Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога
Шрифт:
Натали Энджир в обзоре работы Лоуренса Райта «Близнецы и то, что они говорят нам о том, кто мы» (1998) для New York Times отмечает:
Истории, которыми пичкают очарованную публику, изобилуют эпизодами с воссоединением близнецов – например, как в известном случае с Джеймсом Льюисом и Джеймсом Спрингером: оба они женились на женщинах по имени Линда, развелись с ними, а потом женились на женщинах по имени Бетти… О чем не знает публика, так это о многочисленных расхождениях в биографии близнецов. Мне известно два случая, когда телевизионные продюсеры пытались снять документальные фильмы о монозиготных близнецах, которых разлучили, и обнаруживали, что эти близнецы настолько разные по характеру – один говорливый и общительный, другой застенчивый и нерешительный, – что отснятый материал выглядел неубедительно, и съемки пришлось прекратить [153] .
153
Натали Энджир, «Разлученные при рождении?» (Natalie Angier, «Separated by Birth?» New York Times, February 8, 1998). Энджир также отмечает, что многие монозиготные близнецы, разлученные при рождении и участвовавшие в соответствующих исследованиях, «периодически встречались в течение жизни», отсюда возникает вопрос о том, в какой степени влияние действительно является генетическим.
Антрополог Барбара Дж. Кинг отмечает также, что братьям и сестрам (сиблингам) не следует приписывать одинаковый жизненный опыт только потому, что они растут в одном и том же доме:
Ранние годы жизни одной сестры могут совпасть с периодом супружеской гармонии родителей, в то время как другая может стать свидетельницей затяжного развода, создающего стресс для всех членов семьи. Или же одной сестре может повстречаться воодушевляющий учитель или любимая книга, которой нет у другой. Из-за такого индивидуального опыта случайностей и вероятностей в развитии каждой девочки становится значительно больше. В конечном итоге две сестры могут расти в неоднородном эмоциональном окружении и в результате делать совершенно разный выбор, касающийся роли духовности в их жизни [154] .
154
Барбара Дж. Кинг, «Объясненная духовность? Размышления о “Гене Бога” Дина Хеймера» (Barbara J.King, «Spirituality Explained? Reflections on Dean Hamer’s The God Gene», Bookslut, June 2005).
Очевидно, что сходства и различия, не относящиеся к возрасту, такие, как влияние конкретных учителей или книг, действуют как на монозиготных близнецов, так и на дизиготных близнецов и сиблингов. В итоге равным образом вносится путаница в генетическое истолкование способности к приобретению духовного опыта.
Минимальные свидетельства и многочисленные ограничения
В интервью сайту Beliefnet Хеймер заявил, что ген Бога «указывает на тот факт, что люди наследуют предрасположенность к духовности – стремлению к высшей сущности и ее поискам» [155] . В принципе с этим утверждением вряд ли кто-либо станет спорить, но в какой степени эта предрасположенность является просто следствием человеческого уровня развития интеллекта – вместо того, чтобы быть связанной с какими-либо конкретными генами? Так или иначе утверждение Хеймера становится жертвой минимальных свидетельств, осложненных тысячами ограничений. Карл Циммер отмечал: «Время для написания научно-популярных книг об открытии «гена Бога» наступает после публикации результатов исследований ученых в отраслевых журналах, после независимого воспроизведения этих результатов и после проверки гипотез об адаптивной ценности конкретного гена (или генов)» [156] .
155
Лора Шихен, «Химия мозга Будды», интервью с Дином Хеймером для Beliefnet,(accessed January 12, 2007).
156
Карл Циммер, «Мем гена Бога» (Carl Zimmer, «The God Gene Meme», The Loom, October 21, 2004).
Это время может не наступить никогда. Поиски простой генетической основы для РДМО – ошибка. Наши гены – язык нашей физической жизни, следовательно, они не бесправны. Да, они могут обусловить предрасположенность человека к тому или иному типу личности, и, возможно, в большей мере – к определенному типу духовного опыта. Более ста лет назад Уильям Джеймс, один из первых специалистов в области психологии религии, работы которого мы подробно рассмотрим в главе 7, провел границу между «здравыми» и «болезненными» наклонностями в сфере духовности. Он не имел в виду, что эти различия необходимо интерпретировать как «хорошие» и «плохие», – скорее, это базовые типы личности, способные вызвать влечение не к любой, а к какой-либо довольно широкой форме духовности. Иными словами, гены помогают обрести оснащение для чувства самотрансцендентности и могут повлиять на ее направление, однако эту самотрансцендентность они не создают. Следовательно, с научной точки зрения бессмысленно говорить о «гене Бога». Подобные разговоры означают крайнее проявление редукционистского мышления.
Как мы сможем убедиться в дальнейшем, система мозга и разума чрезвычайно сложна. Следует остерегаться склонности выискивать единственное простое объяснение для любых сложных ментальных явлений, а тем более – для духовности. Как предупреждал К. С. Льюис, «“Видеть насквозь” что-либо – все равно что не видеть» [157] .
