Чтение онлайн

Ксанта смотрела на него, не в силах шевельнуться. В её сознании, еще недавно таком монолитном и уверенном, теперь прорастало зерно новой, пугающей веры. Веры в Избранного, который пришел не служить Храму, а перестроить его по своим чертежам.

Дознавательница медленно поднялась, её движения были скованными, как у разбитой куклы. Она долго смотрела на свои руки, словно видела их впервые — две крошечные ветки плоти на фоне звездных скоплений, которые всё еще стояли у неё перед глазами.

Её пальцы, всё еще испачканные в невидимой ментальной крови, мелко дрожали, когда она нажимала на рычаги, высвобождая кристаллические иглы из висков Сергея. Медный обруч с тихим, жалобным звоном лег на металлический столик.

Она не решилась встретиться с ним взглядом. Женщина, которая годами вскрывала чужие души, словно спелые плоды, сейчас сама чувствовала себя выпотрошенной. Ярко-желтый балахон, символ её власти и статуса, казался теперь нелепым маскарадным лоскутом на фоне той ледяной бесконечности, которую этот человек только что заставил её пережить.

Ксанта попятилась к выходу, спотыкаясь о собственные тени. Её движения были скованными, лишенными прежней хищной грации. У самой двери она на мгновение замерла, обернувшись. В фиолетовом свете лампы Сергей, прикованный к креслу, выглядел как мертвец, восставший ради последнего пророчества: бледный, изломанный, но с глазами, в которых пульсировала пустота миллиардов световых лет.

— Я… я скажу, что ты закрыт, — прошелестела она, и её голос утонул в жадных стенах кельи, не оставив эха. — Скажу, что «разборка» требует времени. Но не жди милосердия от Неё. Она не боится звезд. Она боится только потерять власть.

Сергей не ответил. Он лишь слегка склонил голову, принимая её слова как неизбежную дань.

Тяжелая дверь, облицованная свинцом, пришла в движение. Скрежет металла о камень прозвучал в абсолютной тишине как стон умирающего великана. Ксанта шагнула в коридор, и на мгновение в проеме мелькнул свет факелов внешнего мира — желтый, теплый, живой. А затем створка захлопнулась.

Глухо лязгнул тяжелый засов.

Звягинцев остался один. Келья Безмолвия мгновенно сомкнула свои челюсти, поглощая остатки звуков. Наступила та самая вакуумная тишина, которая должна была свести его с ума, превратить его мозг в серую кашицу. Но теперь всё было иначе.

Он сидел в темноте, слушая, как в его собственных жилах течет кровь — медленно, тяжело, как расплавленный металл. Сначала эта тишина была его врагом, пыткой, призванной обнажить его слабость. Теперь она стала его союзницей. В этой пустоте больше не было страха, потому что он сам стал этой пустотой.

Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором снова поплыли звездные спирали Галактики. Он знал, что наверху, в тронном зале, Великая Мать в своем белоснежном платье ждет его гибели. Он знал, что Эстель торжествует, а Миранда сомневается.

Но здесь, в самом сердце земного ада, Сергей Звягинцев впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. Он больше не был инженером-неудачником или рабом в желтой тунике. Он был Разрушителем, который принес в этот мир холодную правду звезд.

Где-то глубоко под ним, в недрах Храма, едва слышно — на грани восприятия — вздрогнул металл. Древний реактор, который они называли Богиней, совершил еще один оборот в своей агонии.

Часы начали обратный отсчет. И тишина Кельи стала его первым псалмом.

Зал Скорби — самое сокровенное место Храма, где собирался малый круг посвященных, — тонул в полумраке. Здесь не было факелов. Единственным источником света был «Глаз Богини» — огромная линза в центре пола, через которую снизу, из глубин Святилища, пробивалось тусклое, пульсирующее багровое свечение. Сегодня этот свет был неспокоен: он то затухал до ниточки, то вспыхивал болезненным, ядовито-оранжевым цветом.

Великая Мать восседала во главе резного стола из кости ископаемого чудовища. Её белое платье в мерцающем свете казалось залитым кровью. Рядом, по правую руку, замерли верховные сестры.

Помимо уже знакомых лиц — сосредоточенной Гвиневры и бледной, как полотно, Миранды, — здесь присутствовали еще две фигуры, определявшие жизнь Храма.

Веспера, Хранительница Вечного Ритма. Старая, сухая, как вобла, женщина с руками, вечно испачканными в маслянистой саже. Она была той, кто «общался» с механизмами Святилища, интерпретируя лязг поршней и гул турбин как священные предзнаменования.

Талия, Глава Мечей Богини. Высокая, атлетически сложенная воительница в нагруднике из вороненой стали. Шрам, пересекающий её левую щеку, дергался при каждом мерцании зловещего света внизу. Она отвечала за внешние границы и знала: Храм силен лишь до тех пор, пока стены Клезона дрожат от страха перед «Гневом Матери».

Последней, почти бесшумно, в зал вошла Ксанта. Её ярко-желтый балахон в багровых отсветах казался грязным, а лицо — постаревшим на десять лет.

— Говори, Ксанта, — голос Великой Матери разрезал тишину, как скальпель. — Ты вскрыла этот «сосуд»? Ты нашла корень его ереси?

Ксанта медленно опустилась на свое место. Её пальцы судорожно сплелись в замок.

— Его разум… — она запнулась, подбирая слова, которые не выдали бы её собственного ужаса. — Он не похож ни на что, виденное нами ранее, Мать. Это не просто ересь. Это — иная природа. Я попыталась применить «Разборку», но столкнулась с защитой, которую не в силах преодолеть ни одна менталистка нашего круга.

— Ты хочешь сказать, что мужчина оказался сильнее тебя? — Талия презрительно хмыкнула, ударив кулаком по столу. — Мы кормим его, даем ему статус, а он смеется над нашими законами в Кельях Безмолвия?

— Он не «сильнее», Талия, — Ксанта подняла глаза, и в них блеснул безумный огонек. — Он — другой. Его мысли текут по законам, которые мы забыли или никогда не знали. Он верит в угасание Огня не как в пророчество, а как в… математический расчет. И его вера абсолютна. Она непоколебима.

— Расчет? — Веспера, Хранительница Ритма, вдруг подалась вперед. Её голос задрожал. — Великая Мать, мы должны слушать! Гул внизу изменился. Артефакты поют песню распада. Если этот самец знает «имена металла», о которых говорит Эстель, мы не можем просто стереть его. Сегодня утром Третье Кольцо замерло. Если оно не оживет к полнолунию, купол Храма перестанет дышать.

— Он утверждает, что он — Разрушитель, — тихо добавила Миранда, внимательно наблюдая за реакцией Великой Матери. — Он говорит о Великом Симбиозе. О том, что созидание без него мертво.

Великая Мать медленно обвела взглядом совет. Она видела страх в глазах Весперы, сомнение Миранды и скрытый ужас Ксанты. Её власть, казавшаяся незыблемой, вдруг начала зависеть от пленника, запертого в подземелье.

— Значит, он хочет быть Разрушителем? — Матриарх холодно улыбнулась, но эта улыбка не предвещала ничего доброго. — Хорошо. Мы дадим ему шанс доказать свою «избранность». Если он — Симбиоз, пусть усмирит Гнев Богини. Ксанта, ты будешь его тенью. Продолжай допросы, но делай это так, чтобы он чувствовал: каждый его вздох — это наш дар.