Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога
Шрифт:
Несколько предупреждений и пояснений
Бога как объективную реальность невозможно напрямую подтвердить или опровергнуть, выясняя, что происходит в мозге людей, когда они приобретают мистический опыт. Демонстрация конкретных состояний мозга, ассоциирующихся с духовным и мистическим опытом, не показывает, что такой опыт – «не что иное» как состояние мозга, и в то же время не доказывает, что Бог существует. Это свидетельствует лишь об оправданности мнения, согласно которому мистики вступают в контакт с некой силой за пределами их самих.
В соответствии с этим взглядом нейробиологические исследования опыта веры не должны подрывать саму веру. Тот факт, что в мозге человека есть нейрологический субстрат или основа, позволяющая ему переживать духовное состояние, можно расценивать как дар божественного творца, или же, если угодно, как контакт с основополагающей природой или целью вселенной. Философы-материалисты настаивают на том, что такой субстрат лишен смысла и попал туда исключительно по воле случая. Но как уже указывалось ранее, считать так их побуждают ограничения материализма. Ничто в имеющихся научных свидетельствах не требует подобной интерпретации.
В то же время здесь не предпринимается никаких попыток претендовать на то, что все виды деятельности, совершаемые во имя религии, равноценны и являются благом. Вспомним следующих известных (ныне покойных) людей:
• Мать Тереза – основательница конгрегации служителей беднейшим из бедных;
• Джим Джонс – лидер культа, восемьсот приверженцев которого покончили с собой;
• Бахаулла – основатель новой религиозной секты, выступавший за мир между религиями;
• Мухаммед Атта – смертник, осуществивший теракт 11 сентября;
• Махатма Ганди – основатель движения ненасильственного гражданского сопротивления;
• Дэвид Кореш – убит в 1993 году вместе с 75 последователями во время осады поместья агентами ФБР.
Всех этих людей в той или иной степени мотивировала религия. Да, они творили разные дела и достигли совершенно разных результатов. Выводы в защиту конкретных религиозных убеждений следует делать на основании достоинств этих убеждений как таковых, а этой задачи авторы данной книги перед собой не ставят.
Что касается классификации, то религиозный, духовный и мистический опыт невозможно разделить способом, полностью отвечающим критериям систематичности. Некоторые виды опыта напрямую относятся только к одной из перечисленных категорий и не имеют отношения к другим, а другие виды можно отнести сразу к двум или даже ко всем трем категориям [105] . К примеру, некоторые люди получают мистический опыт во время созерцания живописных уголков природы или произведений искусства. Надо ли в этом случае называть их опыт духовностью или даже религией искусства и природы? Некоторые обладатели такого опыта принимают это определение, а другие решительно выступают против него и утверждают, что их неправильно поняли, а может, и намеренно представили в ложном свете. Наглядной демонстрацией этой проблемы могли бы стать три пересекающиеся окружности.
105
Уильям Джеймс, столкнувшись с проблемой определений этого типа, отмечал: «С состояниями, которые лишь из вежливости можно назвать религиозными, нам незачем иметь дело; нам выгодно только то, что ни у кого не повернется язык назвать как-нибудь иначе». Он предпочитал обращаться к утрированным феноменам, чтобы сосредоточиться на конкретных областях, которые желал изучать. См.: Уильям Джеймс, «Многообразие религиозного опыта» (William James, The Varieties of Religious Experience, 1902, New York: Simon&Schuster, Touchstone, 1997), с. 30.
Следовательно, разумнее избегать споров о терминологии и вместо этого сосредоточиться на том, чему можно научиться, наблюдая случаи из практики. Часто встречающееся в этой книге сокращение РДМО означает «религиозный, духовный и/или мистический опыт» [106] .
Нейробиология – сложная дисциплина ввиду природы человеческого мозга, сложнейшей живой структуры из всех, какие нам известны. К примеру, карты мозга – трехмерные, а не двухмерные. Однако далее техническая терминология будет сведена к минимуму, по возможности без искажения смысла. А теперь – вперед!
