Чтение онлайн

Этого небольшого количества ископаемых достаточно для того, чтобы констатировать геологическую идентичность между известняками Зыряновска, Змеиногорска и Риддера. Возможно даже, что (если судить по некоторым образцам породы окрестностей горной цепи Холзун, очень похожей на упомянутую) область формации кремнисто-глинистого сланца и известняка образует длинную полосу, простирающуюся почти от Бухтарминска но направлению к Зыряновску до самого Холзуна.

Зыряновский рудник, образно говоря, — самый прекрасный цветок, украшающий блистательный венец Алтая. Это зарождающееся светило, которому, быть может, предназначено когда-нибудь затмить славный Змеиногорский рудник — в наши дни лишь воспоминание прошлого.

Разработки русскими алтайских рудников — дело совсем недавнего прошлого, и все ступени развития этого дела тщательно зарегистрированы в официальных документах, уже сделавшихся в большей или меньшей степени достоянием научного мира.

Для историка-археолога самое трудное, по вместе с тем и самое почетное дело начинается там, где кончается труд летописца. С этой точки зрения исследователю было бы очень интересно добраться до самого момента зарождения разработки руд в этом районе или по крайней мере изучить встречающиеся на каждом шагу многочисленные следы таинственного народа, который известен под неопределенным названием «чудь» и который почти всюду предварял разработки русских ученых горняков [90] . Быть может, исследователю удалось бы связать существование этой угасшей расы со знаменитой легендой древности, рассказавшей намного раньше Геродота, что северные страны обладают неисчислимыми богатствами металлов. Нет никакого сомнения, что поверье, прошедшее нетронутым через целые века и нашедшее стольких сторонников, не имело в виду только Уральский хребет, по подразумевало также и Алтай, Гумбольдт, не колеблясь (см. «Центральная Азия», 1841, т. 1. с. 402) считает северный склон Алтая местом обитания аримаспов Геродота, откуда согласно сведениям этого историка, поставлялось золото грекам через исседонов. Знаменитый исследователь нового мира помещает последних в Казахскую степь, причисляя их к Средней орде, кочующей между Каркаралами и Семипалатинском. Не менее интересно было бы изучить направление, по которому шли эти металлические богатства (вероятно, весьма разного происхождения), чтобы попасть к народам древности, а именно к греческим колонистам Понта Эвксинского [91] , самым близким к источнику сокровищ.

...23 сентября (5 октября), несмотря на чрезвычайно плохую погоду, я выехал из Риддерска. Мне было очень жаль покидать эти места. Мы направились в деревню Бутариха по той же дороге, по которой уже проезжали. Из Черемшанки мы поехали вдоль Ульбы в деревню Тарханское, расположенную в 20 верстах к юг-юго-западу от первой, на правом берегу реки. Погода прояснилась, и после холодного утра температура воздуха так поднялась, что, когда мы прибыли в Черемшанку, термометр в четыре часа дня показывал +24° на солнце при совершенно ясном небе и полном безветрии. Вскоре покинув деревню, мы свернули налево с дороги, по которой до этого все время ехали. Наш путь лежал по узкой дорожке, усыпанной валунами и проходящей по довольно густой роще из берез, тополей и сосен. Дорожка привела нас к Большой Ульбе. В этом месте река разделяется на четыре рукава. Лишь один из них оказался довольно глубоким: вода доходила лошадям по грудь. Вскоре мы очутились на прекрасной равнине. Справа вдали сверкала Ульба. Горная цепь простирается вдоль западного берега реки, совсем близко от воды. Между восточным берегом и заслоном, протянувшимся параллельно заслону противоположного берега, расположена слегка неровная местность, где попадаются обработанные поля. Мы переправлялись через Ульбу примерно в трех четвертях версты от деревни Тарханское.

Порода, образующая район Черемшанка — Тарханское, представляет собой глинистый сланец голубовато-серого цвета, богатый следами органических остатков. К сожалению, в этой бесформенной однородной массе следы теснятся и наслаиваются так беспорядочно, что я мог ясно различить только Spirifer verneuils и Orthus striatula, которые, видимо, вместе с невероятным количеством стеблей энкринитов образуют большую часть всей массы ископаемых. Недалеко от деревни темно-синий сланец разделен на тонкие листочки. Его широкие плиты ориентированы на юг-юго-запад или на север-северо-восток под углом 60°. В верхних районах строение породы становится особенно сланцеватым и часто имеет наклон на юго-восток. Такое строение весьма характерно для пород, содержащих ископаемые. Почти всегда порода насыщена известковыми веществами и пенится при обработке кислотами.

