Чтение онлайн

Джеймс слез с метлы и взошел вверх по ступеням к дому. Гарри прошел вслед за ним. Джеймс постучал. Открыли не сразу.

– Кого там еще черт принес, - донеслось из-за двери, и дверь приоткрылась. На пороге стояла темноволосая женщина лет тридцати.

– Ох, Джеймс, это ты, - она запустила их в дом и сердечно обняла Джеймса.
– Господи, тебе уже сказали? Как ты?

– Ничего, - ответил Джеймс глухо. Женщина глянула ему в глаза.

– Знакомься, это Гарри.

Женщина выдавила из себя вымученную улыбку. Откуда-то сверху доносились непрекращающиеся рыдания.

– Прости, дорогой, твоя мать почти все время плачет, мне пришлось к вам переехать... Кажется, опять началось, - она вздохнула и побежала вверх по лестнице.
– Располагайтесь. Я пойду к ней. Уже не знаю, как ее утешить...

Джеймс кивнул, поставил метлу у большого зеркала и сказал:

– Проходи. Я на кухне.

Гарри снял дорожную мантию, повешал ее в шкаф, огляделся. В прихожей было темно. Здесь стоял только большой шкаф, зеркало и подставка для зонтов. Еще висел портрет седого волшебника в коричневой шляпе. Он прошел дальше по коридору, всему увешанному портретами членов семейства Поттеров. Гарри рассматривал их с интересом. Его порадовало, что он нигде не видел сходства с Блэками, хотя знал, что Поттеры были с ними в родстве. Некоторые волшебницы на портретах тихо рыдали, прислонившись к раме, что-то тихо бормоча себя под нос.

Он вошел в светлую кухню. Свет резал глаза.

– Я открыл шторы, - объяснил Джеймс, сидящий за широким вишневым столом.
– Очень уж темно. Когда... он был жив... у нас везде всегда было светло. Отец постоянно повторял, что нельзя жить как в темнице.

Гарри промолчал.

– Тебе, должно быть, страшно интересно все это, - сказал Джеймс.
– Ты был здесь когда-нибудь?

– Нет, - Гарри покачал головой. В голове зашевелилось какое-то воспоминание.
– А это долина Годрика?

– Да.

– Тогда... я помню кое-что... дементоры как-то напали на меня, и я вспомнил вашу с Лили смерть. Кажется, ты стоял в коридоре, а она на лестнице...
– он сглотнул, поняв, что, пожалуй, сказал лишнего. Джеймсу и так было невесело. Он отвернулся к окну и тихо сказал:

– Мой прадед сам строил этот дом. Его портрет висит у нас в прихожей. Затем дом передался по наследству моему деду, отцу... Выходит, потом и мне... да... пожалуй, я куплю матери отдельную квартиру.

Гарри не решился сказать ему, что, когда Лили и Джеймс станут жить вместе, матери Джеймса уже не будет в живых. Впрочем, - успокоил он себя, - и это может измениться.

– Как мы будем без него жить?
– тихо спросил Джеймс сам у себя, все еще глядя в окно. Гарри сел за стол напротив него. Джеймс повернулся к нему лицом.
– Как ты пережил нашу смерть?

– Мне же тогда был еще год. И я ее не помнил. Только яркую зеленую вспышку. А люди, у которых я жил, до одиннадцати лет упорно вдалбливали мне в голову, что вы погибли в автокатастрофе. Они вас вообще не очень жаловали, - признался он.

– Кстати, а где ты жил?
– спросил Джеймс. До него только сейчас дошло, что он ни разу не удосужился спросить это у Гарри.

– У сестры Лили, Петунии, и ее мужа. Они маглы до мозга костей. Тетя Петуния ненавидела тебя особо. Она считала, что именно ты испортил Лили.

– Испортил?
– переспросил Джеймс. Казалось, он искал любую тему для разговора, лишь бы не думать об отце.

– Ну да. Для них слово «волшебник» - ругательное, - досадливо ответил Гарри.

– А-а-а... Несладко же тебе пришлось, должно быть.

Гарри промолчал.

– Это младшая сестра мамы, - сказал Джеймс вдруг.
– Та женщина, которая нам открыла. Ее зовут Миранда. Она всегда готова помочь. Не знаю, что бы я делал с мамой, если бы не она...

– А как ты объяснишь ей, что здесь делаю я?

– Уверяю тебя, здесь никто и не спросит, - махнул рукой Джеймс.
– Боюсь, им не до того.

* * *

– Мама?
– тихо сказал Джеймс, приоткрыв комнату.

Она лежала на кровати, закрыв лицо подушкой. Плечи ее тряслись. Миранда молча стояла у окна.

– Мам...

– Джеймс...
– мать подняла голову. У нее были опухшие от слез красные глаза и дрожащие губы.
– Мерлин, тебе-то за что?..

– Мам, - Джеймс подошел и сел на кровать.
– Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Он и сам в это не верил, но почему-то убеждал ее.

– Все будет хорошо. Мы будем жить как прежде, - соврал он.
– Или почти как прежде. Ему бы не понравилось... что ты... плачешь, - беспомощно выдавил он. Держать себя в руках было трудно. Еще труднее было смотреть на нее и знать, что ты ничего - ничего!
– не сделаешь. Ты бессилен...

– Какая разница... его все равно больше нет, - выдохнула мать. Джеймс устало посмотрел на тетю.

– Иди к себе, - тихо сказала та.

Джеймс вышел из комнаты и, закрывая дверь, услышал взволнованный голос матери:

– Миранда, мы ведь ругались перед тем, как он ушел... я накричала на него, а он сказал, что мы поговорим, как он вернется, что не хочет слышать моих вечных скандалов, и что сегодня ему предстоит серьезный разговор по какому-то делу с Бенджи Фенвиком, а я вывела его из себя. Он и запомнил меня... как скандалистку... как я жить буду, зная, что последним, что он успел мне сказать... были слова: «Ты невыносима»?

– Успокойся, дорогая. Все будет хорошо. Мы переживем это.

«Не переживем, - горько подумал Джеймс и вышел во двор.
– Мы не переживем».

* * *

Утром прилетело множество людей. Сидя наверху в комнате Джеймса, Гарри слышал, как и камина в гостиной постоянно выходят люди. Их встречали Джеймс и Миранда. Мать Джеймса уговорили спуститься вниз, и она молча сидела в гостиной, слушая утешения прибывших родственников. Она больше не плакало, и это немного успокоило Джеймса, решившего, что она начинает приходить в себя. Гарри знал, что она не успокоилась, а просто впала в апатию. Несколько лет назад после смерти Сириуса у него тоже не осталось сил думать. Он некоторое время пластом лежал на кровати, закрыв глаза. Или слушал шум с улицы. Впрочем, Гарри уже почти не помнил те времена. Память услужлива - она часто просто выбрасывает из сознания наши самые трудные переживания.

Гроб привезли на рассвете. Он был закрыт и плотно забит на все гвозди. Это значило только одно - тело было изуродовано. Должно быть, Пожиратели неплохо постарались.

...Какой-то мужчина в плаще, стоящий у гроба, рассказывал, как когда-то очень давно дед Гарри спас ему жизнь, как он был хорош, умен и благочестив. Мать Джеймса сидела на стуле и смотрела в одну точку, будто бы не слышала ни единого слова из всего того, что говорили о ее муже. Потом вышла женщина, двоюродная сестра погибшего, потом еще какие-то люди... Гарри почти ничего не видел. Джеймс молча сидел рядом с ним и смотрел в землю.