Чтение онлайн

– Выходит, поводом к войне между Россией и Францией должны были послужить ваши нападения на границе.

– Именно, - звонко щёлкнул пальцами ротмистр, - а ты ловкий малый, поручик!

– Не забывайтесь, ротмистр, - хмуро осадил его я, - я не ваш подчинённый.

– Да-да-да, - замахал здоровой рукой он, - прошу прощения. Вот только одним беспорядков на границе оказалось мало. И тогда я вызвался потрепать вас, русских, немного сильнее. Моя фамилия Шодровский, если ты забыл, а застянок этот и деревня при нём зовётся Шодровичи. До позорных разделов 1772, 1793 и 1795 эти земли принадлежали нам, а предков моих после восстания Костюшки отсюда выгнали взашей.

– Теперь мне всё понятно, - кивнул я.
– Считаете себе ангелом мщения, белым рыцарем, грозою русских? А по сути-то вы, сударь, обыкновенный бандит. И не более того.

– Это с вашей стороны, - возразил ротмистр, - с нашей же, польской...

– Убийства и насилие над мирными людьми, - отрезал я, - с любой стороны - чистой воды разбой! Я буду ходатайствовать о том, чтобы вас подвергли не трибуналу, а гражданскому суду, как убийцу, насильника и предводителя банды!

– Делай что хочешь, поручик, - отмахнулся ротмистр.
– Я свою карту разыграл - и продул по всем статьям. Мне теперь всё равно...

Я вскочил на ноги и в ярости схватился за корзинчатый эфес трофейного палаша, взятого мной под Броценами. Как будто мне нужно его разрешение! Боясь сорваться, я вылетел из камеры и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Батальон подошёл к застянку в середине августа, спустя две недели после сражения. За это время пионеры Гарпрехт-Москвина превратили Шодровичи в настоящую крепость, ощетинившуюся пушками штабс-капитана Ермилова.

– Этакую фортецию, - любил говаривать в нашем во многом импровизированном офицерском собрании пожилой артиллерист, - гусарам с наскоку не взять.

– При хороших запасах продовольствия и пороха, - поддерживал его Гарпрехт-Москвин, - здесь можно не один месяц оборону держать.

– Видимо, французы и поляки понимают это не хуже нас с вами, господа, - усмехался я, - потому и не спешат начинать войну.

– Ваши слова, Серёжа, да Господу Богу в уши, - вздохнул штабс-капитан Ермилов.
– Нет, господа, я хоть и человек военный, но большие схватки между державами вроде нашей России и Франции приносят слишком много горя. Я выслужился из фейерверкеров, не одну кампанию прошёл, а начинал ещё с вашим, Серёжа, однофамильцем в Италийском походе. И скажу вам, господа офицеры, вот что. Нету более страшной работы, нежели наша.

– Работы?
– удивлённо спросил я.
– Какая же это работа?

– Тяжёлая, Сережа, и кровавая работа. Но кто-то же должен её делать, не так ли, господа офицеры?

Итак, наш батальон пришёл в Шодровичи и первым делом меня вызвал к себе майор Губанов. Я представил ему письменный рапорт о случившемся, однако он отложил его в сторону и приказал доложить обо всём своими словами, а не казенными формулировками, за которыми я прятал свой страх и ненависть. Я поведал командиру обо всём. Он надолго замолчал, а потом сказал мне:

– Ты правильно поступил, Серёжа. Очень правильно. Признаюсь, я не ожидал от тебя такой выдержки. Я бы, наверное, казнил поляков, причём, скорее всего, предал их мучительной смерти. И плевать мне было бы на все трибуналы...
– Тут он оборвал себя, понимая, что слишком вольно ведёт себя в присутствии подчинённого.
– Простите, поручик, - он перешёл на казённый тон.
– За проявленные боевые качества и смекалку я представлю вас к Георгию и, не сомневаюсь, Михаил Богданович не станет противиться этому представлению. Вы же и сопроводите польских разбойников в ставку командующего и подробно доложите ему обо всём, что здесь произошло.

– Благодарю, господин майор.
– Я вытянулся во фрунт и лихо козырнул.

– Сдайте взвод прапорщику Кмиту, - усмехнулся Губанов, - и готовьтесь отбыть в Вильно.

– Есть, - ответил я.
– Но я хотел бы просить вас, господин майор, чтобы вы упомянули в представлении и прапорщика Кмита и остальных солдат моего взвода. Они дрались не хуже меня.

– Всех награждать, Серёжа, орденов не хватит. Твой Георгий и будет наградой всему взводу, каждому солдату в нём.

Я кивнул и попросил разрешения удалиться.

– Ещё одно, - остановил меня перед самым выходом майор, - вы верхом ездить умеете?

– Так точно, - ответил я.

– Отлично. Можете идти.

Но выехать в тот же день, как собирался, я не смог. Ближе к полудню на лесной дороге, которую контролировал наш застянок, замаячили гусарские мундиры.

– Похоже, твой отъезд откладывается, - сказал мне майор Губанов, проходя через двор, где я знакомился с лошадью, которую мне выделили в дорогу.
– В бой не ввязывайся, твоим взводом будет командовать прапорщик Кмит.

– Есть, - несколько уязвлёно ответил я, отдавая честь.

Оставив лошадь Жильцову, я поднялся на стену, где на стрелковой галерее стояли солдаты моего взвода.

– Проверяете, господин поручик?
– несколько не по уставу обратился ко мне прапорщик.

– Посмотрю, как дерётся мой взвод, - жёстко ответил я.
– Мне в бой вмешиваться не велено.

– Прошу прощения, - устыдился своих слов Кмит.
– Я не хотел вас задеть.

– Извинения приняты, - кивнул я, доставая зрительную трубу.
– Но драки, похоже, не будет, - добавил я, всматриваясь в скачущего врага. Над киверами с белыми султанами трепетал такой же белый флаг.
– Это парламентёры.

– Вот как, - кивнул Кмит и во весь голос скомандовал: - Не расслабляться!

Я улыбнулся и потёр нос. Славный командир. Я спустился с галереи и направился к воротам, пользуясь своим положением свободного офицера. Там уже стоял майор Губанов с взводом стрелков. Белый флаг, белым флагом, но о безопасности забывать нельзя. Ворота отворились и в них въехали гусары в сине-серых мундирах и чёрных медвежьих шапках. Их отлично знали по всей Европе, как Ecorcheurs - обдиралы, подобные своим старинным тёзкам, они сдирали кожу с убитых врагов и весьма гордились этим.

– Позвольте представиться, - лихо соскочив с коня, козырнул их командир, - капитан Жильбер. Командир первой роты первого эскадрона гусарского полка Жехорса.

Волки Жехорса или просто Обдиралы. Их ненавидели все в Европе и в плен не брали.

– Майор Губанов, - представился мой командир, прекрасно изъяснявшийся на французском, - командир третьего батальона Полоцкого пехотного полка.

– Я прибыл к вам с письмом от моего императора, - сообщил Жильбер, извлекая из ташки конверт, запечатанный французским орлом.
– Также с письмом едет чиновник из департамента иностранных дел.