Чтение онлайн

– Не ожидал, что тут все будет так… э-э… ярко.

– Известно, что греки красили стены домов.

– Да, я тоже слышал. Но ведь историки не знали, в какие цвета?

– Не вполне. Лишь кое-где остались следы. В основном это, должно быть, догадки Геи. Особенно скульптуры. Об Афинах, например, в исторических хрониках сохранилось лишь краткое описание. – Лоринда сделала паузу и взглянула в сторону гор. – Но, конечно, то, что мы видим сейчас, – учитывая весь объем доступной ей информации и то, что она способна обрабатывать все данные одновременно и понимает, как мыслили тогда люди, – это наиболее вероятная реконструкция. Или по меньшей мере – наименее невероятная.

– Наверное, она испробовала несколько вариантов. Хочешь на них взглянуть?

– Пожалуй, нет, если только вы не хотите. Мы и так уже ошеломлены, не правда ли? – Она замялась. – К тому же… ну…

Он кивнул: о

– Ага. – Обвел рукой тихий, недвижный, без единого дыма над крышей город. – Страшновато тут. В лучшем случае – как в огромном музее. Боюсь, для наших целей здесь мало полезного.

– Для ваших целей. – Лоринда посмотрела ему в глаза. – Я всего лишь… даже не экскурсовод. Может, я голос Геи в ваших ушах? Нет, как максимум я – ее шепот. – Улыбка, коснувшаяся ее губ, была какой-то жалобной. – Наверное, главная причина моего существования – составить вам компанию.

Он засмеялся и протянул ей руку. Лоринда тут же крепко стиснула ее.

– Я очень рад вашей компании, моя эксцентричная мисс Эшкрофт.

Она улыбнулась шире и теплее:

Благодарю вас, любезный сэр. И я рада тому, что сегодня… жива. Куда теперь отправимся?

– Я бы посетил какую-нибудь живую историю, – сказал Кристиан. – Можно и древнегреческую, почему бы нет.

– Эпоху Перикла! – хлопнула в ладоши Лоринда. Он нахмурился:

– Ну, не знаю. Пелопоннесская война, мор… Хорошо ли там примут чужаков-варваров? Тем более что ты женщина…

Судя по голосу, Лоринда поборола разочарование:

– Ладно, тогда куда мы?

– Может, в эпоху Аристотеля? Если я не ошибаюсь, в Греции тогда было хорошо, что бы там Александр ни творил за границей, а в обществе распространился космополитизм. И патриархальный уклад пошел на убыль. К тому же Аристотель меня всегда занимал. Он ведь был в своем роде одним из первых ученых.

– Давайте сперва наведем справки. А сначала заглянем домой и выпьем по чашке чаю.

Они вернулись в поместье в тот же миг, когда его покинули, чтобы не волновать слуг. Оказалось, что недостаток уединения, сочетаясь с усталостью, не дает им говорить ни о чем, кроме пустяков. Впрочем, они были друг для друга хорошими собеседниками.

На следующее утро (а солнце сияло!) они вышли в сад и сели на скамейку у пруда с рыбками. На лепестках цветов дрожали дождевые капли. Становилось теплее, и пробуждался пьянящий аромат. Было тихо.

На этот раз команду произнес Кристиан. Амулет у него на шее вдруг потяжелел, язык еле ворочался. Говорить вслух было не обязательно, но слова помогали ему оформить мысль.

Ответ возник у них прямо в сознании. Кристиан почему-то повторил его сухим профессорским тоном:

– «Имеется одна виртуальная эмуляция Древней Греции, длившаяся несколько поколений. Она включает выбранный вами период. Момент ее начала относится приблизительно к пятисотому году до Рождества Христова. События воспроизведены с максимально возможной исторической точностью».

Но почти все люди, жившие в ту пору, затерялись в пучине истории, подумал Кристиан. Весь народ, кроме нескольких человек, чьи имена попалив хроники, Гея создала по своему воображению, руководствуясь своими знаниями и логикой. Да и эти немногие почти полностью сработаны наново, ведь их ДНК безвозвратно утрачены.