106
В этой книге мы не обращаемся к каким-либо феноменам, которые можно счесть попытками магии. Джеймс утверждает («Многообразие религиозного опыта», с. 24), что магию можно назвать примитивной наукой с такой же легкостью, как и примитивной религией. Еще лучше было бы рассматривать ее как примитивную технику; магия стремится управлять миром природы. РДМО стремится к пониманию или к просветлению; человек, приобретающий такой опыт, не ищет прямой выгоды от контроля над материальным миром.
2. Есть ли программа Бога?
«Духовность исходит изнутри. Ее зерно должно присутствовать там изначально. Должно быть, это компонент генов» [107] .
Летом 2005 года лондонский зоопарк оказался в затруднительном положении. Именно там в жаркую погоду произошел инцидент, который произвел фурор в международных СМИ. В течение четырех дней, с 26 по 29 августа, в рощице на Медвежьей горке посетители могли увидеть особей вида Homo sapiens – трех самцов и двух самок. Табличка на вольере гласила: «Внимание: люди в их естественной среде обитания». Пресс-секретарь зоопарка Полли Уиллс объясняла, что эта экспозиция «показывает посетителям, что человек – просто один из приматов» [108] .
107
Дин Хеймер, «Ген Бога: как вера запрограммирована в наших генах» (Dean Hamer, The God Gene: How Faith Is Hardwired into Our Genes, New York: Doubleday, 2004), с. 49.
108
«Люди в вольере лондонского зоопарка» («Humans on Display at London’s Zoo», CBS News, August 26, 2005). В большинстве сюжетов повторяется одна и та же информация, собранная Associated Press.
Однако зоопарк приобрел «сапиенсов» необычным способом. Кандидаты, откликнувшиеся на рекламное объявление, должны были представить убедительную заявку объемом 50 слов. Химик, начинающий актер, энтузиаст фитнеса выдержали это испытание и попали в вольер, где могли «соблюсти свою скромность только благодаря фиговым листочкам». Да, их скромность. Один из постоянных посетителей выразил разочарование, поскольку под вырезанным из бумаги и приколотыми фиговыми листочками на «сапиенсах» оказались купальные костюмы.
Другое отличие заключалось в том, что после демонстрации своих бицепсов и изгибов толпам отпускников (и будучи все это время защищенными от своих недовольных родственников-животных электрической изгородью), «сапиенсы» каждый вечер удалялись не куда-нибудь на охапку папоротника, а в свои квартиры. Интересно, что один участник отмечал: «Очень многие считают, что люди выше других животных. А когда видят людей в том же положении, в каком находятся животные здесь, в зоопарке, то вроде бы вспоминают, что в нас нет ничего особенного» [109] .
109
«Люди в вольере лондонского зоопарка».
И вправду интересное замечание, учитывая, что такой рекламный трюк стал возможным только потому, что справедливо прямо противоположное. Развлекающиеся обитатели клетки охотно демонстрировали себя другим людям ради забавы и потенциального карьерного роста. Так почему же все-таки предполагается, что мы должны принять, что люди – животные в том же самом смысле, как и безъязыкие обитатели других обнесенных электрической изгородью вольеров, не умеющие писать заявки, делиться своими мыслями с репортерами или (что, возможно, особенно мучительно) каждый вечер уходить «домой»?
Да, физически мы принадлежим к царству животных, к нам относятся весь его риск и все возможности. Но комментарий участника («в нас нет ничего особенного») свидетельствует о том, насколько прочно укоренился философский материализм в нашем обществе. Сталкиваясь с явными различиями между людьми и обитателями типичного зоопарка, многие полагают, что на самом деле видят сходство. И это, в сущности, неудивительно. Вынужденные делать выбор между увиденным и услышанным, многие снижают когнитивный диссонанс, предпочитая верить последнему.