Чтение онлайн

1) Вся моя работа и формулировка /-системы началась с попытки создания науки о человеке, для которой потребовалось современное, научное, функциональное, неэлементалистское, четкое определение человека. Такое определение было дано в книге Manhood of Humanity (Зрелость человечества), и касалось оно того, что человек отличается от животных способностью каждого нового поколения людей начинать с того места, которого достигло предыдущее. Эту способность я назвал «времясвязывающей функцией». Это определение неопровержимо, и оно соответствует современным требованиям.

2) Данное исследование родилось в процессе разбора механизма времясвязывания, и представляет собой дальнейший анализ четких различий между реакциями животных и людей, что делает это психофизиологическим основанием для /-системы и теории психического здоровья.

3) Чем дальше продвигалось исследование, тем более очевидным становилось то, что связанные с этим вопросы крайне сложны, и что в этой области, со структурной и неэлементалистской точки зрения, практически ничего не было сделано. В общем, все существующие «логики» и «психологии» структурно сбивают с толку, поскольку они все еще остаются в русле элементализма, пре-А или А; эти условия предполагают необходимость исключения как их самих, так и прочих зависимых дисциплин, для того, чтобы их не воспринимали как структурно-фундаментальные. Для моего изначального расследования было бы желательно сохранить более простой и очевидный контраст между «Дружком», которого мы почти все довольно хорошо знаем и обычно даже любим, и «Ивановым», которого, как представляется, никто толком не знает. Этот метод оказался очень полезным для автора, и я убежден, что многие читатели найдут его не менее полезным. Я искренне признаюсь, что, если бы я не придерживался этого упрощенного подхода, то я не смог бы основать /-систему и выявить в психо-логическом лабиринте блокировки, введенные в наши с.р отождествлениями, элементализмом, отсутствием осознанности абстрагирования, ненадлежащей оценкой. , и, в общем, инфантилизмом. По этим трем главным причинам представилось необходимым сохранить «Дружка» как наиболее полезный фактор в моем анализе, со всеми подобающими извинениями в адрес «Дружка».

Я также признаю, что я не осознавал меру трудностей, связанных с данной задачей и величиной данного мероприятия. Один только последний пересмотр рукописи занял больше года. Я очень хорошо осознаю, до какой степени данная презентация не достигает сформулированных мной же самим ожиданий, и насколько качественнее могло бы выглядеть изложение, написанное кем-то более одаренным, однако моя смелость черпала силу в следующих довольно неожиданных наблюдениях.

1) Довольно интересно то, что выраженные тут принципы зачастую по-детски просты, часто они «общеизвестны», до такой степени, что в нескольких случаях некие более старые ученые посчитали «оскорбительным», что такие «очевидные» принципы удостоились такого внимания. Однако мой опыт, безо всякого исключения, состоит в том, что, независимо то того, насколько эти простые принципы одобряются всеми на словах, ни при каких обстоятельствах они не получают полного применения на практике. Со временем я понял, что мы не можем обучать человека отождествлению всеми доступными средствами, блокируя тем самым адаптацию, и потом ожидать, что он будет жить, не отождествляя. Так, когда я указываю на нетождественность, то тут даже дебил «согласится» или даже станет удивляться глупости автора, который поднимает по этому поводу такой шум; тем не менее, поскольку все мы обучались в лингвистической и семантической системе, основанной на отождествлении, это инфантильное отождествление будет бессознательно творить хаос во всех наших с.р во всех прочих областях нашей жизни, если эту семантическую блокировку не устранить. Естественно, чем более «простым» кажется принцип, одобряемый нами на словах, но никогда полностью не применяемый, тем больше я становился убежден в том, что открытие новых методов применения этого простого, но тем не менее забываемого принципа должно считаться очень важным. Любой читатель может самостоятельно проверить, до какой степени отождествление создает трудности в его собственной жизни. Факт состоит в том, что основные трудности, с которыми мы сталкиваемся, всегда можно отследить до отождествления в том или ином месте.

2) Экспериментальные данные доктора Филипа Гравена (Philip S. Graven) в отношении «умственно» больных и тех случаев семантических расстройств, которые, с ортодоксальной точки зрения, не рассматривались как нездоровые, показали, что переход от А стандартов оценки, связанных с отождествлением, к A стандартам без отождествления, часто либо приводили к полной семантической реконструкции индивидуума, либо к быстрым и продолжительным семантическим «выздоровлениям». Этот факт опять же впечатлил меня реальной действенностью и важностью такой A системы для человека. Если прежнюю «невозможность изменить» «природу человека» можно «заместить» новыми простыми психофизиологическими методами, то это опять же предполагает, что данная новая система, независимо от того, насколько несовершенной она окажется, может быть полезной.