– В последовательность вносились необходимые изменения, – сообщил амулет.

Если предоставить историю саму себе, подумал Кристиан, она может вскоре совершенно отойти от документов и данных археологии. Гея неоднократно видела, как это начинается, и переписывала программу – события, воспоминания, личности, тела, даты рождения, продолжительность жизни, кончины, ^ после чего ее работа вновь продолжалась до того момента, пока не происходило очередное отклонение. Раз за разом. Ему вдруг стало холодно.

– В каждом подобном случае было получено большое количество информации, – продолжал амулет. – Ситуация была признана удовлетворительной с момента, когда гегемония Македонии стала неизбежна, после чего вмешательство более не производилось. Естественно, процесс шел не в полном соответствии с историческим аналогом. Ни Аристотель, ни Александр Великий не родились. Вместо них до зрелого возраста дожил относительно реалистичный завоеватель, оставивший после себя достаточно прочную империю. В юности он имел наставника-грека, ученика Платона.

– И кто же это был? – спросил Кристиан. Во рту у него пересохло.

– Его звали Эвменей. Во многих аспектах он был эквивалентен Аристотелю, однако обладал более сильной имперской ориентацией. Так было запланировано.

Значит, Гея предопределила судьбу Эвменея. Зачем?

– Если мы появимся и поговорим с ним, это не изменит ход последующих событий?

– Вероятно, лишь в незначительной мере. Но если и нет, это не важно. Оригинал последовательности хранится в базе данных Геи. Ваш визит будет, по сути, означать возобновление деятельности программы.

– Вам не подойдет, – сорвалось с губ Лоринды. – Что произошло в этом мире?

– Целью эксперимента было изучение возможной научно-технической революции, аналогичной той, что произошла в семнадцатом веке от Рождества Христова, и сопутствующих социальных изменений, которые могли бы способствовать формированию стабильной демократии.

Кристиана едва не стошнило.

– И что получилось? – спросил он.

– Хотите посмотреть? – спокойно ответил амулет. Неожиданно оказалось, что Кристиану надо собрать мужество. Через минуту он медленно произнес:

– Да, полагаю, это будет полезнее, чем встреча с твоим философом. Покажи, к чему привел эксперимент.

– Насколько я знаю, – добавила Лоринда, – выразить его результаты одной простой картиной невозможно. Но не могли бы мы посмотреть какую-нибудь сцену, которая дала бы нам общее впечатление, вроде конспекта, – скажем, как король Иоанн подписывает Великую хартию вольностей, или как Елизавета Первая посвящает Фрэнсиса Дрейка в рыцари, или как Эйнштейн и Бор говорят о мировых делах?

– Наилучшая возможность возникает в год, соответствующий восемьсот девяносто четвертому от Рождества Христова по вашему счету, – сказал амулет. – В качестве места действия предлагаю Афины. Предупреждаю о наличии опасности. Я могу защитить вас или изъять из последовательности, однако поведение людей по сути хаотично и ситуация менее предсказуема, чем в большинстве случаев. Она может вырваться из-под моего контроля.

– Я отправляюсь, – отрезал Кристиан.

– Я тоже, – сказала Лоринда.

– Нет! – Он сверкнул на нее глазами. – Ты же слы; шала, там опасно!

– Путешествие необходимо для меня, – совершенно спокойно объяснила Лоринда. – Не забывайте, что я действую от имени Геи.

От имени Геи, позволившей всему этому твориться.

Переход.

Они окинули себя быстрым взглядом. Как и следовало ожидать, амулеты трансформировали их одежду в нечто более соответствующее обстановке. На Лоринде было серое платье, подпоясанное на талии и доходившее до середины икры, чулки, башмаки и шаль поверх заплетенных в косички волос. На Кристиане – туника, штаны и ноговицы из одной и той же грубой ткани, у бедра висел нож, а за спиной – винтовка с длинным дулом.