Чтение онлайн

Мама моя…дорогая…не в курсе, к какому бесцеремонному типу в лапы я попала.

Он плотоядный. Он хищник.

Поедает глазами моё тело от и до.

— Мы здесь не будем…ничем таким заниматься, — в подтверждение своих слов. Твёрдо вытягиваю обе руки и отталкиваю. Какое-никакое, но препятствие от его поползновений.

Да. Умно. Вот только грудь теперь напротив его глаз.

И он уставился туда.

Сглатывает, гоняя острый кадык вдоль горла. Таращится так, словно руки помыл и присел за стол. Ждёт еду и, очевидно, трапеза его ожидает вкусная. Судя по языку, медленно скользящему между губ.

— А где будем…заниматься? Не отвечай, а слушай. Я пока только трогаю. Ты кончаешь. Желательно раз, но постарайся два. Я хочу три. Потом кончаю я. Соски или лобок, значения не имеет. Это как масть пойдёт, Ромашка. Дальше я провожаю тебя до квартиры. Ты целуешь меня вся такая затраханная и довольная. Потом ложишься в кроватку и засыпаешь, не напрягаясь о всякой хуйне. Договорились?

— Нет. Ты отпускаешь, а я ухожу и…

— Кто ж тебя отпустит нетраханой, радость моя, — заверяет густо -хриплым тоном. Терпения у него не много. И…оно при мне сдулось, пуская по салону влажный пар.

Божечки!

Пора открыть окна и проветрить.

Пора уносить ноги, но я не шевелюсь, пропуская через себя ток, искрящие вспышки передаются от его нарочито небрежных поглаживаний. Внешне по бедру. Описывает круг, оттягивая край трусиков. Отдаюсь с полным погружением в эту сумасшедшую стихию. Перестаю соображать, растворяясь в его голосе, как в приторной, липкой патоке…

Макар что-то вынимает из кармана.

— Хочу видеть это на тебе, когда будешь сверху, — высыпав из пакетика золотую цепочку. Ей-богу, будто прошаренный гипнотизёр, вводит в транс, раскачивая кулон-каплю передо мной. В полумраке не совсем понятно, что за камень. Может, зелёный, а может бирюза, — Пиздец меня ведёт, как представлю тебя на члене, — обстановочка критично разогревается. Воронка закручивается и крутит меня.

Макар расцепляет замочек и вешает мне на шею этот драгоценный хомут. Убрав все придирки меня, впечатляет подарок, но я его не приму.

Я не продаюсь!

Я…

Слишком рьяно бросаюсь освобождаться. Смена энергетической массы рубит не в мою пользу. Всего один рывок и я уже под Резником лежу. Ноги раздвинуты им же и под него. Мгновенно вбивается умопомрачительным поцелуем. Крепость мужского тела, выносит помешательство на поверхность.

Очень незапланированно. Очень порочно под ним лежать.

Похоже, я упустила момент, когда должна была вопить – Хватит!

Закидайте меня камнями кто пожелает, но сопротивление булькнуло камнем в бездонный колодец похоти. Оправдываю себя тем, что никак не провоцировала, не совращала Макара и успокаиваюсь.

Издаю непонятные звуки, отвечая на глубокий поцелуй. Сжимаю кулаки, первоначально намереваясь молотить его по спине и дальше уже ничего от меня, не зависит. Его язык врезается в рот.

Это…Это…проникновение с сотней прилагательных.

Влажный. Упругий. Бойкий.

Задевает мой не то чтобы играясь. Заманивает, чтобы втянуть и пососать.

Расправляю ладошки, не замечая, КАК они перемещаются ниже…ниже…ниже поясницы. Под ремнём и даже под резинкой его трусов. Про то, что царапаю ногтями, накаченные в камень, ягодицы Резника, смутно как-то догадываюсь.

Он запредельно сексуально съезжает по горлу. Прикусывает ключицу и всего одним пальцем справляется с лифчиком. Дёргает под грудь, и от этого она поднимается. Тыкаясь в его ладони остроконечными сосками.

Обвал сознательности и трезвого ума. Я в ауте. А Макар надо мной нависает, хотя удобств и манёвренности маловато. Салон вместительный, но не для этого.

Остановить?

Как остановить бульдозер, который тебя уже смял и раскатал своим весом?

Вот и я понятия не имею.

Творю бездумные и безумные вещи под влиянием поражающего выброса гормонов.

Макара можно смело назначить моим гормональным сбоем. Обычно я себя так расковано не веду. Обычно я себе не позволяю всякие шалости. И ему как будто не должна. Если только из любопытства, но такое оправдание — курам на смех. Значит, я не буду оправдываться и закончим.

Меня то ли расплющивает, то ли повсеместно трясёт. С ягодиц Резника переключаюсь на твердокаменный пресс. Скребу невменяемо плотную, обожжённую пороком кожу.

Маникюр у слишком меня короткий, чтобы нанести глубокие рассечки, но мышцы перекатываются под пальцами, а его вздохи утяжеляются, падая на чувствительные соски каплями расплавленного воска.

Верхушки сбиваются в твёрдые комки. Вроде…ммм…от испуга перед накрывающим их с жадностью голодным ртом. Поглощает. Стискивает зубами, вызывая томительное жжение.

Прилив жара по ложбинке, будто по руслу стекает в низ живота. Затапливает треугольник между ног и там всё страшно ноет. Больше неосознанно подкидываю бёдра, втираясь промежностью в бугор. Упор на складки. Их раздавливает грубой тканью ширинки.

Давит, и я со стоном выгибаюсь.

— Ещё, Ромашка, постони ещё, — Макар не просит. Командует, выдувая на облизанный и покусанный сосок, что-то горячее. Снова бьёт языком, обхватив полушария и приподняв. Будто они и так недостаточно торчат.

Боже!

Пискнув, толкаюсь грудью к его губам, затем и в пах впечатываюсь, ощущая, насколько мокрая и, скорее всего, оставлю на штанах Макара свою смазку.

Боже! Боже!

Он напирает. Обсасывает сверху, рассыпая на плоти пузырчатые мурашки. Сама от себя в шоке, с какой настойчивостью срываю с Макара футболку. Хлипкая пульсация в промежности идёт по нарастающей. Я завелась…загорелась. Срочно тушить.

— Макар…там…потрогай…меня, — прыгая на воздушных ямах и теряя голос, выпрашиваю вот такое бесстыдство.

Ведь не было так. Не было! А на Резника с его бесцеремонной дерзостью есть.

И реакция есть. И дрожание всех повёрнутых клеточек. И есть ощущение, что впивается ненасытно в грудь, пожирая её и меня в придачу. Под грудью.

Заходит на вираж долгих. Затянутых. Скользких. Влажных. Даже ни поцелуев, нет. Мучительно сладких терзаний. Ожогами кружит возле пупка.

Отодвигает трусики. Разводит мне колени. Левую стопу приходится поставить на выпирающий подлокотник. Правую вдавливаю в сиденье. Всё-таки пристыдившись и сведя ноги.