Чтение онлайн

— Нет, мы видели его только один раз. Дважды его встретили Бен и Остин, потому они мне об этом и сказали.

Лоуренс и Арчибальд с озабоченными лицами смотрели друг на друга.

— Скажи, родная, где были вы и где был он, когда вы его увидели?

— Он и другой человек шли нам навстречу в начале Винд Роуд. Как только они нас увидели, они быстро повернулись и пошли в обратную сторону.

— А кто был тот, другой? Ты его не знаешь?

— Понятия не имею. По его виду можно было бы сказать, что он моряк, вернее капитан, хотя…

— Ты хочешь сказать, похож на чужеземца? Он с бородой? Опиши его точнее.

— Лоуренс, я не могу. Я его видела всего только одно мгновение. Он высокий, это я запомнила. Выше, чем Толланд, и — да, у него действительно была черная борода. Больше, чем у тебя.

— Я думала, что он и есть мастер Толланд, о котором вы говорите, — сказала Оливия, удивленная неожиданно серьезным поворотом их приятной застольной беседы.

— Раз появился мастер Толланд, значит, жди неприятностей. Стало быть, его выпустили из тюрьмы. Нам следует остерегаться.

— Он был в тюрьме? За что?

— Ему повезло, что его выпустили, но я думаю, что он дал взятку. Его посадили за то, что он без лицензии, контрабандой вывозил шерстяные ткани. Кажется, он должен был просидеть в тюрьме два года, так, Лоуренс?

— Да. Он тоже торговец бархатом и шелком, и мы с Арчи узнали про его грязные делишки и предупредили королевских офицеров на таможне. Его поймали. Но раз он опять болтается вокруг Портроупа около иностранных кораблей, то значит, он ищет кого-нибудь, с кем можно договориться. Хорошо бы знать, как выглядел тот высокий человек.

— У него крупный нос, похожий на клюв, и очень глубоко посаженные темные глаза, кустистые брови и черная борода, заостряющаяся к концу. Он держал голову склоненной, чтобы лучше слышать то, что ему говорил тот, другой, и я видела, что его волосы причесаны на пробор… — Оливия помедлила, — …с левой стороны. — Слова ее продолжали течь ровным потоком, глаза были устремлены в пространство, а трое ее сотрапезников, опешив, смотрели на нее в совершенном изумлении. — У него на шее был большой капюшон, он почти закрывал его уши, по краю капюшона — кайма с квадратным рисунком, вышитым серебром. Цвет темного золота… да, с темным рисунком. Кайма вышита и по краю подола туники. Туника хорошо сшита, с серебряными пуговицами, нашитыми спереди в ряд до самого низа, — ее руки выразительно двигались, жестами повторяя то, что говорил ее голос. Незнакомец был описан от макушки до модных остроносых туфель. — Это вам поможет? — спросила она, взглянув на потрясенного Лоуренса.

— Поможет ли это нам? Ты хочешь сказать, что успела все это заметить за то мгновение, что вы видели их?

— Да, — кивнула она. — Сказать тебе, что было надето на его спутнике?

— Ну давай!

И она столь же подробно описала своим потрясенным слушателям, как выглядел мастер Толланд.

— Да, и еще я думаю, что он — левша, — рассеянно произнесла она.

— Левша? Кто — Толланд?

— Нет, другой. Иначе, зачем бы он стал делать пробор с этой стороны?

— Ты удивительна! Ты это хоть понимаешь?

— А что, вы узнали описание?

— Нет, а ты, Арчи?

— Нет, но я никогда в жизни не слышал столь блестящего описания, дамуазель! Теперь, если мы его встретим, то непременно узнаем.

В полудреме Оливия слышала, как по комнате мягко ступала Карина. Окончательно проснувшись и еще нежась в постели, она смотрела, как та встряхнула и сложила одежду, принесла воды для умывания и выложила утреннее платье. Оливия думала о том, что уготовлено ей в будущем. Возможно, ли влюбиться в человека, которого так ненавидела всего лишь неделю назад? Кэтрин тогда сказала, что я влюблена, но что это такое на самом деле — быть влюбленной? Она вскочила с постели. Какой смысл задаваться вопросами, сказала она самой себе, когда тебе все равно никто не ответит?

