Чтение онлайн

– Черт, уже завтра? – пригорюнился оперуполномоченный.

– Максим, я уже большая девочка и вообще-то живу отдельно, у меня квартира в городе, – фыркнула я.

– А нафига я тогда мотался в эту глушь? – возмутился он в ответ.

– Я живу тут, пока папа и Солнце не вернутся. К тому же у меня Палыч.

– А что за Солнце? Она не твоя мама?

– Нет, моя мама умерла родами, я её не знала, а Леночка - вторая жена отца.

– А почему Солнце, а не по имени? – продолжал он допытываться.

– Вот что ты за человек такой, все тебе нужно выяснить, – возмутилась я.

– Профессия накладывает свой отпечаток, - пожал он плечами, - расскажешь?

– Да что с тобой сделать, расскажу… - тяжко вздохнула я и принялась вспоминать: - Отец всю жизнь воспитывал меня один и я ни разу не видела рядом с ним чужой женщины. Наверняка у него кто-то был, молодой же мужчина, мама умерла, когда ему было всего двадцать. Но в дом он никого не приводил. И вот, три года назад, летом, на наш дом набрела женщина из того самого поселка, из которого пропавшая девочка. Ушла за грибами и заплутала. День был пасмурный, отец колол дрова позади дома, видимо, вышла на стук топора. Когда я открыла дверь, первая мысль была - зажмуриться, – хохотнула я, вспоминая тот день, - правда! Не веришь? Ну, если увидишь ее, сам поймешь… Так вот, она на столько рыжая, прямо-таки ослепительно рыжая, волосы длинные, кудрявые и торчат во все стороны. Что-то вроде твоего Веньки, только еще ярче. Лет ей около сорока, круглолицая и улыбчивая. Отец услышал голоса, подошел к ней со спины с топором и пробасил «вот и солнышко вышло». Солнышко обернулось и стало медленно закатываться, отец бросил топор, подхватил ее под руки и больше не отпустил. Такая история.

– Романтично, - кивнул он. – Особенно сцена с топором, – заржал и получил еще раз подушкой. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Завтра с Петровичем поговорю, но, думаю, он согласится. А ты поищи какого-нибудь непривлекательного парнишку, лучше студента местного вуза, чтоб ноги самой не сбивать лишний раз. Будет что-то вроде дознавателя или курьера, когда потребуется.

– Отчего же непривлекательного? – возмутилась я.

Он посмотрел мне в глаза с тоской, подумал и ответил:

– Бери какого захочешь.

На том и порешили.

Весь следующий месяц я занималась организационными вопросами. Отец вернулся из путешествия и, к моей великой радости, благосклонно воспринял идею с агенством, оценив смекалку и похвалив за успешные поиски девочки. Подозреваю, он страшно мной гордился, ну и собой, как следствие. Вечерами мы подолгу сидели за столом, Леночка увлеченно рассказывала о поездке, шумно и с запалом размахивая руками, Палыч сопел рядом, а мы с отцом смеялись, наслаждались каждым мгновеньем семейной идиллии, и думали об одном и том же – как мы жили без этой жизнерадостной женщины столько лет. Я в очередной раз порадовалась за отца, а Леночка принялась строить планы, куда они поедут через три месяца.

Деньги она никогда не считала, оставшись в тридцать лет вдовой богатого человека, жила безвылазно в поселке, иногда бродила в лесу, собирая грибы и ягоды, и мечтала о путешествиях, но, непременно с любимым человеком. Отец путешествия любил, но не грезил ими, поэтому было заключено единственное добрачное соглашение – ездить куда-то каждые три месяца, а оставшееся время жить в доме отца. Дом в поселке ушел быстро и за сумасшедшие деньги, упавшие на Леночкин счет очередными нулями, тратить которые, кроме путешествий, было не на что.

Наконец-то настал тот день, когда мое агентство по поиску пропавших открылось без лишней помпезности. Из приглашенных были только отец с Солнце, Максим и Кузнецов Дмитрий Петрович (он-то и походил по всем документам как генеральный директор и фактический владелец фирмы). Скромно выпили шампанского за успех, повесили у входной двери табличку с названием «Хутор» и разбежались по своим делам.