3) Я был также весьма впечатлен значительной мощью A методов. Как правило, только математики и эпистемологи могут полностью оценить, что значит «мощь» метода. Например, были изобретены дифференциальные методы, и позже обнаружилось, что эти методы структурно применимы ко всем процессам. Было изобретено тензорное исчисление, и обнаружилось, что оно дает нам абсолютные, инвариантные формулировки, применимые ко всей физике. Можно сослаться на множество других методологических инноваций, и всегда обобщенность применений придает этим новым формулировкам ценность. Данная A– система была сформулирована в каком-то смысле независимо от других дисциплин, поскольку она стала прямым результатом структурных семантических исследований, свободных от отождествления. Это привело к формулировке фундаментальных общих принципов, которые лежат в основе всего человеческого «знания», таких как нетождественность, требующая распознания структуры как единственно возможного содержания «знания» и таким образом приводящая к формулировке о «структурном подобии»; неэлементализма как общего принципа; общего принципа неопределенности; -значной общей семантики, . Естественно, это очень ободряет - обнаружить, что новейшие наиболее важные достижения науки неосознанно соответствуют этим важным принципам, и они применялись в них еще до того, как они были сформулированы в явном виде.

С другой точки зрения, A– система, которая могла бы претендовать на звание «современной», должна сформулировать общие принципы, которых могли бы придерживаться ученые в любой области. Практически, именно так и произошло с А– системой Френсиса Бэкона. С данной системой дело обстоит точно так же, за исключением того факта, что различные ученые применяли эти новые принципы, не имея их общей формулировки. Тот факт, что эти принципы не имели общей формулировки, являлся сдерживающим даже для науки, и сделал невозможным применение науки к проблеме человека. В нижеприведенных примерах различные аспекты A будут накладываться друг на друга, и я выделю только наиболее значимые моменты. Так, пространство-время Эйнштейна-Минковского, новая единая теория поля Эйнштейна-Майера, новейшая квантовая механика, новая физика высоких давлений, пьезохимия. , теория тропизма ныне покойного Жака Лёба (Jacques Loeb), физиологические градиенты Чайлда (С. М. Child). , . , четко демонстрируют применение неэлементализма. Ограниченный принцип неопределенности Гайзенберга (Heisenberg) также является результатом применения неэлементализма, основанного на наблюдении того, что «наблюдателя» и «наблюдаемое» невозможно четко разделить. Этот принцип становится частным случаем в общем A принципе неопределенности, который, опять же, основан на том наблюдении, что мы на самом деле имеем дело с абсолютными индивидуумами и говорим в более или менее обобщенных терминах, с тем результатом, что все утверждения лишь являются вероятными в разной степени.

Абсолютная индивидуальность четырехмерных событий, объектов, ситуаций, ср. , делает необходимой неопределенно гибкую оценку, требующую -значной A семантики. За рамками повседневной жизни наилучшими примерами из науки были бы последние разработки в области витаминов, влияние лучистой энергии на наследственность, но особенно поразительны возможности, открывающиеся благодаря разработкам в области физики, физики высоких давлений, пьезохимии и применении коллоидальных знаний в области психиатрии. Польская школа математиков создала расширение традиционной двузначной А «логики» до трех- и многозначной «логики»; Чвистек (Chwistek) построил новое основание для математики и новую теорию множеств на своих семантических методах; однако даже эти авторы пренебрегли общими проблемами неэлементализма, нетождественности и необходимости развернутой A-системы, для того, чтобы их формулировки были полностью избавлены от парадоксов, стали действительными и применимыми к жизни.

Все эти вопросы в целом представляют собой особый интерес для человечества в общем и для медиков в частности, потому что, очевидно, если человечество стремится перейти с инфантильной стадии своего развития в эру общего психического здоровья, для этого требуется серьезное сотрудничество со стороны медицинской науки. К сожалению, медицинская наука является одной из наиболее трудоемких и тяжелых дисциплин, и, в последнее время, несмотря на некоторые частные прорывы, она быстро теряет право называться современной наукой. Любой, кто посещал медицинские конгрессы, научные собрания или следил за медицинской литературой, часто недоумевает в отношении того, что перед ним: то ли научные споры, то ли религиозные диспуты шестнадцатого века. Доктор Крукшанк (F.G. Crookshank) в своей главе о Важности теории знаков и критике языка в изучении медицины (The Importance of a Theory of Signs and a Critique of Language in the Study of Medicine) в Огдене и Ричард (Richard) в Смысле смысла (The Meaning of Meaning) дают нам отличное представление о нынешнем печальном состоянии дел; однако A анализ открывает более глубокие основания, на которых зиждутся трудности в медицине, которые можно было бы уладить пересмотром медицинского образования. В связи с этим A вопросы обретают большую важность. Организмы вообще и люди в частности представляют собой коллоидальные процессы, которые связаны с гигантскими давлениями, которые возникают из-за коллоидального притяжения к воде. Доктор Неда Маринеско (Neda Marinesco)1 недавно предположила, что лед-VI является важным фактором в человеческом организме. Лед-VI представляет собой новую разновидность льда, открытую Бриджманом (P.W. Bridgman)2, который обнаружил, что большие массы воды при температуре тела могу кристаллизоваться при наличии высокого давления. Доктор Маринеско предположила, что силы адсорбции могут быть настолько высоки, что это будет соответствовать давлению, использованному Бриджманом, в результате чего в тонких пленках размещение молекул воды будет подобно тому, что обнаруживается во льду-IV.

