Чтение онлайн

В XII–XIII вв. интенсивно осваивается французский рыцарский роман. Появляются переделки «Песни о Роланде», «Романа о Трое», «Ивейна» и целого ряда других произведений. Особого упоминания заслуживает «Парцифаль», принадлежащий перу крупнейшего автора рассматриваемой эпохи Вольфрама фон Эшенбаха (1170–1220). Следуя в основном своему источнику – «Книге о Персевале» Кретьена де Труа, создатель немецкой версии в ряде моментов отклоняется от последнего, причем для объяснения причин расхождения с оригиналом прибегает к переводческой мистификации, ссылаясь на некий первоисточник, написанный по-арабски и хранящийся в Толедо, о котором сам он узнал от человека по имени Киот (и от которого якобы позволил себе отойти сам Кретьен):

В XIV–XV столетиях наблюдается дальнейшее развитие переводной литературы. Особо следует отметить анонимный перевод Библии, напечатанный в 1465 (1466) г. в Страсбурге.

Хотя источником служила Вульгата Иеронима, а язык отличался тяжеловесностью и изобиловал кальками с латыни, появление Священного Писания на немецком языке стало своеобразным предвестником грядущей Реформации. Переводились также религиозные сочинения (научные в средневековом понимании) и художественные тексты, включая и некоторые произведения античных авторов, расцвет переводов которых, однако, произошел уже позднее – в эпоху Возрождения.

Во Франции в XII–XIII вв. преобладали переводы античных авторов. Среди них выделяется «Роман о Трое» придворного поэта Бенуа де Сент-Мора, созданный на основе позднеантичных переводческих мистификаций – «Дневника Троянской войны» и «Истории падения Трои». Сицилийский поэт Гвидо делле Колонне (де Колумна) переложил текст последнего латинской прозой, с которой, в свою очередь, были сделаны в дальнейшем переводы на романские, германские и славянские языки. Переводились также произведения философского и утилитарно-прикладного содержания (сочинение Боэция, трактат Вегеция по военному искусству и т. д.). К XIV в. работа по передаче античного наследия усилилась; появились также переводы произведений Петрарки и Боккаччо. К этой эпохе относится деятельность епископа Николая Оресма (1320? —1378), который по поручению короля Карла V Мудрого перевел с латинского языка труды Аристотеля, снабдив французский текст глоссами и комментариями и способствовав тем самым обогащению научно-технической терминологии. Не меньшее значение имела деятельность Рауля де Преля, с именем которого связан перевод сочинения Августина «О граде Божьем» и создание французской версии Священного Писания. В предисловии к первому из них переводчик указывает на трудность стоявшей перед ним задачи (из-за чего в тексте возможно множество ошибок, за которые он просит прощения у читателей), а также обосновывает необходимость отхода от буквального следования оригиналу, без чего нельзя достичь необходимой ясности и понятности содержания. В посвящении к переводу Библии (сам текст последнего до нас не дошел) де Прель также отмечает, что ему приходилось убирать и сокращать некоторые длинноты и повторы и вводить разъяснения труднодоступных мест. Такое не совсем обычное отношение к сакральному тексту часто объясняют тем, что перевод предназначался непосредственно для короля, желавшего самостоятельно разобраться в содержании Священного Писания.

Весьма большой интенсивностью отличалась переводческая деятельность в средневековой Испании. Здесь особо важную роль сыграл король Альфонсо Х (1226?—1284), внесший большой вклад в развитие испанской культуры.

В XII–XIII вв. развивается переводная литература в Италии. Среди крупнейших деятелей этой эпохи называют имя Брунетто Латини (около 1220–1294), воссоздавшего на родном языке произведения Цицерона, Саллюстия, Тита Ливия и его современника Боно Джамбони, переводившего Орозия, Вегеция и других авторов.

По проблемам перевода высказывался и величайший итальянский поэт, стоявший на рубеже Средневековья и Нового времени, создатель «Божественной комедии» Данте Алигьери (1265–1321), с именем которого принято связывать зарождение переводческого скептицизма. В отличие от своего старшего современника Роджера Бэкона, указывавшего на сложности при передаче научной литературы и связывавшего их с понятийно-терминологической стороной языка, Данте обращает внимание в первую очередь на эстетические моменты, проявляющиеся при переводе художественного (точнее, поэтического) текста. «Пусть каждый знает, – писал он в трактате «Пир», – что ни одно произведение, связанное и подчиненное законам ритма, не может быть переложено со своего языка на другой без нарушений всей его сладости и гармонии. В этом причина, почему Гомер не переводился с греческого на латинский, подобно другим сочинениям, дошедшим до нас от греков. И такова причина, почему стихи Псалтыри лишены сладости музыки и гармонии; ибо они были переведены с еврейского на греческий, а с греческого на латинский, и уже в первом переводе вся сладость исчезла» [44] .

