Чтение онлайн

На борту воцарилось спокойствие: люди спокойно смотрели сериал в наушниках, пили кофе и общались, стюардесса пыталась упаковать тело старика Гарри в тридцатилитровый мусорный мешок, а новобрачные миловались на пустующем ряду кресел, пассажиров которого высосало за борт.

— Ты чего такой хмурый? — поинтересовалась я у папы. — Когда начнётся вторая фаза твоего плана? Думаешь, вы сможете так просто захватить самолёт? Ты же слышал: на борту маршалы…

— Не сможем, — грустно признал отец.

— Неужели твоих наёмников высосало за борт? — ухмыльнулась я.

— Нет. Всех наёмников застрелил Билли. — Отец ударил кулаком по спинке впереди стоявшего кресла. — Восемь идиотов! Зачем они встали со своих мест, когда он попросил?!

— Неужели его нелепая стереотипная система выявления террористов сработала так эффективно? Я была уверена, что он убил восемь хипстеров… Стоп! — Я прильнула к иллюминатору. — Эй, голубки! Отлипните-ка друг от друга на минутку! Кажется, мы падаем! Точнее, мы уже почти упали! Я вижу, как какой-то тип ест хот-дог на автобусной остановке!

В салоне снова началась паника: люди срывали наушники, вопили от ужаса, крушили всё вокруг и дрались.

— Но этого не может быть! — возразил Билли. — Самолётом управляет автопилот!

— Постой, Билли! — воскликнула обнимавшаяся с ним стюардесса. — Ты же и есть автопилот!

— Чёрт! — воскликнул Билли, взглянув на свой бейдж.

Глава тридцать девятая. Когда тебя предают, не реви — не ты же предатель

Я пришла в себя в палате. За окном светило солнце, доносилось пение птиц, по телевизору показывали мой любимый сериал, а рядом с кроватью стояли мои любимые цветы. Хотя как любимые… Такие цветы я видела впервые, но они были очень крутые и пахли так же — так что я решила: теперь это будут мои любимые цветы. В общем, моё пробуждение было идеальным, если не считать обнаруженного рядом с кроватью Андрюши.

— А ты чего здесь забыл, чмо? — сухо спросила я.

— Кларисса, ты проснулась! — обрадовался он и вскочил со стула. — А почему ты так сердито на меня смотришь? Мы же вроде бы хорошо поговорили в последний раз — разве нет? Квартиру и офис я уже оплатил. На полгода вперёд. И с папой договорился, чтобы он тебя в тюрьму не возвращал.

— Ты мой сладенький пирожочек! — широко улыбнулась я. — Иди сюда! Просто мы так часто ругаемся — я совсем забыла, что мы уже помирились! Стой! Куда ты лезешь, придурок?! Давай без обнимашек — должно же у меня быть личное пространство!

— Я так рад, что ты выжила! — смахнул с глаз слёзы Андрюшка.

— Кстати, а что произошло? Помню самолёт, отца, дебила-автопилота…

— Самолёт упал, — грустно вздохнул Андрюшка. — Ты и все остальные чудом выжили…

— Чудом было бы, если бы выжил только один или несколько, — нахмурилась я. — Если выжили все — значит, всё было не так уж плохо.

— Как сказать, — пожал плечами Андрюшка. — Самолёт врезался в здание и взорвался. Собирали буквально по кусочкам, чёрные ящики до сих пор не обнаружили…

— И никто из пассажиров не погиб?! — удивилась я.

— Никто, — подтвердил Андрюша.

— А те, кого высосало за борт?

— Нашли в море — они живы.

— А жители дома, в который врезался самолёт?

— Все жильцы были в продуктовом по соседству — там продавали замороженных кальмаров с какой-то сумасшедшей скидкой. Процентов тридцать вроде.

— Кальмаров же не так уж много кто и любит! Да и скидка не то чтобы «вау».

— А вот они все очень любили кальмаров, как оказалось. И скидка им показалась заманчивой.

— Но каждая семья могла послать в магазин только одного — зачем идти всем сразу?

— Условия акции: один товар в одни руки.

— А те восемь террористов, которых застрелил автопилот?

— Тут всё не так радужно вышло. Нет, их удалось спасти, но они взорвали себя в холле больницы. Правда, тоже никто не пострадал. С заднего входа выписывался какой-то музыкант известный — все люди были там.

— Очень странная ситуация… А мой отец?

— Он сбежал.

— Не удивительно! — хмыкнула я. — Но вечно он скрываться не сможет. Рано или поздно я найду его и верну в тюрьму!

Я выписалась через несколько дней. Много часов бесцельно бродила по городу, думая о том, с чего начались все мои злоключения, — о деле лопнувшей девушки.

Не знаю как, но ноги сами привели меня к тому самому подъезду, в котором всё началось. Я зашла внутрь. На полу до сих пор осталось пятно, напоминавшее о произошедшей трагедии. Я долго стояла, всматриваясь в него, пыталась придумать хоть какое-то логичное объяснение произошедшему, и тут случилось нечто поразительное! Перед моими глазами стали появляться образы. Я быстро побежала вверх по лестнице, мимо меня мелькали полупрозрачные люди, выстраивались маршруты их передвижения, реконструировались события разных дней с указанием дат и точного времени их свершения… И вот я оказалась на восьмом этаже и замерла, перегнувшись через перила и задумчиво смотря вниз.

— Нет! Ни хуя не понятно, короче, — обречённо махнула рукой я. — Дело закрыто!

Эпилог

Она проснулась абсолютно счастливой. Приятное волнение, скорее даже предвкушение чего-то совершенно замечательного буквально распирало её изнутри. Это чувство поселилось в её груди ещё перед сном и с новой силой разгорелось утром. Она приняла душ, позавтракала и не меньше часа провела за своим косметическим столиком, потом ещё полчаса выбирала платье и наконец со счастливой улыбкой вбежала в комнату родителей.

— Ну, как я вам? — спросила девушка и замерла, всматриваясь в лица родителей: если они решат ей соврать, она обязательно это заметит!

— Вырядилась, как проститутка! — пробурчала откуда-то из кухни вечно недовольная бабуля.

Отец сидел в своём любимом кресле и широко улыбался.

— Сынок, я ещё раз повторяю: ты не выйдешь в таком виде на улицу! — строго сказала мама, бросив короткий взгляд на дочь и вернувшись к изучению своего любимого журнала.

— Мам, я твоя дочь! — запротестовала девушка.

— Ой, прости, милая! — безучастно извинилась мама, не отрывая взгляда от страниц. — Вечно путаю вас с братом! Угораздило же меня родить близнецов!

— Ничего страшного мам… Постой-ка! Толик что, опять надевал моё платье?! — возмутилась девушка.

— Ну ты же знаешь своего брата…

— Ладно, сегодня ничто не испортит мне настроение! — выдохнула она. — Пап, ты так и не ответил: как тебе моё платье?

Отец сидел в своём любимом кресле и широко улыбался.

— Па-ап!

Отец сидел в своём любимом кресле и широко улыбался.