Чтение онлайн

Сегодня Макс и Фиона планируют придать товарный вид промышленному молибдену. Молибден – прекрасный пример множества химических элементов, о которых мы редко слышим, несмотря на то что они довольно распространены и часто очень полезны. Молибден применяется при изготовлении специальных стальных сплавов. Вместо того чтобы сразу отливать слитки или делать бруски, Макс и Фиона начинают с того, что тусклый серый металл в порошкообразной форме прессуют в брикет. У молибдена одна из самых высоких температур плавления среди всех химических элементов, поэтому следующий этап работы – настоящая морока. Здесь требуется очень мощная электрическая печь. Дно печи – медная пластина, которую предохраняет от плавления при столь высокой температуре холодная вода, бегущая под ней. По бокам – то, что, на первый взгляд кажется стеклянным колпаком, а на самом деле является защитным экраном из кварца, из которого сделаны прозрачные круглые стенки печи. Все описываемое устройство не больше обычной скороварки, но она способна, подобно елизаветинскому театру, «вмещать в себя миры».

Неожиданно на медной сцене встречаются три химических актера: небольшие кусочки вольфрама и титана, а также молибден. Фиона открывает клапан в стоящем рядом газовом баллоне, нагнетающем инертный газ аргон в камеру. Макс включает ток – 453 ампера, – идущий от жужжащего электрического сварочного агрегата; такие сварочные агрегаты используют при строительстве стальных мостов. Вольфрам – единственный проводник, который в подобных условиях не расплавится, – выступает в качестве «бойка»; он замкнет цепь и даст вспышку. После чего в жертву будет принесен небольшой кусочек титана в некоем подобии ритуала, который на самом деле есть просто способ убрать остатки кислорода в камере. Если этого не сделать, молибден может быть испорчен. Затем Макс подносит пламя к каждому куску серого молибдена по очереди. Я слежу за процедурой сквозь толстую пластину из темного стекла и вижу, как металл начинает светиться оранжевым светом и собирается в шарик. Оранжевый цвет исчезает по мере того, как каждый шарик остывает. Три элемента по-разному отреагировали на сильное нагревание: один преобразился, другой разрушился, третий остался без изменений. Спектакль окончен. После остывания бусинок молибдена Макс высыпает их мне в руку, на них маленькие ямочки, как у переваренных горошин. Они ярче железа, но более насыщенного серого цвета, чем у хрома. Я складываю их с намерением добавить к своей периодической таблице.

Говорят, что в 1939 г. человек, именовавший себя «Последний Угольщик», зарабатывал себе на хлеб, снабжая углем буфеты в лондонских отелях. Однако он был не первым и не последним претендентом на этот титул. Среди таковых значатся Обадайя Уикенз из Тонбриджа в Кенте и Гарри Кларк из Восточного Эссекса. А в Лесу Дина [10] Эдвард Робертс называл себя «Последним Угольщиком» еще в 1930 г., однако продолжал заниматься своим делом даже в 1950-е гг. Возможно, долгие часы, проведенные за созерцанием угасающего пламени очагов и каминов, наводят на подобные мрачные мысли.

В наши дни мне не составляет большого труда найти угольщика. Даже в своем совсем не лесном графстве Норфолк я мог бы его отыскать, но я решил нанести визит Джиму Беттлу, который трудится в лесах долины Блэкмур, где развиваются события романа Т. Гарди «В краю лесов». Эта книга оставила неизгладимые, хоть и не совсем приятные воспоминания, так как мне пришлось изучать ее для сдачи экзамена на аттестат зрелости.

Джим встречает меня рядом со своим домом в Хэзелбери Брайан, мы едем с ним несколько миль, затем поворачиваем на дорогу среди холмов, ведущую к тому лесу, где находится одна из его печей для обжига.

Гарди дополнил предисловие к своему роману шутливым ответом на множество вопросов читателей, которые касались местоположения Маленького Хинтока – деревни, где развивается действие романа. Даже я не знаю точно, где она расположена, отвечал он:

Хотя многие литературные критики полагают, что описание Маленького Хинтока основано на реальной деревушке под названием Минтерне-Магна, расположенной в нескольких милях к западу, у Джима есть все основания считать, что прообразом Маленького Хинтока на самом деле является Турнуорт – ближайшая деревня к тому месту, куда мы направляемся.

В отличие от героев Гарди, которые были вынуждены зарабатывать себе на жизнь тем живым топливом, что росло вокруг них, для Джима выжигание древесного угля – добровольный выбор. Обнаружив, что местные землевладельцы, устраивая поля для гольфа и расчищая территорию под другие нужды, просто сжигают вырубленную древесину, Джим решил найти для нее более достойное применение и стал искать потенциальный рынок для древесного угля. В 1996 г. он приобрел свою первую печь и всерьез занялся угольным бизнесом. Джим вспоминает беседу с консультантом из «Бизнес линк» [11] , которая была преисполнена восторга по поводу его планов, но сильно упала в его глазах, когда после часового обсуждения задала ему вопрос – где он собирается копать свой уголь? «Поразительно, как много людей не подозревают о существовании древесного угля», – замечает Джим.

А ведь древесный уголь – почти чистый углерод – чище большей части разновидностей каменного угля, и, если его правильно сжигать, он дает больше тепла, чем древесина, сжигаемая на открытом огне. Кроме того, в нем практически отсутствуют сера и масла, снижающие качество каменного угля.

