Чтение онлайн

Теперь Яков смотрел только на Грегорику - пристально, жадно, словно выискивая в ней признаки надлома и слабости, нетерпеливо ожидая момента, когда со слишком самостоятельной и независимой сестры сползет броня гордости, и она обратит на брата испуганный, молящий о спасении взгляд.

Но он так и не дождался.

Стан Грегорики был все так же прям и голос, как ни странно, звучал так же твердо.

– Одумайтесь, София, - обратилась она к инсургентке.
– Вы убьете совсем не того, кого хотите. Я понимаю, как тяжело вам пришлось, но имейте мужество смотреть правде в глаза. Прошлое не исправить - вы вольны только над будущим. Поступайте так, чтобы не жалеть потом.

– Пожалей лучше себя!..
– взвизгнула София.
– Давайте!..

Рослый трансильванец вздрогнул и со странной неохотой толкнул принцессу в спину. По замершей толпе пронесся вал вздохов, кажется, начались обмороки.

Принцесса тяжело вздохнула и пожала плечами. Перевела глаза на брата и секунду смотрела на него - хмуро и серьезно. Потом сделала первый шаг.

Глухой хлопок выстрела, отдавшийся по переборкам из залы над головой, заставил сердце снова зачастить. Глядя, как горничная принцессы с ледяным лицом готовится к бою, я судорожно пытался думать логично. Не получалось.

Мир сошел с ума.

Приятная и расслабленная экскурсия превратилась в форменное безумие. Сначала принцесса со своими предками, потом взбесившийся непонятно отчего принц, подсылающий убийц ко всем встречным, а теперь еще и нападение инсургентов. Нет, лет пятнадцать назад случилось несколько нападений бомбистов - после какой-то из усмирительных кампаний, проведенных в Монтевидео импортной компанией "Экваториальные фрукты". Но с тех пор благополучная и мирная Либерия, признаться, почти забыла, что это такое. И вот, пожалуйста, снова они. Причем опять же - замешаны Тюдоры. Ведь и подручный принца что-то кричал про план, про трансильванцев - этих самых мучеников Трансильвании?
– про какого-то старшего помощника. Судя по всему, раз неведомые трансильванцы сообщают по громкой связи на весь лайнер о том, что намереваются расправиться с потомками императорской династии, интригует и строит заговоры не один принц - у него есть какие-то враги.

Пусть бы, конечно, с ним бы и расправились, я только спасибо сказал бы... хотя с принцессой Грегорикой совсем другое дело. Ее высочество мне понравилась, честное слово. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось что-то плохое. И, черт возьми, там ведь еще и Алиса! И ее подружки, и множество совершенно непричастных к заговорам людей.

В глазах горничной, застегивающей боевую сбрую, ждала смерть. Судя по тому, как безжалостно она расправилась с убийцей - очевидно, ради дневника, потребовавшегося хозяйке - то с теми, кто осмелится поднять руку на принцессу, у нее будет еще более короткий разговор. Вот только справится ли она?

– Э-э-э... вы все равно собираетесь наверх?
– спросил я.

Взгляд, которым она меня наградила, не сулил ничего хорошего, но не оставлял сомнений.

– Но подумайте, если это действительно вылазка инсургентов, там наверняка не один-единственный противник. И они вооружены, судя по тому, что мы слышали. Разумно ли бросаться на них в одиночку?

– Отсиживаться здесь?
– с презрением бросила она.

– Нет. Предлагаю свою помощь. Там, в зале, ваша хозяйка, но там же и мои однокурсницы. Я тоже не могу оставить их на произвол судьбы.

– Помощь? Сомневаюсь.

Сурово. Но объективно - прямо в лоб. Действительно, во время схватки в трюме я показал себя не с лучшей стороны. На что ей сдался такой "помощник"? Что же, нужно доказать, что и от меня может быть толк.

– Я сделаю все, что смогу. Вот, к примеру, вы же хотите идти туда по трапу, где наверняка ожидают инсургенты? Пусть это всего в пятнадцати футах от нас, - я поднял палец, указывая на подволок, - миновать их может оказаться непросто.