По мере нашего продвижения к южным границам Алтая солнце светило все ярче. Казалось, мы вновь переживаем разгар лета — самые прекрасные июльские дни. Оставив позади деревню Тарханское, мы поехали по высокому плоскогорью. Слева его ограничивают возвышенности и даже довольно значительные конические высоты, совершенно закрывающие вид на Ульбу. Справа простирается заслон из глинистого сланца, где (у деревни Черемшанка) я собрал ископаемые. Здесь заслон постепенно снижается и незаметно сливается с равниной. От него в поперечном направлении отделяется множество бугров, тянущихся к Ульбе.

У подножия одного из таких бугров раскинулась деревня Согра. Мы спустились с этого довольно ровного плоскогорья на совершенно горизонтальную равнину. Здесь Ульба вновь стала доступна взору. Кустарники теснятся по берегам реки: это единственная древесная растительность. Начиная с Тарханского, деревья совершенно исчезают и начинается самая настоящая степь. Примерно через полверсты к юго-западу от деревни упомянутые выше поперечные бугры в виде удлиненных мысов вторгаются на равнину и тянутся с северо-запада на юго-восток.

Я обнаружил у них удивительные свойства. Они сложены из слюдяного сланца, причем золотистая, очень блестящая слюда чередуется с полосами слюды матово-черного цвета. Порода расположена небольшими плитками, наклон которых 5°, простирание с востока на запад. Она пронизана жилами гранита разнообразной мощности. Их толщина — от пяти сантиметров до нескольких футов, одни из них пересекают породу в направлении ее стратификации, другие — под более или менее значительными углами. Гранит лишен ярких красок, строение его зернистое. Он образован из кристаллов матово-белого полевого шпата, белого, отливающего перламутром кварца и бронзовый или черной слюды. Порода украшена небольшими додекаэдрами темно-красного, почти тусклого гранита. Пласты чистого беловатого кварца часто чередуются с пластами слюдяного сланца. Преобладающее направление гранитных жил — с север-северо-запада на юг-юго-восток. Нередко они пронизывают склон горы и выходят наружу на ее вершине остроконечными массами. Некоторые из них расположены очень интересно и точно так, как подобные жилы расположены в шахтах.

Мы оказались в настоящей степной области. Перед нами на далеком горизонте блестела голубоватая цепь Монастырских гор, высокая пирамида которых, увенчанная тремя остроконечными вершинами, резко и очень оригинально вырисовывалась на прозрачном небе. С той минуты как мы выехали из деревни Тарханское, нашему взору открылся этот величественный маяк, который, казалось, приветствовал нас из глубины казахских владений. Продвигаясь вдоль рукава Ульбы, мы достигли основного потока, где нас ожидал паром, чтобы перевезти на противоположный берег.

Правый берег в этих местах представляет собой равнину, состоящую из обкатанной гальки и наносной земли. Левый берег, наоборот, образован из скал очень плотного глинистого сланца, пронизанного жилами кварца. Пласты залегают с наклоном с северо-востока на юго-восток. Эти массы глинистого сланца — лишь оголенные склоны довольно высокого и однообразного плоскогорья, непосредственно связанного с левым берегом реки. Сразу же после переправы через реку начинаешь различать контуры Усть-Каменогорска. расположенного на обширной равнине, развернувшейся перед нами. На почти горизонтальной поверхности равнины местами поднимаются небольшие изолированные конусообразные возвышенности. Они повышаются но направлению к массам слюдяного сланца, сгруппированным вокруг окрестностей Согры. Слева вырисовываются последние отроги Алтая. Это гранитные, довольно низкие сопки, сливающиеся с волнистой поверхностью степи.

Погода 25 октября (7 ноября) была прекрасной, и наши тарантасы, как ветер, неслись по степи, вздымая густые облака пыли.

...Вдоль городских улиц выстроилось множество казахских юрт, придавая городу восточный колорит.

Мы вступили в Усть-Каменогорск 25 октября (7 ноября), когда садилось солнце, завершая этим величественным зрелищем прекрасный осенний день. Бледная лазурь неба была прозрачна как хрусталь. Торжественное спокойствие, которое царило в природе в это время, когда она была готова надеть снежный саван, отвечало моему настроению. С трудом пройдя по бесконечному таинственному лабиринту Алтая, я наконец достиг его пределов и собирался с ним распрощаться. Одинокий зритель в этом величественном театре, я покидал его именно в ту минуту, когда сама природа собиралась опустить занавес. Я был у порога обширного Алтайского края и взирал то на его кряжи, ощетинившиеся остроконечными, сверкающими от снега вершинами, то на безграничную Казахскую степь, которая, как океан, расстилалась у их подножия!

Иртыш служит здесь естественной границей между этими двумя великими пределами Азии. Я нетерпеливо ждал минуты, когда мы переправимся через эту реку и посетим места залегания осадочных слоев золотоносных песков, которые, как мне говорили, находятся в степи 80 верстами севернее города. К счастью, я остановился у владельца одного из самых замечательных приисков края. Это был коммерсант Запнин, который любезно предложил мне быть моим проводником не только в своих собственных владениях, но и на соседних приисках, принадлежащих Попову.