Мы прибываем на место назначения, в Бонсли-Вуд, расположенный высоко на холме к югу от Блэндфорда. Печь Джима представляет собой стальной барабан в два или три метра в диаметре с тонкой стальной крышкой сверху. По краям находятся восемь небольших клапанов, контролирующих скорость горения. Она прекрасно вписывается в окружающий пейзаж – лужайку посреди зарослей орешника, – а ее покрытые ржавчиной стенки хорошо гармонируют с осенними красками леса. Джим с помощниками обычно располагают печь в том месте, где идет прореживание леса и где его печь можно «подкармливать» за счет вырубаемого подлеска. Исчерпав ресурсы в одном месте, они переходят на другое. Такие переходы они совершают дважды или трижды за сезон с каждой из своих печей. Мы встретились с Джимом в середине октября, и эту конкретную печь он уже собирался гасить на зиму. За год он использовал ее 135 раз. В ней выжигают в основном орешник, березу и ясень. Другие виды древесины идут по специальным запросам: художники предпочитают ивовый уголь; в лаборатории, где древесный уголь используется в качестве нейтрального абсорбента, Джим поставляет сосновый. Производители пиротехники покупают несколько разных видов древесного угля для создания необходимого эффекта при выстреле.

Каждая печь способна вместить полторы тонны дров, но на выходе дает только четверть тонны древесного угля. Эта простая особенность древесного угля объясняет бродячую жизнь угольщика. Ему гораздо выгоднее жечь древесину там, где она растет, а не возить ее за тридевять земель к какой-то раз и навсегда установленной печи. Это же отчасти становится причиной его маргинального положения в обществе, делая угольщика одиночкой, странником, блуждающим по лесам, часто без постоянного жилья.

Для каждого обжига древесина тщательно готовится. Вначале основную часть древесного угля с прошлого обжига собирают в центре. Длинные бревна, которые называются направляющими, выкладывают с верха этой кучи по направлению к клапанам, чтобы обеспечить проход воздуха к пламени. После чего осторожно укладывают остальную древесину. В промежутках между отдельными ее кусками кладут древесный уголь. Куски помельче размещаются по направлению к краям печи, а крупные – в центре, где горячее, чтобы дрова выгорали ровнее. Хотя печи Джима стальные, подобный тщательный отбор и укладка древесины и угля – часть традиционной практики выжигания, которая корнями уходит в глубокую древность, когда дрова укладывали в мелкую яму, выкопанную в земле, и прикрывали дерном, чтобы контролировать процесс горения.

Вначале в печи зажигается древесный уголь, и ему позволяют разгореться, прежде чем закрыть стальную крышку. Она ограничивает поступление кислорода в печь и не дает углероду в древесине полностью выгореть и превратиться в углекислый газ. После чего пламени больше нет, да и дыма не так уж много – древесина постепенно выгорает, превращаясь в уголь. Процесс горения контролируется с помощью восьми клапанов, находящихся в нижней части печи, к которым поочередно присоединяются длинные трубы, выполняющие роль дымоходов. Клапаны без труб выполняют функцию воздухозаборников. В ходе процесса выгорания Джим со своими помощниками меняет положение труб, чтобы вся находящаяся в печи древесина получала одинаковое количество тепла.

В печи, которую нам предстояло опорожнить, огонь разожгли два дня назад, а с утра следующего дня в нее прекратили доступ воздуха, чтобы у нее было 24 часа на остывание. Джим и его помощник поднимают крышку. Древесный уголь далеко не весь черный, как я ожидал. Он лежит большими гладкими кусками и блестит, словно матированная сталь. У многих кусков еще сохраняется форма ветки или ствола того дерева, которое пошло в дело. Иногда я даже могу узнать его породу. Работа состоит лишь в том, чтобы залезть в печь и выгрузить из нее куски угля. В руках кусочки сразу же ломаются, и их можно упаковывать в качестве будущего топлива для пикников. Древесный уголь на самом деле поразительно легкий. Чтобы собрать десятикилограммовый бумажный мешок, нужно зачерпнуть много горстей.

Конечно, неверно говорить, что использование древесного угля переживает активное возрождение. Во всей Британии сейчас всего несколько человек, подобно Джиму, занимаются этим ремеслом. «Не так уж и просто удержаться в нашем деле», – признается Джим. Основными проблемами остаются импорт древесного угля из-за рубежа, невежество потребителей и централизованные закупки розничными торговцами. Однако в дальней перспективе экономические, экологические и нравственные аргументы, несомненно, на стороне Джима. В Великобритании спрос на древесный уголь резко возрос благодаря росту в последнее время популярности барбекю. Тем не менее Джим говорит, что более 90 процентов древесного угля, удовлетворяющего названный спрос, поставляется из-за рубежа; большая его часть – это побочный продукт неконтролируемого вырубания лесов в джунглях Западной Африки, Юго-Восточной Азии и Бразилии. Производство древесного угля Джимом не наносит вреда окружающей среде – у него есть соответствующие документы, выданные Комитетом по охране лесов, – однако его небольшому бизнесу не под силу получить аккредитацию, которая позволила бы продемонстрировать упомянутый факт потребителям с помощью размещения на его мешках с углем символа Совета по охране лесов. Тем временем британские повара, специализирующиеся на приготовлении барбекю, невольно способствуют уничтожению лесов Амазонии, даже не ведая о том, что само слово «Бразилия» имеет отношение к сожженной древесине. Португальцы дали название стране, воспользовавшись словом brasa, означающим «горячие угли» – такую ассоциацию у них вызвал красный цвет стволов бразильских деревьев, которые в настоящее время вырубаются со скоростью 10 000 кв. километров (территория четырех Дорсетов) в год.