Чтение онлайн

Так или иначе, но этот маленький инцидент, вызвав у эмира чувство легкой паники, никоим образом не сказался на судьбе путешественников. Вооруженный отряд, не обратив на них никакого внимания, проскакал в сторону Бухары. Никто из воинов и предположить не мог, что только что они миновали самого эмира.

ГЛАВА 17

Меж тем туча пыли, поднятая конным отрядом в добрую сотню человек, медленно опускалась на чихавшего и отхаркивавшегося властителя и законодателя Бухары.

Впрочем, на то она и пыль, чтобы ей на что-то оседать. Она окутала и Ходжу своим мягким щекотящим дыханием. Ей, собственно, было все равно — она не разбирала титулов и званий.

Эмир, не привыкший к жизни в подобных условиях, на чем свет стоит ругался, перемежая слова с чиханием до икоты. Скоро Ходже надоело это, и с невозмутимым видом он посоветовал эмиру помолчать.

— Чем чаще ты открываешь рот, повелитель, тем больше вреда наносишь своему организму, ведь пыль попадает вовнутрь.

Рустам хотел что-то ответить, но благоразумие взяло верх над желанием отругать своего недостаточно почтительного визиря. Он лишь в очередной раз недовольно посмотрел на Ходжу и промолчал. Когда пыль, наконец, уселась, эмир словно решил наверстать упущенную возможность поговорить. К тому же не понятое им сравнение с птицами требовало разъяснений.

— Ходжа… — загадочно начал эмир. — Что ты тут толковал о вороне?..

Юноша рассеянно посмотрел на собеседника — он был не готов к этому вопросу, так как давно уже забыл о своих словах. Но Насреддин не был бы Насреддином, если бы тут же не нашелся. Он моментально восстановил в памяти последние фразы их разговора. Ну, конечно! Светлейший мог интересоваться только тем, что в какой-то мере задевало его персону.

— Повелитель, ты — ясный сокол… это же понятно без слов, — невозмутимо проговорил Ходжа, улыбаясь в душе. — Я привел это сравнение для того, чтобы подчеркнуть несходство между нами, которое наверняка бы бросилось в глаза при упоминании об общем брате…

— Ты не так уж и прост, мой визирь, — проговорил довольный эмир. — И, пожалуй, ты прав… — Рустам с явным пренебрежением смерил Ходжу своим взглядом. — …Мы не можем иметь с тобой общего брата.

Юноша заметил этот взгляд, но не обратил на него никакого внимания, во всяком случае, не показал этого. Он задумчиво смотрел вдаль, наблюдая за приближающимся караваном.

«Ничего… — думал Ходжа. — За то время, пока мы доберемся до Коканда, ты позабудешь, как хвост-то распускать…»

И снова свергнутый законодатель чихал и кашлял, глотая пыль, и проклинал свою горькую судьбу, которая сыграла с ним такую злую шутку. Иногда, в порыве гнева, он клялся уничтожить всех своих врагов до семнадцатого колена. Почему именно до семнадцатого, Насреддин не знал и не стал выяснять. Но эта угроза заставила его погрузиться в мрачное раздумье: рассчитываться с врагами, совершившими дворцовый переворот и свергнувшими эмира, было, наверное, делом справедливым. Но чем же провинились их семьи, многочисленные родственники, которым тоже придется поплатиться жизнью?!

Добродушный и миролюбивый, Ходжа не мог ответить на этот вопрос. А осада города, о которой говорит эмир?!

Насреддину доводилось слышать от очевидцев захватнических походов о том беспределе, который сопровождал войны.

И вот он, весельчак и балагур Ходжа Насреддин, стремящийся к благу людей, будучи визирем, ведет с эмиром войска на Бухару?!

Наконец-то его мысль достигла своего предела и реализовалась в таком выводе.

«Да, именно так все и обстоит… Ай, балда я, ай, балда!» — ругал сам себя юноша.

К завершению третьего дня пути, когда на горизонте показались строения Самарканда, Ходжа наконец-то пришел к окончательному решению… Несколько раз приходила мысль покинуть сиятельного попутчика, но он почти сразу прогонял ее. «Эмир не останется один. Если уйду я, то кто тогда окажется рядом с ним?.. Будет ли этот человек честным и добрым, или он будет злым, готовым за деньги продать свою совесть?!» Остановиться и повернуть назад сейчас означало бы погубить свой замысел. …И Ходжа, с некоторого времени поверивший в его величество случай, решил ждать. Ведь говорят же: «Судьба и благоприятный случай всегда приходят на помощь тому, кто преисполнен решимости и борется до конца».

Время торопило, и он все чаще стегал своего ишачка, намереваясь догнать впереди идущий караван, спешивший войти в город прежде, чем его многочисленные ворота закроются.

Эмир ворчал, но, понимая задачу, следовал за своим визирем. От непривычного ему способа передвижения у него устало заднее место, и он то и дело вертелся в седле, пытаясь найти удобную позу. Недовольная этим ослица несколько раз справедливо являла сиятельному седоку свою возмущенную морду, но тот только ругался в ответ. Тогда она издала трубный, многократный рев и встала посреди дороги как вкопанная.

В этот раз даже Ходже было не до шуток. Понимая, что животное что-то беспокоит, он снял с нее седло и увидел большую кровоточащую рану. С сожалением посмотрев в сторону города, Насреддин разочарованно произнес:

— Приехали… что ж, придется заночевать здесь, мой достопочтенный повелитель!

К удивлению юноши, эмир принял это известие почти спокойно, плюнув только и что-то тихо пробормотав. Ходжа разобрал одно слово «шайтан», но его было достаточно, чтобы понять общий смысл сиятельной речи…

Впрочем, слабым утешением явилось то, что шедший впереди караван тоже не успел войти в город, с минаретов которого послышались голоса муэдзинов, призывавших мусульман к вечерней молитве.

На землю опускался туман. В небе погас розовый отблеск последних лучей солнца и появился тонкий серп молодого месяца. Потянуло прохладным ветерком — он приятно освежал после изнуряющей дневной жары. Вот если бы еще миску жирного, из молодого барашка, плова, да чистую постель в караван-сарае…

У стен Бухары с этим делом было проще — имеешь деньги, получи и то, и другое. Лишь стены города тебя не охраняют, а здесь…

Эмир расстелил свой коврик и предался разговору с Аллахом, его примеру последовал и Насреддин.

Ночь прошла, и утром они благополучно въехали в город и тут же отправились на поиски базара. Рустам настаивал на том, чтобы заменить ослицу, но Ходжа не соглашался, ибо знал, что его верный друг не простит такого вероломства.

Так, оставаясь каждый при своем мнении, они добрались до цели. Заметим в скобках, что все это время светлейший ехал на ишаке Насреддина, а самому юноше пришлось вышагивать возле пострадавшей ослицы…