Чтение онлайн

– А бабушка вам на что?
– мама задорно подмигнула и негромко рассмеялась - впервые с похорон сына.
– Я еще у тебя ого-го какая. Даже вот, - она кивком указала на лежащий на диване мобильник, который Кирилл потрошил с завидным упорством, - телефон есть. С камерой, между прочим.

– Продвинутая ты моя.

– Так что не забивай себе голову и работай нормально, - посерьезнев, приказала женщина.
– Кирилл один не останется, не волнуйся. С садиком тоже все решится.

– Услышав нашу цифру, я так уже не думаю, - скептично хмыкнула я.

– Надька хоть звонила?

Я тяжело вздохнула. Уж лучше бы не звонила. После ее звонка Кирилл целый день ходил грустный и потерянный, хныкал постоянно, а Митька, особенно раздраженный в тот вечер, даже из дома вышел, потому что ему плач детский на нервы действовал.

– Звонила.

– Лицо попроще, Катюш. Чего ей надо было?
– мама хмыкнула и со всем вниманием на меня поглядела.

– Узнать, получила ли я документы на временную опеку, сказать, что уже в Лондоне обустраивается, - начала послушно перечислять я и загибать пальцы.
– Поговорила с Кирей по телефону, передала всем привет. Все, в общем.

– Всё и все, не забивай себе голову.

– Кирилл после ее звонка весь вечер капризничал.

Мама вздохнула глубоко, невесело и на умиротворенного, спокойного внука взгляд перевела.

– Он еще маленький, потом легче станет, - она изо всех сил старалась меня убедить, вложив в голос как можно больше уверенности, но я все равно ощущало мамино сомнение.
– Да и вряд ли она часто приезжать будет. Там у нее что? Лондон, университет, гулянки разные. А здесь ребенок и до смерти надоевшие родители, от которых Надежда сбежала, бросив все. Жаль, конечно, Кирилла, но у него хотя бы мы есть.

– Есть, - согласно кивнула.
– Но у меня до сих пор в голове не укладывается. Как можно собственного внука и сына в интернат отдать?

– Не суди, Катюш, - мама, как всегда, решила выступить в роли миротворца, хотя не такой уж у меня и характер буйный. Я спокойная, порой флегматичная, вывести меня из себя нужно еще постараться. Но с тех пор как брат умер, я все чаще срываюсь. Раньше я избегала людей строго судить, а сейчас замолчать не могу.
– Бог им судья. Не хотят и не надо.

Я хмыкнула несогласно, но спорить с мамой не стала, да и сил не было на споры, если честно.

С Митькой отношения совсем расстроились. Нет, ругаться мы не ругались и друг другу безобразные сцены не закатывали, но долго находиться в одном помещении стало трудно. А разговаривать вообще перестали. Если я и набиралась храбрости робко спросить, как у него дела на работе, то получала в ответ раздраженное и скупое "нормально". После этого Митька уходил в другую комнату и за компьютер садился. Ей-богу, как дите малое.

Тетя Зоя конечно же тоже не смогла остаться от всего произошедшего в стороне. Не сомневаюсь почему-то, что в их доме каждый человек знал, что я, неспособная своих детей иметь, взяла на воспитание своего племянника. И навязала его благородному Мите, который по-рыцарски взвалил воспитание чужого ребенка на себя. Ну вот не сомневалась я и все тут. Хотя Кирилла она никогда ни словом, ни взглядом не обидела. Приехала как-то раз, когда мы с Кирей в магазин собирались и уже в дверях стояли, одетые и обутые. А тут звонок в дверь. Увидев в глазок Митькину мать, я совсем сникла, растеряв последнее хорошее настроение, которое по крупицам наскребала с самого утра. Открыть все-таки пришлось.

– Ой, Катюш, - женщина машинально на шаг отступила, чтобы не столкнуться с рванувшим вперед ребенком, - я не вовремя? Вы куда-то собираетесь?

– Да мы в магазин вообще-то собирались, - старательно скрывая досаду и раздражение, любезно ответила я, стоя на пороге и не собираясь возвращаться назад.
– Я сегодня выходная, поэтому, пока время есть, решила выбраться.

– Отлично, - Зоя наклонилась и протянула Кире руку.
– Привет, друг, - племянник на ее руку удивленно посмотрел.
– Я бабушка Зоя. Тебя как звать?

Кирилл долго думал, прежде чем ответить, но потом милостиво обронил:

– Кия.

– Как?

– Кия!

– Киря, - с улыбкой расшифровала я.
– Мы пока "р" не выговариваем.

– Понятно, - женщина посторонилась, меня пропуская, и взяла мальчика за руку.
– Ты пойдешь с нами в магазин?
– он только кивнул и довольно улыбнулся.

Ничего страшного, как ни удивительно, не произошло. Зоя вела себя как настоящая бабушка, вопросов мне - чего я опасалась, - она задавать не стала. Понакупила Кириллу много игрушек разных, вкусностей и прочей ерунды, но ребенок сиял, как новогодняя елка. И помогла нам все донести.

– Митька не говорил, когда придет?
– полюбопытствовала Зоя, которая после шопинга, осталась у нас дома и сейчас активно помогала мне с ужином, пока племянник с головой зарылся в новые подарки.
– Уже темнеет.

– Он сейчас допоздна работает, - я пожала плечами и полезла за крупой.
– Приходит поздно, когда Кирилл уже спать ложиться.

Сказала я об этом безразлично, как бы между прочим, но тетя Зоя все равно нервно заерзала и виновато отвела глаза, как будто действительно за собой вину чувствовала.

– Он устает сильно, - женщина попыталась заступиться за своего сына.- И работает допоздна не потому, что специально из дома бежит, а потому что действительно работы много. Мне вон подруга рассказала - та, которая Митьке устраиваться помогала, - что у нее дочь, Ленка, тоже поздно домой приходит. У них сейчас проверки, прочая ерунда.

– А я ничего не говорю, - я к плите отвернулась, но даже так напряжение и испытующий тяжелый взгляд Зои Павловны ощущала.

– Я тебя предупреждала, между прочим, - не смогла удержаться несостоявшаяся свекровь. Хоть мы с Митькой не разбежались еще, это было всего лишь вопросом времени, и мы с ним оба это осознавали. Как и Зоя Павловна, впрочем.
– Я с самого начала знала, что у вас с ним никогда нормальной семьи не выйдет. И тебе говорила, но ты же умная, вся из себя.

Одно дело знать, а другое - слушать о своей жизни, как о какой-то не стоящей внимания вещи. Тем более, от этой женщины. Я нож в руке сжала и стремительно развернулась лицом к женщине. Как бы то ни было, не имеет она права вторгаться мне в душу. Кто дал ей вообще право попрекать меня в чем-то? А глядя на то, как она самодовольно смотрит на меня, уверенная в своей правоте и победе, становилось тошно. Если бы не Кирилл, присутствие которого в квартире меня сдерживало, я бы сейчас такой разбор полетов Митькиной матери устроила, что та сто раз бы пожалела, что вообще со мной разговаривать начала.