В сущности, на позициях генетики Хеймер стоит лишь одной ногой. А другая помещается на мягкой почве эволюционной психологии, о которой мы подробно поговорим далее, в главе 7. Нетрудно понять, чем объясняется в данном случае притягательность эволюционной психологии. Если бы Хеймер действительно обнаружил ген, систематически определяющий трансцендентный духовный опыт, ему было бы незачем доказывать, что этот ген приносил пользу нашим предкам, – а именно это и пытался сделать Хеймер. Если бы генетический эффект был убедительно продемонстрирован, его истоки оказались бы в лучшем случае второстепенным вопросом. К примеру, существует простая комбинация генов, которая определяет голубой цвет глаз у некоторых этнических групп. Дают ли голубые глаза преимущества? В некоторых случаях – возможно [158] , однако за голубые глаза отвечает строго определенная наследственная структура. Поэтому вопрос о доисторической пользе голубых глаз интересен, однако, по большом счету, избыточен для понимания происхождения этой особенности. Генетическая гипотеза относительно РДМО должна достигнуть того же уровня строгости, чтобы считаться научно обоснованной.
157
К. С. Льюис, «Человек отменяется» (C.S.Lewis, The Abolition of Man, Glasgow: Collins, 1978), с. 48.
158
В романе афро-американской писательницы Тони Моррисон «Самые синие глаза» девушка молится о синих глазах, чтобы выглядеть более привлекательной в расистском окружении. Однако другие культурные стереотипы ассоциируют синие глаза с эмоциональной холодностью.
В отсутствие четкой информации из доисторических времен или из сферы генетики эволюционные психологи обращаются к теориям, построенным на основе функциональной нейробиологии. К примеру, возможен ли «элемент Бога» – видимая характеристика или цепочка мозга, порождающая идею Бога? Или, может быть, даже характеристика, которая вызывает конкретную идею божественного потому, что не функционирует как полагается?
3. Существует ли вообще элемент Бога?
«Несмотря на то что в наши дни это общеизвестно, меня не перестает удивлять то, что все богатство нашей ментальной жизни – наши религиозные чувства и даже то, что каждый из нас считает своим внутренним личным «я», – всего лишь деятельность мелких крупинок желе у нас в голове, в нашем мозге. И этим все исчерпывается» [159] .
«Наука замечательно объясняет то, что поддается научному объяснению, а в остальном ей свойственно искать ключи от машины там, где особенно светло» [160] .
159
В. Ш. Рамачандран, лекции (V.S.Ramachandran, Reith Lectures, Lecture 1, 2003;.
160
Джона Голдберг, «Благодарность – и не только по эволюционным соображениям» (Jonah Goldberg, «Giving Thanks – and Not Just for Evolutionary Reasons», Jewish World Review, November 23, 2005).
В запоминающемся романе Марка Зальцмана «Лежа без сна» сестра Святой Иоанн Креста сталкивается с трудным решением. Несколькими десятилетиями ранее она отказалась от детства, полного эмоциональных лишений, ради строгих правил молчания, аскетизма и молитв в монастыре кармелиток близ Лос-Анджелеса. Монастырская жизнь принесла ей порядок и покой, но годы проходили безрадостно, не принося удовлетворения. Потом у сестры Иоанн начались странные видения, которые она сумела превратить в прекрасные тексты, составившие популярную книгу «Воробей на крыше». Эта книга помогла пополнить средства монастыря и даже привлекла в орден еще одну сестру. Ничем не примечательная ранее сестра Иоанн становится своего рода духовной «звездой», осыпаемой милостями.
Но вместе с видениями к ней приходят сильные головные боли. Поначалу сестра Иоанн охотно принимает их, считая, что должна пострадать ради Божьей любви. Потом головные боли усиливаются и наконец начинаются эпилептические припадки. Обратившись к неврологу, сестра узнает истину: у нее височная эпилепсия, вызванная крошечной опухолью над правым ухом. Ей объясняют, что «височная эпилепсия иногда вызывает изменения в поведении и мышлении, даже если у пациента не наблюдаются припадки. К таким изменениям относится гиперграфия (стремление к писательству), усиление, но вместе с тем сужение эмоциональной реакции, навязчивый интерес к религии и философии [161] .
161
Марк Зальцман, «Лежа без сна» (Mark Salzman, Lying Awake, New York: Knopf, 2000), с. 120.
Кроме того, сестре Иоанн сообщают, что апостол Павел, как и основательница ее религиозного ордена, Тереза Авильская, – «вполне вероятные кандидаты» на такой диагноз, как височная эпилепсия.
Опухоль можно без труда удалить, после чего видения скорее всего прекратятся. Значит, эти видения никогда и не были ничем, кроме как болезнью? Сестра Иоанн понимает, что всю ее жизнь с материалистской точки зрения можно рассматривать всего лишь как патологию, нечто вроде душевной болезни:
Идеал беспрестанной молитвы – гиперрелигиозность. Готовность принять целибат – гипосексуальность. Подчинение воли посредством подчинения тела, достигнутое регулярными постами, – анорексия. Ведение подробного духовного журнала – гиперграфия [162] .
162
Марк Зальцман, «Лежа без сна» (Mark Salzman, Lying Awake, New York: Knopf, 2000), с. 153.
Соглашаться ли ей на операцию, которая положит конец видениям?
В этой главе мы рассмотрим вопрос о том, является ли религиозный, духовный или мистический опыт результатом каких-либо заболеваний или нарушений мозга. К примеру, действительно ли эпилепсия – корректное объяснение духовного опыта, как указывает писатель Зальцман, представляя нам дилемму сестры Иоанн?
Нейробиологи Джеффри Сейвер и Джон Рабин из Центра неврологических исследований Рида при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе заявили, что это вполне возможно. Они считают, что эпилепсия и РДМО тесно связаны и что решающую роль играет лимбическая система. Кроме того, нейробиолог Вилаянур Рамачандран утверждает, что височная эпилепсия может быть ключевым триггером РДМО.