— Госпожа, ты решила, что наденешь на брачную церемонию?

— Да, Карина. Госпожа Хартфорд и я вчера вечером нашли кое-что в ее комнате. Подожди, я сама схожу к ней и посмотрю, что еще нужно сделать.

А заодно и поболтаю с Элизабет, подумала она. Босиком она прошла вдоль коридора. Дверь комнаты Элизабет была широко открыта, и Оливия услышала голоса. Не желая мешать разговору, она помедлила и повернулась, чтобы идти к себе. Однако Арчибальд и Элизабет говорили довольно громко, и поневоле приходилось слушать обрывки разговора: «…мастерская… потеряли двух лучших вышивальщиц… нужна новая… с ее-то опытом… Антония?.. разве она?..»

Они говорят обо мне, подумала она. Антония?

Вышивальщицы? Что тут происходит? Грудь ее словно стянуло железным обручем. Она на цыпочках вернулась в свою комнату и тяжело опустилась на кровать. Но вопросы продолжали роиться в голове, и некоторое время она просидела, нахмуря брови и понимая, что у нее нет времени, чтобы что-нибудь выяснить наверняка. Пора было начать готовиться к торжественной церемонии, и ее молчание и рассеянный вид удивляли молоденькую горничную, которая не могла понять, как можно не сиять от счастья при одной только мысли о том, что выходишь замуж за сэра Лоуренса.

Для Лоуренса формальная церемония значила гораздо больше, чем для Генриха. Он понимал, что пока обряд не будет совершен, остается возможность, что Оливия откажется. Конечно, если бы он не пожалел ее, он мог бы обручиться с ней известным безотказным способом еще тогда, в гостевом доме Кемберлендского аббатства. Но ведь всему есть предел! Вполне естественно, что она обижена на него из-за спешки, причины которой она не знает и которая кажется ей неуместной. У него нет времени для пышных приготовлений, и он не будет приглашать множество гостей — только членов семьи, чего вполне достаточно. Жалко только, что с ними не будет семьи Оливии. И вот еще, он запретит положенную церемонию публичной первой брачной ночи, при которой должны присутствовать свидетели. Уж без этого-то они с Оливией обойдутся. Теперь же, готовясь к предстоящему событию, он молился, чтобы его пылкая, порывистая леди не передумала.

Его молитвы были услышаны. Она прибыла в сопровождении сестры и зятя к порталу маленькой деревянной церкви святого Михаила, прятавшейся в тени большого собора, немедленно вслед за ним.

Сэр Лоуренс протянул Оливии руку, и она явственно увидела восхищение в его глазах. На самом деле у него дух захватило от ее красоты — ее распущенные медные волосы венчал простой венок из розовых роз, шелковое кремовое блио и сюрко из розовой узорной парчи прекрасно оттеняли темно-розовое платье, которое она выбрала для этого дня. Она застенчиво улыбнулась ему, хотя ее опасения отчетливо читались на лице — ведь ей так и не удалось получить ответа ни на один важный вопрос. В ее голове, словно церковный колокол, звучали одни и те же слова: «слишком поздно, слишком поздно…»

Несмотря на то, что Оливия ощущала себя и окружающих, словно во сне, она не упустила ни одной мелочи изо всего происходящего. Ее несколько умиротворил его мужественно-элегантный вид. Он был в торжественном наряде, со шпагой, висевшей на усыпанном драгоценными камнями ремне, обвивашем узкие бедра, и в алом бархатном плаще, небрежно накинутом на одно плечо. Услышав восхищенный шепот окружающих, Оливия гордо улыбнулась и не могла не согласиться с ними, что Лоуренс действительно был великолепен.