– И что?
– нетерпеливо спросила горничная.

– Если вспомнить синематограф и подключить логику, то естественно будет предположить, что инсургентов должно быть немало. О ни явно захватили рубку - ведь и первая странная трансляция и их программное заявление прошли оттуда, да и рывок потом указывает на то, что там кто-то сопротивлялся - возможно, рулевой или кто-то из ходовой вахты. И одновременно они оказались в зале, где стреляли - и было сказано, что Тюдоры в их руках. Один-два-три инсургента не смогли бы заставить повиноваться три сотни человек в бальной зале, их там должно быть немало. Не говоря уже о том, что кто-то из инсургентов должен контролировать еще три сотни матросов и обслуги из экипажа дирижабля. Вы не сумеете справиться со всеми так быстро, чтобы спасти принцессу, если они действительно хотят покарать - то есть, казнить - ее и принца. Нет, постойте!..
– я поднял руку, видя, что она собирается плюнуть на мои длинные речи и убежать - ...Предлагаю найти способ попасть в зал быстрее и незаметнее, чем прорываться по коридорам, где наверняка ждет охрана. Нужно воспользоваться тем малым преимуществом, что у нас есть - инсургенты не подозревают, что кто-то остался в грузовом трюме, прямо под залом.

Горничная, уже сделавшая шаг прочь по коридору, неохотно остановилась. Потом обернулась ко мне и смерила взглядом - оценивающим на этот раз. Надеюсь, поняла, что я действительно хочу помочь и способен мыслить логически.

– Люки?..

Вместо ответа я поднял голову, осматриваясь. Увы, на всем видимом пространстве продольного коридора, идущего по левому борту дирижабля вдоль стенки грузового трюма, никаких люков на подволоке видно не было. Провода, змеящиеся по подволоку и стенам, плафоны освещения, пара переговорных устройств и пожарных постов со шлангами, закрытые грузовые ворота во внешнем борту.

– Посмотрим в трюме!

Прыгнув через комингс ворот, из которых мы только что вылетели, как ошпаренные, я внимательно осмотрел потолочное пространство склада.

– Здесь тоже нет. М-м-м, зал идет по всей ширине гондолы...

– И там ровный паркет, - разочарованно заметила горничная из-за плеча.

– Мы могли бы попасть куда-то в район торцевых переборок бального зала, там, кажется, были какие-то помещения... но я почему-то не ни одного люка или трапа...

– Тут... есть трап, - вдруг подала голос напуганная отличница, о которой мы совершенно забыли. Смущенно поправив очки под нашими взглядами, она указала на небольшую треугольную выгородку, расположенную у поперечной переборки по левую руку от нас, не доходящую до высокого подволока трюма. На двери кабинки был нарисован подъемный кран.

Теперь принцесса смотрела только вперед - на темный прямоугольник окна.

Прямо и ровно ставя туфельки, она машинально подняла подол платья, не нарушая странной сосредоточенности. Для приговоренной к смерти она выглядела на удивление собранной и спокойной, хотя... кто сказал, что есть какой-то эталон поведения приговоренного, с которым можно было бы сравнивать?

Трансильванец за ее спиной замешкался, закусил губы. Внимательный взгляд без труда отметил бы, что он нервничает - непривычно для столь крупного и сильного человека. Сделав два шага - через силу, неохотно - он негромко пробормотал в спину принцессе:

– Ей- бо, прощения просим, господарыня...

Принцесса ответила, не поворачивая головы, так же негромко.

– Ничего, - помолчав секунду, она вдруг продолжила, задумчиво и печально: - Знаете, я как-то чувствую, что судьба связала меня с этой землей. Когда берега Ньюфаундленда скрылись в тумане, я вдруг поняла, что больше никогда не увижу родины.

За спиной Грегорики раздался странный вздох. Она не видела, как глаза могучего трансильванца почему-то увлажнились. Дрожащая рука едва касалась ее плеча - благоговейно, как святыни. Нет, он не толкал принцессу вперед, она шла, ведя его за собой. И создавалось впечатление, что он не оставит девушку в белом золотом платье, а последует за ней куда угодно.