Чтение онлайн

Давайте рассмотрим другой опыт. Уже в начале шестнадцатого века Леонардо да Винчи считал, что существует конечная величина скорости распространения не только звука, но и света. Через труды Кеплера эта идея оказала влияние на Гюйгенса. У него был ученик, датчанин Оле Рёмер. Все они были друзьями Лейбница и Гюйгенса, сотрудничали с ними в Парижской Академии наук при Кольбере. Оле Рёмер был тогда студентом Академии.

Именно Рёмер в 1676 году измерил скорость света, делая наблюдения за спутниками Юпитера. Его первые оценки были очень близки к современным. И на их основе его учитель Гюйгенс разработал теорию преломления и отражения, потому что если свет распространяется с финитной скоростью, то это имеет определенные последствия.

Иоганн Бернулли и Лейбниц пришли к новым оценкам, к новой теории о характере физической Вселенной, которая основывается на изучении поведения преломления света. Это относится к проблеме брахистохроны. [Голос из зала: «Это соответствие между оптикой и механикой».] Это физическое пространство-время. По этому поводу Лейбниц и Иоганн Бернулли критиковали Декарта, а также Ньютона, и определили их механический метод (математику Ньютона и Декарта) как некомпетентный. Они считали, что в математике нужно заменить алгебру высшим методом, который называется математикой трансцендентных функций или неалгебраических функций.

Это простой случай открытия, в котором физика, лежащая за пределами математики, заставила человечество смотреть на геометрию в другом свете. Нам пришлось изменить аксиомы допущений в геометрии. Начало этому было положено в работах Кеплера, который также мыслил о том, что мы сегодня называем квантовым пространством-временем вместо континуумного пространства-времени.

Это привел в единую систему Риман. Он устроил целый ряд таких опытов. Когда мы делаем какое-то фундаментальное открытие в физике, то создаем тип идей, который я описал, а именно платоновские идеи. Такие идеи заставляют нас менять аксиомы допущений, которые мы используем в создании математики для описания физики. Это изменение аксиом дает внешнему облику пространства-времени характер физической пространственно-временной кривизны. Это отражается в том, как мы измеряем отношения в физическом пространстве-времени.

Почему это представляется важным для меня? Каждый раз когда вы меняете аксиому в структуре теорем.... Давайте возьмем старую структуру теорем — структуру А и новую структуру теорем, которую назовем структурой Б. Разница между ними заключается в изменении аксиомы. Никакая теорема из А не будет совместимой со структурой Б. Невозможно при помощи какого бы то ни было бесконечного приближения из А достичь Б. Это называется прерывностью, или в определенных случаях может называться сингулярностью.

Все человеческое знание, включая искусство, основано на этом принципе прерывности. В этом состоит фундаментальная разница между человеческим разумом и умом животных. В искусстве мы это называем метафорой. Вы используете язык или живопись, или музыку для того, чтобы создать противоречие, прерывность. Если вы докажете, что прерывность необходима, тогда она реальна. То, что необходимо — реально. И эта прерывность, для которой нет слова, становится тем, что мы называем метафорой. Метафора в искусстве это то же самое, что прерывность в научных знаниях.

Подумайте о том, что Вы знаете. Если Вы хорошо учились, Вы научились не повторять формулы, а выводить их. Вы не копируете идеи у людей просто потому, что эти люди пользуются авторитетом, а учитесь повторять акт открытия в своем собственном уме.

Когда Вы учитесь таким образом, Вы воспроизводите умственные акты открытия, которые прошли люди до Вас. В таком случае, Вы можете быть ближе к Платону, чем живущему рядом с Вами соседу, потому что Вы никогда не заглядывали внутрь разума Вашего соседа, но Вы посетили разум Платона. Вы можете быть ближе к Бетховену, чем к Вашему партнеру по семейной жизни, потому что с Вашим супругом Вы не всегда обмениваетесь идеями.

Что мы знаем? Даже когда мы используем язык? Это — накопление открытий сделанных людьми за тысячи лет до нас. Все эти открытия являются открытиями принципов: принципов науки и техники и принципов того, что мы называем искусством.

Что же произошло с нашим разумом, когда мы получили благодаря хорошему образованию все преимущества знаний, которые аккумулировали наши предки? Любое открытие, которое Вы воспроизвели Вашим разумом, имеет вид прерывности. В результате этого у нас в нашем разуме может быть гораздо больше прерывностей на каждое наше мыслительное действие по сравнению с нашими предками. Наши мысли представляют собой более сильные идеи, чем мысли наших предшественников. И в этом источник еще большего могущества человека над природой.

Поэтому для меня так важна известная теорема Кантора о плотности разрывов на интервал действия. Я обратил на нее внимание еще в 1952 году. Идеи Кантора и Римана вместе взятые дали мне возможность понять значение открытия, которое я сделал в отношении информационной теории.

Вот пример отношения философии и науки с жизнью. Это только лишь пример, но я думаю, что может быть на этот раз его вполне достаточно.

Благодарю Вас.

Вопрос: Нас интересует Ваше отношение к книгам Тоффлера, которые сейчас очень популярны.

Ответ: Я его вообще не воспринимаю всерьез. Его история весьма интересна. Дело в том, что среди наших военных в США есть группа, которая относится к моим врагам. Когда в свое время я с ними боролся, они предложили проект, который стал очень известным во время недавней войны в Персидском заливе. Это была идея использования видеоигр и виртуальной реальности для учебной стрельбы. Это стало известно как проект Эйр-лэнд (Земля-воздух) 2000, который использовался для нацеливания на иракские танковые дивизии специальными воинскими частями американских сил.

Какая здесь идея? Сегодняшние американские солдаты глупые, потому что, я должен сказать, не очень хорошая американская система образования. Она выродилась. Но наши молодые ребята любят играть часами в видеоигры. Идея состояла в том, что на данного парня надевали шлем, у него появлялась какая-то синтетическая картинка перед глазами, его уши — под контролем, потому что на них наушники, на руках у него перчатки, электронные перчатки, они дают ему какие-то ощущения. Когда он шевелит пальцами, они посылают сигналы, которые вызывают действия. Не знаю как у Вас, но у нас в Америке есть люди, которые надевают перчатки, шлем и во всем этом играют.

Представьте себе этого маленького идиота в танке. Он сидит в шлеме и смотрит на изображения, которые по телевидению передаются на его окуляр. Он видит вражеский танк, но это все изображение. Он посылает сигнал спутнику, который в свою очередь сигнализирует о положении танка, потом он выпускает ракету, контролируемую по радио и по спутнику, и она опускается точно на танк.

Они заявили: Это новая Вселенная!! Вселенная виртуальной реальности.

Альвина Тоффлера использовали как пропагандиста этого проекта. Он начал писать глупые, толстые книги. Дело в том, что плохие шутки в общем-то должны быть короткими. Но у него очень длинные плохие шутки. Эти шутки основаны на теории газа, поэтому они такие толстые.