Я осталась в пустом офисе на почетном месте напротив входа и с замиранием сердца ждала первых посетителей. И ждала так недели две, каждый день приезжая на работу. Объявлений в газету я не давала, надеясь на сарафанное радио, которое аккуратно должны были запустить Макс и Петрович. Когда стало очевидно, что этого недостаточно, и я решила взять дело в свои руки.

Через Максима выяснила номер Людмилы Потаповой, которая мне страшно обрадовалась и пригласила в гости. Я купила пирожных, альбом для рисования и столько зеленых фломастеров различных оттенков, сколько смогла найти. Прихватила подросшего Палыча для полноты образа и через три часа уже стояла перед двухметровым забором из красного кирпича с полукруглыми башенками по периметру. Глядя на это чудо архитектуры, я с сомнением покосилась на пса, запоздало подумав, что он может прийтись не ко двору, но отступать было поздно и я позвонила, счастливо улыбаясь в камеру наблюдения. Калитка бесшумно открылась, и я сразу же увидела Людмилу, торопливо идущую мне на встречу с раскинутыми руками и улыбкой, под стать моей.

– Василиса, я так рада Вас видеть! – воскликнула она, заключая меня в объятия. – Это ваша собачка? – наклонилась она к Палычу, тот сел копилкой и протянул лапу.
– Какой славный! Оленька будет в восторге!

– Извините, что я так внезапно… - замямлила я на всякий случай.

– Что Вы такое говорите! – Возмутилась она, – Вы одна из самых желанных гостей в нашем доме! Пойдемте пить чай на веранде, расскажите, как Ваши дела, – взяла из моих рук пирожные, чтобы я не выглядела еще более глупо, и повела меня по дорожке, огибающей роскошный трёхэтажный дом с башенками в том же стиле, что и на заборе. Я задрала голову, пытаясь рассмотреть все сразу и чуть не споткнулась. Тряхнула головой, призывая себя прекратить пялится, и уже спокойно пошла за хозяйкой. – Ирина, позовите Оленьку, пожалуйста, - попросила она женщину, накрывающую на стол.

Через минуту на веранду вылетела девчушка и я с трудом узнала в ней того бледного и измученного ребенка, которого нашла в лесу. Раскрасневшаяся, с растрепанными косами, она тут же заключила меня в объятия и прошепелявила наполовину беззубым ртом:

– Лесная фея! – получилось жутко смешно, Людмила хихикнула в кулак, а я сдержалась и присела на корточки.

– Это тебе, - протянула я ей большую коробку с фломастерами и альбом, - а собачку зовут Евгений Павлович и он ужасно любит бегать за мячиком, – хотя на самом деле Палыч любил бегать только за мной.

– Какое смешное имя, - хихикнула девочка, прижимая к себе фломастеры, и убежала в дом, как потом выяснилось, за мячиком.

– Действительно смешное, - улыбнулась Людмила.

– Это мой папа шутник, - принялась рассказывать я, усаживаясь в плетеное кресло, на которое мне указали, - в юности он проспорил, что назовет своего первого мальчика в честь одного человека. А родилась я, - я развела руками и хихикнула.
– Но, когда несколько месяцев назад я принесла вот этого сорванца домой, отец тут же позвонил другу с намерением сообщить, что слово свое сдержать сможет и долго смеялся, от души потешаясь над товарищем.

Людмила засмеялась звонко и весело, а когда успокоилась, стала наливать мне чай, продолжая покачивать головой.

– Вы же по делу, я правильно поняла? – добродушно прищурилась она.

– Вы правы, - не стала я возражать, и рассказала, на что ушли деньги, которые я получила в благодарность.

– Знаете, Вы удивительная. Нет, правда, не смотрите, точно я из ума выжила. Я правильно поняла, что свою роль в агентстве Вы предпочитаете скрывать?

– Да, по возможности. Не то чтобы это была тайна, нет, просто людям свойственна некоторая предвзятость.