионов стало меньше, и паника, поднятая в Бухаре, пошла на убыль. И хотя ты стал не похож сам на себя, чтобы не рисковать, тебя придется вывезти в мешке с дынями.

В ответ Ходжа вновь увидел недовольное лицо Рустама. Помолчав немного, юноша добавил:

— Я также слышал, что во дворце пропали два министра и эмир… — От проницательного взгляда Насреддина не ускользнула тень тревоги, мелькнувшая в глазах его попутчика. — А еще ищут двух опасных преступников, сбежавших из тюрьмы… Кто бы ты ни был — полезай в мешок.

Прошептав слова молитвы, Рустам натянул на себя мешковину… Когда Ходжа, наконец, взгрузил на ишачиху тяжелую поклажу, солнце успело подняться высоко. Городские ворота давно были открыты, и Насреддин тронулся в путь… У самого выезда из Бухары стоял караван, который тщательно проверяла эмирская стража. Ходжа с невозмутимым видом пристроился в самый хвост очереди и, казалось, беззаботно ждал проверки. На самом же деле нервы его были натянуты до предела, и он напряженно ждал своей участи.

— Что они так тщательно ищут? — услышал Насреддин. Разговаривали два его соседа почтенного возраста.

— Не что, а, скорее всего, кого, — ответил седобородый купец. — Говорят разное… — Седобородый наклонился к уху собеседника и что-то некоторое время ему нашептывал. По тому, как поднимались и опускались веки слушавшего, юноша понял, что говорят о чем-то, очень важном…

— Но как это может быть?! — раздался удивленный возглас.

— Когда вероятной добычей становится власть — все средства хороши, — вполголоса произнес седобородый, — особенно если тот, кто над нами, недостаточно заботится о своей безопасности. — Теперь для Ходжи не было секрета в этом разговоре — говорили о пропавших визирях и эмире.

Мешок, где сидел Рустам, вдруг зашевелился, и купцы заметили это движение.

— Ах ты, проклятый ишак! — воскликнул Насреддин. — Тебе не терпится переколоть все мои дыни, прежде чем я доставлю их домой?! — и он легонько стегнул ослицу. Животное осталось стоять на своем месте, и только печально посмотрело на нового хозяина.

«Прости меня, дорогая, — мысленно проговорил юноша. — Это полагалось не тебе… а он еще получит свое…»

От глаз Ходжи не укрывалась ни одна деталь досмотра каравана, и это обстоятельство посеяло в его душе смятение. Поворачивать назад было поздно — его бы обязательно остановили и точно так же проверили бы. Обратившись к Аллаху, он попросил заступничества Всевышнего. Этот мысленный разговор был прерван грубым окликом:

— А ты что везешь, оборванец?

Вместо ответа Насреддин стал крутить головой по сторонам. Наконец, упершись взглядом в сапог стражника, он медленно поднял на него глаза:

— Это вы ко мне?

— К кому же еще, сам видишь, что ты последний.

Ходжа взял полу своего нового атласного халата и, подняв ее до высоты носа стражника, пошел прямо на него.

— Ты что, ты что! — растерянно залепетал вооруженный до зубов солдат. Не давая ему прийти в себя, юноша гневно воскликнул:

— Где ты видишь, что я оборванец? Я — правоверный мусульманин, ученик медресе, еду к своим почтенным родителям в гости с подарками!

Подобное поведение могло быть вызвано только крайним отчаянием. Пожалуй, еще никто не позволял себе такого неуважительного обращения со стражами эмира. И это сработало. На крик Насреддина явился сборщик пошлины, который, выяснив, в чем дело, и еще не успев принять решение, получил от Ходжи сумму втрое большую той, которую полагалось уплатить. Писец, неотступно следовавший за сборщиком пошлины, старательно записал имя юноши и то, что он вывозил из Бухары: двух ослов и два мешка, наполненные дынями. Получив плату, сборщик тем не менее кивнул стражнику, и тот развязал мешок. Убедившись, что там действительно спелые плоды, он бросил веревку Ходже и, обойдя ишака с другой стороны, начал развязывать второй мешок.

Как бы отгоняя назойливую муху, Насреддин мотнул головой и оглянулся, высматривая, свободен ли путь назад, уже готовый к побегу.

Между тем стражник сунул в мешок свою голову.

— Воняет! — удивленно проговорил он. — Видно, ты из тех студентов, которые не спешат к себе домой.

— Неужели уже испортились?! — подхватив высказанную мысль и, казалось, искренне недоумевая, юноша подбежал к стражнику.

— Действительно, воняет, — проговорил он и предложил понюхать сборщику налога, но тот не двинулся с места, откомандировав вместо себя писца. В этот момент ишак переступил с ноги на ногу, и на землю упали лежавшие сверху три дыни.