Чтение онлайн

Она научила меня вязать, и мы общаемся.

— Ты мусор сортируешь, Ирискина? Заботишься об экологии, — довольный своим изречением Жулик хватается за мой пакет. Я бы его треснула этим пакетом, но в нём ничего тяжёлого и колющего.

Отворачиваюсь и иду дальше, как будто это прозвучало не мне.

— Ирискина, харе губы дуть, я, между прочим, для тебя старался. Если б твой этот бандюган не пришёл, сам заявление забрал, но тока думал, ты меня об этом попросишь, — шмыгну носом, обтирает то, что из него течёт, а после, не пользуясь носовым платком, возюкает пальцами по карману пальто.

Покосившуюся опору торшера, придерживает носком ботинка.

— То есть, ты хотел опуститься до шантажа. Никогда, Жульберт, слышишь, никогда ко мне больше не подходи, — не ожидая от себя, рычу на него, с остервенением кидая несчётный пакет в бак.

Хлопаю в ладоши, бурля долго сдерживаемым гневом. Из каких щелей такие вот придурки ко мне лезут? Грешным делом, принимаю за правду, отповедь Свободиной, что я как-то сама, не ведая, излучаю соблазнительные флюиды.

Бредятина, но других объяснений не видится. Я сижу тихо, не высовываясь, какого лешего им всем от меня нужно?

— Какой шантаж-монтаж, ты что городишь, припадочная. Я тебя так-то добивался. Выходи за меня, говорю. Последний раз предлагаю, — Звенияйцев вдруг бычит, перекрывая мне путь.

Выбрасывает между нами, раскрытую ладонь и от внезапности жеста, шарахаюсь назад, едва не поскользнувшись на наледи.

Господи-боже.

Церковное колечко «спаси и сохрани» предъявлено в качестве предложения. Замуж меня позвали, не отходя от мусорных баков.

Такое привидится разве что в кошмаре. Однажды мы красили дома батареи, я надышалась токсичной краской и снилось мне что-то подобное.

Хватаюсь за голову. Незабываемое впечатление ничем не перекроешь. Я терпела столько всего унизительного… поэтому убогость, уже пузырится в горле.

— Жулик, отстань от меня по-хорошему. Иначе вынудишь, и я нажалуюсь Макару, — лгать на голубом глазу и не морщиться, даётся мне без сложностей.

— Да, он тебя матросит, Ирискина. Добегаешься, потом вообще никому не нужна будешь, — грозит горе-ухажёр, буравя взглядом с поразительной презрительностью.

— Нужна не нужна, тебе какая разница. Бойся ошиваться возле моего дома, понял, — стиснув челюсти до боли, цежу сквозь них.

После общения с Жульбертом возникает острая необходимость поваляться в ванной. Перебить ароматом душистой пены мерзкий душок убожества, казалось бы, пропитавший меня насквозь.

Ничего криминального не случилось. Всё как обычно.

До понедельника можно выдохнуть и сполна насладиться выходными. Но что-то не наслаждается.

Закутавшись в громадное махровое полотенце, рассматриваю себя в полный рост. Зеркало на шкафу льстит в отражении, потому что тело, чувствуется как будто не моё. Чужое оно. Руки, ноги и грудь три с половиной, пышная и приподнятая, смотрятся излишне сексуально. Я смотрю на себя, как со стороны и не разумею, каким образом попасть в эту оболочку и начать воспринимать себя целым. Прикрываюсь влажными волосами, накинув их на узел полотенца.

Кулончик Макара притаился в ложбинке, по-особенному тревожа. Ненароком оживляю, как он его на меня надевал и с каким посылом.

Хочу видеть его на тебе, когда будешь сверху.

Лицо загорается. Щёки цветут алым румянцем.

Я вспоминаю, каково это — касаться пальцами вырубленного рельефа на возбуждённого в камень члене. Резник ни о чём не спрашивал. Он брал с настырностью. Страстно, яростно, с превосходством и дерзостью. Дико. Голодно. Отчасти по-животному жадно вырывал из меня слова, вздохи, стоны.

В каком-то плане он чуткий, но такт — это не про него.

Иринка без стука влетает ко мне в комнату с саквояжем и пёстрыми шмотками в охапке. Сестра у меня личность экспрессивная.

Под девизом: творю что вздумается, кидает на кровать чемоданчик. Раскладывает вещи и парочку из них, с натяжкой, но назову одеждой.

Одежда предназначена скрывать, а кипа полосок ткани, намекает на другое. Вульгарное подношение себя. Не мой гардероб, однозначно.

— Полки в шкафу закончились? Хочешь арендовать мои - плати. Завтра и послезавтра на тебе уборка, — слабенький аргумент и Иринке он горохом об стену.

Вертится вокруг меня, осматривая с пугающей внимательностью.

О нет, нет.

Мы это уже проходили с шугарингом. Сестра периодически оттачивает на мне профессиональные навыки, пользуя как бесплатную модель. Я не в настроении к экспериментам, но легче остановить несущийся на скорости экспресс, чем Иру в развитии очередного увлечения. Она молодец, с эти не поспоришь. Коммуникабельность и таланты восхищают. Жаль, держать их от меня подальше, не сбывается.

— Ой, не сбивай, а! — пристроившись к моим волосам, собирает их в хвост и приподняв над макушкой, утвердительно кивает, — Красиво, но не соска, и я знаю, как это исправить, — задрав низ полотенца, в довесок шлёпает меня по заднице, высекая визг.

— Офигела, что ли? — возмущаюсь, двигаясь от неё в сторонку.

— С булками у тебя всё ОК максимально оголим. Стесняться нам нечего, — добивает остаточной дробью.

До меня доходит к чему этот бесплатный вызов визажиста и стилиста на дом. Вчера к Ире приходила Ульяна. Наращивание ресниц, глубокое бикини и сплетни из первых уст от девушки с ресепшена в том же клубе, где Резник фаворит и его вечеринка грозит стать событием года.

Я лишняя.

Я не пойду!

— Я. НЕ. Иду. Отвянь, — заявляю мастеру-фломастеру, разложившему свой кейс с косметикой. Придирчиво перебирает карандаши, прицениваясь одним глазом к моим тонам.

Холодный. Я бы сказала ледяной у меня голос, но в противовес этому жар обуревает изнутри. Мне нужен свежий воздух. Срочно! Я трушу. У меня нехватка кислорода вдруг накручивает резкий прилив паники.

Я…

— Как бы без вариантов. Не пойдёшь, я покажу папе ЭТО, — сунув мне экран своего телефона, предъявляет скрины переписки с моего.

Зараза такая!

Когда она успела. Я редко оставляю телефон без присмотра. И…

Обессиленно прикрываю глаза, потому что сдаюсь.

К чёрту. Схожу.

Ничего сложного. К тому же я Свободиной обещала конспекты по бессознательной эротике. Гораздо удобней вручить ей сомнительного рода литературу не в Универе.

Два часа сестра -садистка мурыжит меня плетением кос. Наносит макияж, уверяя, что косметика мегастойкая, предназначена для купания.

Вот ещё. Я постою в уголочке и ретируюсь при первой возможности.

Спустя три часа экзекуции, я снова стою перед зеркалом. Одетая в ультрамодный раздельный, леопардовый купальник. Волосы уложены в сложную, но на вид простую причёску. С ней также без опасений рекомендовано нырять и кататься с горок в аквапарке. Должно не растрепаться. Ира не перестаёт трещать, что соску из меня делать, как раз плюнуть. Всего-то удлинить ресницы чёрным гелем и губы выделить неброским тинтом.