Возвращаясь к той роли, которую сыграла для развития итальянской культуры XIII в. переводческая деятельность, обращают внимание на вклад, внесенный ею в развитие литературного языка и выработке его норм. Вольгаре («народный» язык, противопоставляемый «ученой» латыни) постепенно расширил сферу своего функционирования, и его права горячо отстаивал в своем трактате «О народном красноречии» (написанном, правда, по-латыни) сам Данте Алигьери. Однако последующее XIV столетие вносит в сложившуюся ситуацию существенные коррективы, связанные с наступлением новой исторической эпохи – Возрождения, родиной которого по праву считается именно Италия.

Зарождение и начало эпохи Возрождения (Ренессанса), как уже отмечалось выше, связано прежде всего с культурной жизнью Италии второй половины XIV – начала XV в. Именно здесь – сначала во Флоренции, а потом в других городах – расцвели гуманитарные науки, усилился интерес к математике и естествознанию, появилось изобразительное искусство, стремившееся к изучению человека и природы, и возникло гуманистическое движение, ставшее идеологической основой всего ренессансного мировоззрения. Главным содержанием гуманизма был своеобразный культ человека, поставленного в центр вселенной, интерес к его личности, признание творческого гения последней и присущих ей гигантских сил. В противоположность средневековому миросозерцанию Возрождение несло с собой торжество светского начала; целью земного бытия объявлялись радость и наслаждение, провозглашалась возможность гармоничного сосуществования человека и окружающего мира. Идеалом эпохи стала всесторонне развитая гармоничная личность.

В конце XV – первой трети XVI в. гуманистическое движение распространялось на большинство государств Западной и Центральной Европы. Однако с конца 30-х годов XVI столетия «республика ученых», как называли содружество гуманистов различных стран, очутилась перед лицом серьезного кризиса. В результате Реформации и Контрреформации многие исповедовавшиеся ими идеалы оказались иллюзорными и постепенно угасали. Однако традиции, заложенные гуманистами, видоизменяясь и трансформируясь, продолжали существовать, в значительной степени определив все дальнейшее развитие европейской культуры.

В борьбе со средневековой схоластикой гуманисты стремились опереться прежде всего на наследие античной эпохи, «возродить» его, очистив от позднейших наслоений (откуда и само название рассматриваемого периода). Эта «перекличка» с античной традицией ярко проявилась и в области перевода.

Говоря о языковой ситуации в эпоху Возрождения, обращают внимание на две тенденции. С одной стороны, именно в ренессансной Европе приобрел особую интенсивность процесс формирования и развития новых (т. е. живых) литературных языков, которые в конце концов вытеснили латынь из тех сфер, где она господствовала в течение многих столетий. С другой стороны, одной из наиболее характерных черт гуманистического движения являлось стремление возродить классическую латынь Цицерона и Цезаря, которую его представители противопоставляли «испорченной» «кухонной» латыни средневековых авторов. Это привело (особенно на первых порах) к некоторому отступлению народных языков с той позиции, которую им удалось занять в предшествующий период. Указанный момент ярко отразился на родине Возрождения – в Италии, сказавшись на творчестве знаменитого поэта Франческо Петрарки (1304–1374), которого именуют «первым гуманистом». Хотя он никогда не переставал писать на народном языке (произведения на котором и принесли ему впоследствии мировую славу), однако со второй трети XIV в. он стал отдавать решительное предпочтение латыни перед родным языком и считать именно его основным орудием новой науки и культуры. Аналогичное отношение характеризовало и его продолжателей, вследствие чего на какое-то время вольгаре снова оказался в тени. Схожая картина наблюдалась и в творчестве гуманистов последующих поколений, многие из которых (например, Эразм Роттердамский, прозванный главой «республики ученых») вообще не пользовались в литературном творчестве никаким другим языком.

Наконец, выполнение задач, стоявших перед деятелями ренессансной культуры, было немыслимо без возрождения на «латинском Западе» достаточно широкого знания греческого языка, почти забытого в предыдущую эпоху. Неудивительно, что в этот период получает широкую популярность тезис: «Без греческого языка нельзя знать латинского». Таким образом, сложилась культурно-лингвистическая ситуация, которая отчасти напоминала древнеримскую. В обоих случаях латынь была главным (родным – у римлян, квазиродным – у гуманистов) языком, обычно выступавшим в роли переводящего, тогда как греческий (знание которого и в античном Риме, и в ренессансной Европе считалось обязательным для каждого образованного человека) – вторым языком, выполнявшим обычно функцию исходного. Этот своеобразный латино-греческий «культурный билингвизм» и определил во многом развитие перевода в рассматриваемую эпоху, хотя, разумеется, несмотря на отмеченные выше сложности, на языковую ситуацию в каждой из европейских стран оказывал влияние и третий компонент – народный язык, степень использования которого в литературном творчестве – как оригинальном, так и переводном – могла быть различной.