Чтение онлайн

Карл прислонился к стене коридора, когда Асад закончил разговор. Прямо сейчас ему больше всего хотелось явиться в кабинет начальника убойного отдела и покончить с этим. Тогда он мог бы передать ответственность за судьбу Маурица ван Бирбека ему и коллегам — что он всё равно мог поделать в нынешней ситуации? Он посмотрел на своё отражение в окне напротив. Одно дело — этот ужасающий рыжий цвет волос, другое — унылое выражение лица прямо под ними.

«Если ты всё бросишь и сдашься, ты убьешь Бирбека. Ты готов к этому?» — сказал он себе. Лаура потеряет отца, а мерзкое существо добьется успеха в своих злых намерениях. Если он сдастся сейчас и наплюет на это дело, Отдел Q получит удар, от которого, возможно, никогда не оправится. И не стоит забывать, наконец, о его собственной проблеме. Что же «Ищейка» и его коллеги замышляют, раз последствия уже сейчас настолько серьезны?

Он улыбнулся своему отражению. Краску с волос наверняка можно смыть. Пару часов хорошего сна в кровати Розы сегодня ночью — и мешки под глазами исчезнут. Теперь нужно просто взять себя в руки и показать всей этой банде, что у парня из Брённерслева характер — кремень. Он на мгновение усмехнулся, вспомнив отцовскую спесь и местечковый патриотизм.

Затем он повернулся к торцевой стене коридора и выдал по полной.

— ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?! — крикнул он и закончил пронзительным свистом, которому научился еще в полицейской школе.

Металлический звук резко открывшейся и закрывшейся двери раздался из одного из боковых коридоров, и послышались быстрые шаги. Спустя секунды появилась стройная темноволосая женщина с выражением лица, предвещавшим одновременно отвращение и грозу.

— Как вы вообще сюда попали? — спросила она, сжимая мобильный телефон, словно собираясь немедленно вызвать подкрепление.

— Я вошел в ту дверь, которая не была заперта. — Он указал в сторону бокового коридора, не зная наверняка, оттуда ли он пришел.

— Тогда я попрошу вас поскорее выйти в неё обратно, — сказала она, критически оглядывая его неудачную покраску и щегольскую одежду. — Потому что здесь вам совершенно нечего делать.

«Есть!» — подумал он. Только административный работник мог так взбелениться. Чувство собственности на весь институт буквально сквозило в ней, и теперь нужно было правильно разыграть карты.

— В некотором смысле вы правы. Я не студент, не преподаватель, не из министерства образования и не из какой-нибудь так называемой независимой консалтинговой службы, пришедшей анализировать работу и эффективность этого заведения. Единственное, что я могу предъявить, это вот это.

Он вытащил из кармана устаревшее удостоверение и сунул его ей под нос так близко, чтобы она могла прочитать каждую точку. Она немного повернула голову, но глаз от карточки не отвела. Слово «ПОЛИЦИЯ» имело свойство парализовать людей таким прекрасным и причудливым образом.

— Да, ничего серьезного как такового, но мне очень нужны кое-какие сведения, — продолжил он. — Прошу прощения, что нарушаю ваш рождественский покой, но, как вы наверняка знаете, полицейская работа не ведает ни отпусков, ни праздников. Такова уж наша участь.

Он постарался выглядеть удрученным, будто дома его ждала пара плачущих детей, скучающих по отцу.

Он выставил локоть для «ковидного» приветствия. — Вице-комиссар полиции Карл Мёрк, извините, что не представился сразу.

Она нерешительно коснулась его своим локтем в ответ.

— Татьяна Кузловски Кристенсен, — сказала она, пытаясь скрыть желание послать его куда подальше. — В чем дело?

— Да, в этом-то и проблема. Мне нужны сведения об одной студентке, которая окончила это заведение в 1989 году, причем с отличием.

Тут она улыбнулась, правда, чересчур широко.

— Да, я знаю, что это было давно, слишком давно, верно?

Она кивнула, не меняя выражения лица. — Вы ведь понимаете, что это было тридцать один год назад?

— Ну да, это не самая сложная арифметическая задача. Так что мне делать?

— Уж точно не вламываться в институт, когда всех отправили по домам.

— У вас есть архивы?

— Наверняка, — сказала она. — Но я к ним не имею отношения.

— Но почему бы не поговорить с кем-то, кто работал здесь тогда? Старый преподаватель наверняка должен помнить студента, окончившего учебу с отличием.

— И где мне найти такого человека?

ЖИЛИЩЕ, о котором она ему сообщила, не было роскошным, но, надо надеяться, вполне подходило для почти девяностолетнего вдовца, который последние десять лет провел в доме престарелых. Здесь, на двенадцати квадратных метрах, был сосредоточен весь мир Торбена Клаусена. Кровать, стеллаж со специальной литературой, кресло, обитое лиловым велюром, и еще целый ворох ужасов ушедшей эпохи. Собственно, комната мало чем отличалась от тех апартаментов, которые занимала такая же старая бывшая теща Карла, Карла Алсинг, всё то время, что Карл работал в Отделе Q.

Торбен Клаусен смотрел на него глазами, настолько изъеденными катарактой, что он никак не мог разглядеть окружающую обстановку, а морщины вокруг них говорили о жизни, которая была далеко не простой.

— Вы вице-комиссар полиции, надо же, — повторил он раза три-четыре, чтобы осознать этот факт. — Нечасто к нам заглядывают такие чины. — Его вставная челюсть лязгнула в тихом смешке. — Да и вообще мало кто заглядывает.

Карл перешел сразу к делу. — Вы помните студентку по имени Лисбет Парк? Она окончила Институт химии с отличием в 1989 году. Вы тогда преподавали на курсе, так что, возможно…

Почти слепые глаза забегали из стороны в сторону, словно ища в комнате угол, где можно было бы зацепиться взглядом.

— Я подумал, может быть, вы…

Он повернул голову к окну, так что серый свет упал на его лицо. — Да, она была способной. Способной и загадочной для всех и каждого. Её я помню слишком хорошо.

— Слишком хорошо?

— Она была единственной из тех, кого я называл своей «элитной группой», кто выжил после удара молнии в 1982 году.

— Что вы сказали, удара молнии? И единственной? Что это значит?

— Молодой человек, именно то, что я только что сказал. В семерых студентов ударила молния в Фелледпарке, прямо напротив института. — Без предупреждения его нижняя губа задрожала. — У-ух, — произнес он, пару раз судорожно вдохнув воздух. — Я так давно об этом не думал, не верил, что это всё еще может так сильно меня задеть. — Он вытер свои незрячие глаза.

Карл кивнул и попытался вспомнить. Какой бы впечатляющей ни была такая авария, он её не помнил — впрочем, тогда ему было всего семнадцать и в голове были совсем другие вещи.