Коллоиды и коллоидальные свойства подробно рассмотрены в Книге 1. –ОМ.

Читателю может быть интересно узнать, что, среди прочего, профессор Бриджман обнаружил, что при высоком давлении ацетон твердеет, белок свертывается. , при комнатной температуре.

Несмотря на то, что врачи в период обучения в университете получают неплохое знакомство с коллоидальной химией, каким-то образом на практике они сталкиваются с огромными трудностями в «мышлении» в коллоидальных терминах. С новейшими открытиями в физике высоких давлений и пьезохимии, с их поразительным разнообразием физических явлений, которые при различном давлении меняются у каждого отдельного материала, современный врач просто обязан «мыслить» не только в терминах коллоидов, но в терминах сочетания коллоидов с данными из физики высокого давления и пьезохимии. Но подобное «мышление» для человека невозможно в рамках традиционных двух- или трехзначных A дисциплин, и оно становится возможным только с -значной A общей семантикой. Один из непосредственных результатов использования A дисциплин - это исключение элементализма «тела» и «ума», «интеллекта» и «эмоций». , и введение нон-эл точки зрения, представленной в данной работе. Для этого требуется, чтобы каждый врач был знаком с психиатрией, потому что это исключило бы множество вредных культов. Следует полностью осознавать, что прежняя химия, которая имела дело с различными «веществами», обладающими различными «свойствами», вполне подчинялась инструментам А субъекта-предиката и двух- или трехзначных средств. Но в 1933 году это уже не так; прежняя химия умерла, и сегодня мы имеем дело только с особой отраслью физики, основанной на структуре; новейшая физика высоких давлений ясно показывает, что многие прежние характеристики «веществ» являются лишь случайными функциями давления, температуры и так далее, которые могут меняться поразительным образом, что требует наличия новых семантических принципов и новых эпистемологий. ; короче, новой нон-эл и -значной A– системы. Другими словами, тот, кто продолжает придерживаться А с.р, совершенно неспособен «мыслить» научно в современном понимании. Если мы хотим иметь науку о человеке, или науку о медицине для 1933 года. , первым шагом должен стать тщательный пересмотр А– системы.

На самом деле, можно продемонстрировать великое множество взаимосвязей и взаимоотношений, которые сделают еще более очевидным то, каким образом A– система является результатом и сама приводит к современным научным результатам, которые можно расширить и применить ко всем человеческим проблемам только после обобщенной формулировки ее как системы.

4) Если различие между животным и человеком состоит в способности последнего стартовать с того места, до которого дошло предыдущее поколение, то становится очевидно, что люди, для того чтобы быть людьми, должны практиковать эту способность в полной мере. Если мы не сможем этого сделать, то мы будем опять «копировать животных в наших нервных реакциях», то есть делать то самое, с чем следовало бы бороться. Это «место, до которого дошло предыдущее поколение», включает в себя не только всю науку, но также и эпистемологию, и ту «мудрость», которую приобрело каждое прежнее поколение через болезненный опыт. , и которая, в принципе, должна быть передана каждому ребенку. В А условиях нашего текущего образования. , систем и систем оценки, это совершенно невозможно и может показаться фантазией. Так, для того, чтобы приобрести научные знания во всех областях, придется посвятить всю свою жизнь науке, совершенно освободиться от каких-либо финансовых проблем. , и даже при этом все равно удастся приобрести лишь небольшую долю этих знаний. Прежде чем какая-либо прежняя эпистемологическая система может быть донесена до студента, он должен не только оказаться особо одаренным, заинтересованным. , но также обладать огромными знаниями еще до того, как будет сделана попытка провести такое образование. То же самое можно сказать и о «мудрости». Более старые и более молодые поколения, вследствие коллоидальной необходимости, не могут полностью понять друг друга и, в большой степени, между ними возникает взаимное недоверие, которое на данный момент представляет собой совершенно обычную А ср.

В нон-эл, A– системе ситуация в целом становится радикально другой. Невозможное становится возможным; могу даже сказать больше, дело это простое и легкое, и оно становится необходимым и неизбежным фактором в жизни любого ребенка. Нон-эл, A– система основана на полном исключении отождествления, откуда непосредственно следует, что единственная связь между несловесными объективными уровнями и словесными уровнями обнаруживается в структуре. Структура, соответственно, становится единственным возможным содержанием знания. , и все научные технические тонкости, как бы тяжелы и трудоемки они не были, становятся просто необходимыми инструментами для поиска структуры, и инструменты эти сами по себе не обладают никакой особой ценностью и не являются необходимыми для «знания», как только для конкретного случая обнаруживается структура. Эта структура всегда проста и может быть донесена до ребенка.